Можно ли артиста, полностью вжившегося в роль, поймать в какую-то секунду, что он же в роли? – Не знаю. Я ультранетеатрал. Совсем не знаю, что такое игра. Сказалось, что я десятки лет жил без театра. У меня тысячи разборов разных произведений, но почти нет разбора игры. У меня статьи названы именами творцов, но среди них нет артистов.
Но зато у меня, думаю, верный взгляд на историю искусства. И, если правы пишущие, что Самойлов неоакмеист (а акмеисты – ницшеанцы, корёжащие натуру не так, как обычные ницшеанцы – в сторону разрушительную, а в сторону сверхкрасоты, не бывающей в натуре), то я должен у Самойлова эту красоту услышать в сумасшедше красивом звучании.
И правда. Слушайте:
Сороковые, роковые,
Военные и фронтовые,
Где извещенья похоронные
И перестуки эшелонные.
.
Гудят накатанные рельсы.
Просторно. Холодно. Высоко.
И погорельцы, погорельцы
Кочуют с запада к востоку…
.
А это я на полустанке
В своей замурзанной ушанке,
Где звёздочка не уставная,
А вырезанная из банки.
.
Да, это я на белом свете,
Худой, весёлый и задорный.
И у меня табак в кисете,
И у меня мундштук наборный.
.
И я с девчонкой балагурю,
И больше нужного хромаю,
И пайку надвое ломаю,
И всё на свете понимаю.
.
Как это было! Как совпало —
Война, беда, мечта и юность!
И это всё в меня запало
И лишь потом во мне очнулось!..
.
Сороковые, роковые,
Свинцовые, пороховые…
Война гуляет по России,
А мы такие молодые!
1961 г.
Думаю, Самойлов непроизвольно повторил во всех строках звуки слова «сороковые».
Считаю.
Твёрдое «с» 18 штук в стихотворении (3,4% от общего числа звуков в стихотворении 525). Всего звуков в русском языке 43, встречаемость твёрдого «с» русском языке 4,4% по ИИ Гугла. Не попал. Но смотрим дальше.
Звук «о» 72 штуки. 13,7%. В языке 4-6%. Попал.
Твёрдое «р» 14 штук. 2,66%. В языке 3,5-4,5%. Опять не попал.
Твёрдое «к» 17 штук. 3,2%. В языке 2,5–3,5%. Опять попал.
Твёрдое «в» 18 штук. 3,4%. В языке 3-5%. Ничья.
Звук «ы» 18 штук. 3,4%. В языке 1,9% — 2,1%. Попал.
Звук «е» 44 штуки. 8,4%. В языке 7–8%. Попал.
Общий счёт 4,5 : 2,5 в мою пользу. Причём не подтверждение по «р» какое-то начётническое. Оно так незабываемо рычит в первой строке и в последнем четверостишии, что счёт по впечатлению должен тут быть в мою пользу.
А какая находка слово «перестук». Так и слышишь неравномерный стук колёс по рельсам: - - ■ /.
Ещё мне кажется звонких согласных тут больше, чем в языке. – Смотрим: 164. Это 62% от общего числа согласных 264.
«В реальных текстах на русском языке на звонкие согласные приходится около 50–55% от общего числа согласных звуков» (ИИ Гугла).
Попал.
А ещё приятно звучит рифмовка слов, стоящих в одинаковых грамматических формах. В первом честверостишии – все прилагательные во множественном числе и именительном падеже. То же в двух строках второго четверостишия. В двух строках четвёртого четверостишия почти то же, но число единственное. В пятом все глаголы в первом лице настоящего времени. В шестом в двух строках тоже глаголы, но в прошедшем времени и третьем лице. В седьмом опять прилагательные.
Красива анафора этих начинающих строки «И». В первом четверостишии – одно, во втором – ещё одно, в четвёртом – два, в пятом – все четыре, в шестом – два. Прямо поднимает тебя, и ты уже паришь, а потом спускаешься. Как на волне.
Мне б хотелось найти ещё красоту звучания, но я не знаю терминов.
И если б я не знал, что с Самойловым, с героем из героев, случился мировоззренческий крах после войны (он попал на гражданскую войну – с бандеровцами и не перенёс её), я б не вспомнил, из какого страшнейшего разочарования родилось бегство акмеистов из Этого плохого-преплохого мира куда? – Они думали – в особенную красоту. Не понимая, что она – образ подсознательно идеала их, не данного сознанию их: принципиально недостижимого метафизического иномирия. Что акмеистов в начале века так отвратило от Этого мира, я не знаю. Тогда был общий поворот искусства вон от выражения того или иного итогового преобладания Добра над Злом. Причин было очень много. Скучно их опять перечислять. Одни пошли в декаденты (равнодушие к итоговому преобладанию Зла над Добром), иные в сатанизм (радость от итогового преобладания Зла над Добром), иные в ницшеанство (в над Добром и Злом). Ахматова – от неумения любить. Гумилёв – может, от того, что нет на Этом свете взаимной любви. Чехов тоже убежал в подобие красоты как исключительной объективности повествования. Этот – из-за своей чахотки. Из-за того, что на Этом свете принципиально есть смерть. В иномирии её нет, т.к. там нет времени и изменчивости. А у Самойлова провалилась вера, наверно, в коммунизм и сталинский социализм как к нему дорогу. Централизм никак не мог устраивать бандеровцев, в чём-то наследников Махно, который не абсолютно был не прав со своим анархизмом (в коммунизме-то именно анархизм же).
Но выпустить на свободу главного командира УПА Васыля Кука в 1960 году… - Самойлов об этом, наверно, как воевавший с ним, узнал. И отсюда, наверно, ведёт своё происхождение разбираемое стихотворение.
Содержанием его (тем, что читают наши глаза) стал идеал типа барокко: соединение несоединимого.
Война, беда, мечта и юность!
Он так вжился в 1961 году в себя добандеровского, так сказать, что вы ни за что ничего буквенного, содержательного не найдёте не барочного.
Из этого можно представить, какое горе ему было разочароваться в том идеале.
Но, считаю, можно переживать большое удовлетворение от того, что ещё на одном произведении неприкладного искусства можно (мне – показать) вам удостовериться, что НАСТОЯЩИЕ стихи пишут, чтоб «сказать» не то, что вы читаете глазами.
26 января 2026 г.
