На днях что-то случилось на моём дзен-канале, и исчез один мой собственный комментарий. Я это обнаружил назавтра, когда полез его стирать, т.к. он оказался грубо не верным. Я в нём привлёк стихотворение Самойлова «Сороковые роковые», думая, что тогда оно и сочинено. Я там к нему присобачил модернизированную мною для собственного употребления теорию Шмита о вечной по кругу повторяемости стилей, превратив стили в идеостили. И у меня получилось, что идеостиль барокко (соединение несоединимого), властвовавший-де в душе Самойлова в сороковые, естественно перешёл при разочаровании Самойлова во всём-всём-всём (когда он после той войны попал на войну гражданскую – с бандеровцами) в близко по кругу расположенный экстремистский вылет вон из неэкстремистских идеостилей круга идеалов – в ницшеанство.
И представьте мой ужас, когда назавтра я обнаружил, что стихотворение это написано не в 40-х, а в 1961 году.
Позорище!
Любовь к определённости высказывания довольно часто сажает меня во всякие лужи.
Не важно, что неверный текст исчез. В моей душе-то он был. Мою душу спасла моя же догма (действующая для неприкладного искусства), что прочтённое в стихотворении глазами не есть то, что хотел «сказать» своим стихотворением поэт.
Да, сказал я себе, глазами я прочёл барочное стихотворение. То есть Самойлов хотел «сказать» нечто НЕ барочное (см. тут).
Стихотворение удивительно звучное. А тут (на ловца и зверь бежит) я наткнулся на сайт с названием, дескать, Самойлов неоакмеист. А акмеисты – по-моему – ницшеанцы. – Готово спасение. «Сказал» Самойлов красотой звучания, что его подсознательный идеал в 1961 году – ницшеанский: метафизическое иномирие (образом чего запросто может быть не бывающая на Этом свете красота звучания; например, в живом русском языке наиболее встречающаяся буква «н» – 6,7%, а у Самойлова – 7,8%; она звучная, вот он её чаще и брал).
К чему я рассказал про эту бурю в стакане воды?
Я на ней хочу разобраться, в чём неправота учёного Вадима Розина. (Он всё катит и катит бочки на теорию художественности по Выготскому, хоть сам является единственным в моём кругозоре, кто нарушил бойкот учёных и критиков на применение этой теории для интерпретации художественного произведения и применил её для толкования «Бедной Лизы» Карамзина.)
Надо ли мне идти на поводу ленивых читателей портала Дзен и объяснять тут же, что это у Выготского за теория?
Ну, в двух-трёх словах… Это 1 + 2 → 3 → 4. Где 1 – одно осознаваемое противочувствие, 2 – другое, 3 – от столкновения 1 и 2 рождающееся в душе восприемника третье переживание, ЧТО-ТО, словами невыразимое, подсознательное, являющееся нюансом духа времени создания произведения. Оно, ЧТО-ТО, 4 осмысляется профессиональным критиком или продвинутым восприемником в акте последействия искусства.
В душе автора, - домысливаю я, - всё происходит зеркально во времени: 4 → 3 → 1 + 2.
4 – нюанс духа времени создания произведения. 3 – вдохновение ЧЕМ-ТО, словами невыразимым, как осознаваемая часть подсознательного идеала, охватывающая автора, когда потребует поэта к священной жертве Аполлон. 1 и 2 – «текстовые» странности, выражающие осознаваемые противоречия, которые цензура сознания не в силах запретить появляться в «тексте», ибо иначе не остановить муки «слова».
Эта теория стыкуется с теорией Натева, что неприкладное искусство это непосредственное и непрнуждённое испытание сокровенного человека.
Испытание возможно только при условности воздействия. То есть в произведении есть какая-то маркировка того, что оно – не жизнь, действующая иначе: непосредственно и принуждающе.
Одной такой маркировкой является расположение в стихах текста в столбик, с ритмом и рифмой.
Маркировкой жизни, - в стихотворении Самойлова, - является дата создания (1961). Это послевоенное время.
Для успешности испытания должна быть крупная похожесть на правду у военной действительности. У Самойлова это барочный смысл слов: смыслословесное воплощение соединения несоединимого.
Это как раз о ней цитирует Розин Бахтина:
«При чтении и слушании поэтического произведения я не оставляю его вне себя, как высказывание другого... но я в известной степени делаю его собственным высказыванием о другом, усвояю себе ритм, интонацию, артикуляционное напряжение, внутреннюю жестикуляцию... как адекватное выражение моего собственного ценностного отношения к содержанию» (https://nvo.ng.ru/science/2023-12-12/15_8900_hybridity.html).
Но.
Позитивный нюанс духа военного времени, выраженный словами, вполне по Выготскому сталкивается с красотой звуков, выражающих – через наоборот – совсем другой, ужасный, нюанс духа ПОСЛЕвоенного времени. И осознание катарсиса, что от такого столкновения, оказывается принципиально недостижимым метафизическим иномирием, которое совсем с не такой даже физикой, чем в Этом мире с его послевоенным нюансом ужаса.
То есть противоречия Бахтина с Выготским НЕТ.
А Розин пишет другое:
«Нельзя ли в этом случае выйти на оппозицию – «Бахтин против Выготского?»…» (Там же).
.
Верным, но зряшным (ибо выглядит как упрёк теории Выготского) являются и такие слова Розина:
«…редко истолкования могут быть подведены под схему противоречий и их разрешения» (Там же).
Просто ни Выготскому, ни его критикам не пришло в голову, что эта теория художественности применима только к неприкладному искусству, как рождающемуся от подсознательного идеала, не данного сознанию автора в момент творчества. А не к прикладному, рождающемуся как замысел сознания.
Нет. Бывают случаи, что не требует поэта к священной жертве… Тогда идеал не тонет в подсознании. Но он остаётся умеющим тонуть. То есть – естественным. А всё, что рождается всегда только в сознании можно назвать искусственными идеалами. Правда, и они как бы тонут в подсознании, если автор талантлив. Утопание гарантирует большое число деталей в которых чувствуется замысел сознания. Это – эстетическое качество. Оно имеется и у неприкладного искусства. Но к прикладному не стоило б применять слово «художественный». Т.е. художественный – включает в себя и эстетическое. А исключительно эстетическое в себя художественное не включает.
Правда Розина в том, что прикладного искусства гораздо и гораздо больше, чем неприкладного. Неприкладное – как праздник, прикладное – как будни.
Но в будничных разговорах ранг искусства, по моим наблюдениям, стихийно принадлежит неприкладному, редкому.
.
Мне хочется заодно поспорить с выводом одной заметки:
«Далее ученый анализирует характеристики области за космическим горизонтом. Современная космология предполагает, что пространство там продолжается, образуя вселенную, навсегда скрытую от нашего восприятия. Кроме того, релятивистские эффекты на световой скорости приводят к остановке времени на этом рубеже. Это означает отсутствие разделения на прошлое, настоящее и будущее – состояние вневременности.
Предполагается, что эта область содержит древнейшие объекты, существовавшие до Большого взрыва, предшествуя началу известной нам наблюдаемой Вселенной. Недостижимость, вневременность и предвечное существование – следствия математических расчетов и современных космологических теорий.
Опираясь на эти научные положения, Майкл Гиллен проводит параллели с библейскими описаниями Рая или небес как обители Бога. Он отмечает несколько соответствий. Указание на расположение Рая "наверху" соответствует направлению в космическое пространство, где теоретически находится космический горизонт. Его принципиальная недостижимость для смертных при жизни созвучна религиозным представлениям о недоступности божественного обиталища в земном бытии.
И, наконец, идея о том, что за горизонтом находится реальность, предшествовавшая Большому взрыву, коррелирует с концепцией о предвечном существовании Бога-Творца» (https://dzen.ru/a/aXnrttSrMzjMu3Us).
Автор игнорирует подсознательный идеал ницшеанства – принципиально недостижимое метафизическое иномирие. Оно тоже без времени, тоже предвечное, тоже неизменяемое, соответственно – без смерти. И ему соответствует языческое мировоззрение.
Просто религии спасения наделили свою метафизику позитивом. А остальные мировоззрения не такие ласковые.
29 января 2026 г.
