— Андрей, у тебя совесть есть или она атрофировалась вместе с желанием работать? Я тебя спрашиваю, ты долго ещё планируешь изображать предмет интерьера? Диван, между прочим, и то полезнее — на нём сидеть можно, а на тебе только нервы мои пляшут!
Вероника швырнула тяжёлую сумку с продуктами на пол. Грохот получился знатный — банки с консервированным горошком ударились друг о друга, звякнули так, что муж на диване даже вздрогнул. Но глаз от экрана телефона не оторвал. Четвёртый месяц. Четвёртый месяц этот «непризнанный гений логистики» лежал в горизонтальном положении, пока она, Ника, носилась по городу, закрывая заявки, ругалась с водителями фур и тащила на себе ипотеку, коммуналку, еду и семилетнюю Алису.
— Коть, ну чего ты начинаешь? — голос у Андрея был тягучий, обиженный, как у ребёнка, которому не дали конфету перед обедом. — Я же сказал, я в поиске. Я рассылаю резюме. Рынок сейчас мёртвый, понимаешь? Мёртвый!
— Рынок мёртвый, а мы живые! И нам, прикинь, жрать хочется каждый день! — Ника разулась, чувствуя, как гудят ноги.
В прихожей было темно и уныло. Старые обои, наклеенные ещё при царе Горохе предыдущими хозяевами, отходили от стен живописными лохмотьями. У угла они были изодраны котом, которого уже три года как не было, а память о нём в виде бахромы осталась. Ника смотрела на это безобразие и вдруг поняла: всё, край. Если она сейчас что-то не изменит, то сама превратится в такую же серую, ободранную стену.
Идея пришла внезапно, злая и весёлая. Раз уж у неё дома завёлся бесплатный, хоть и ленивый, рабочий ресурс, грех им не воспользоваться.
— Значит так, — Ника прошла в комнату и встала перед телевизором, перекрывая мужу обзор на какой-то очередной сериал про ментов. — Раз ты у нас временно безработный и страдаешь от нереализованного потенциала, мы начинаем ремонт.
Андрей наконец соизволил приподняться на локте. В его глазах читался неподдельный ужас.
— Какой ещё ремонт? Ник, у нас денег нет.
— Денег нет на бригаду, — отрезала она. — А материалы я куплю. Завтра же. Твоя задача — подготовить коридор. Ободрать старьё, зашпаклевать дыры, прогрунтовать. У тебя куча времени, Андрей. Целый день.
— У меня собеседования могут быть... — вяло попытался он сопротивляться.
— Вот когда будут, тогда и поговорим. А пока твой начальник — я. И оплата — борщ и котлеты. Не поработаешь — не полопаешь.
На следующий день Ника, скрипя зубами от натуги, пёрла на пятый этаж рулоны обоев. Тяжёлые, виниловые, красивого бежевого цвета с лёгкой текстурой. Она специально выбрала светлые, чтобы хоть как-то расширить их крошечную прихожую. Андрей встречать её не вышел, хотя она звонила от подъезда.
— Я занят был, — буркнул он, когда она, красная и взмыленная, ввалилась в квартиру. — Там вебинар важный был по личностному росту.
— По росту чего? Живота? — Ника кинула пакет с клеем ему под ноги. — Инструменты я у соседа одолжила, шпатель на тумбочке. Завтра прихожу — чтоб стены были голые. Понял?
Андрей тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как жестока к нему судьба-злодейка в лице собственной жены.
Прошёл день. Ника летела домой как на крыльях, надеясь увидеть перемены. Ну хоть какие-то! Ну ведь любой мужик должен хоть немного гордости иметь? Ага, щас.
В коридоре было тихо. Обои висели на своих местах, даже тот кусок, который она вчера специально подцепила ногтем для затравки, остался нетронутым. Андрей лежал. На том же месте. В той же позе.
— Андрей... — тихо, угрожающе начала она.
— Ника, не кричи! — он вскинул руки, словно защищаясь. — Я начал! Честно! Но там столько пыли! У меня сразу аллергия разыгралась, глаза слезятся, чихаю без остановки. Я не могу дышать этой гадостью, ты же знаешь, у меня слабые бронхи!
Ника молча смотрела на мужа. Здоровый лоб, тридцать четыре года, щёки розовые, глаза ясные, ни намёка на слёзы.
— Аллергия, значит? — переспросила она. — А жрать у тебя аллергии нет?
— Ты почему такая материальная? — обиделся Андрей. — Я, может, о высоком думаю, о стратегии жизни, а ты меня носом в штукатурку тычешь.
Она промолчала. Сил ругаться не было. Пошла на кухню, разогрела вчерашние макароны. Андрей пришлёпал следом, сел за стол, ожидая тарелку. Ника поставила перед ним пустую чашку чая.
— Макароны для тех, у кого нет аллергии на труд, — сказала она спокойно. — А ты, бедный, вдруг подавишься от строительной пыли в организме.
День второй прошёл ещё веселее. Ника позвонила в обед:
— Ты начал?
— Ника, ну что ты давишь?! — заорал он в трубку. — Я ищу вдохновение! Нельзя просто так взять и начать драть стены, нужен настрой! И вообще, у меня давление скакануло из-за твоих истерик!
— Андрей, я не истерю. Я работаю. И ты работай.
— Я Алису из школы не смогу забрать, — вдруг заявил он. — У меня мигрень.
— В смысле?! — Ника чуть телефон не выронила. — Андрей, мне через весь город ехать!
— Попроси тётю Любу, соседку. Ей всё равно делать нечего.
Ника сбросила вызов, чувствуя, как внутри закипает бешенство. Такое холодное, расчётливое бешенство. Она перевела соседке деньги на карту, договорилась, чтобы та забрала дочь и покормила её. Домой Ника вернулась поздно, когда Андрей уже спал. В коридоре по-прежнему царила разруха, только теперь к ней добавилась гора немытой посуды в раковине и грязные ботинки Андрея посередине коврика.
Третий день стал решающим. Суббота. Ника проснулась рано, полная решимости. Андрей дрых, завернувшись в одеяло коконом.
— Подъём! — гаркнула она. — Сегодня мы делаем это вместе.
Андрей заныл, начал рассказывать про биоритмы и необходимость высыпаться, но Ника уже сунула ему в руки пульверизатор с водой.
— Мочи стены. Я буду сдирать.
Через десять минут работы Андрей бросил брызгалку.
— Я устал. Рука затекла. И вообще, это унизительно! Я специалист с высшим образованием, а не разнорабочий!
— Твоё высшее образование сейчас ни копейки в дом не приносит! — рявкнула Ника. — Алисе зимние сапоги нужны, ты в курсе?
— Купишь с зарплаты, ты же у нас богатая, — огрызнулся он.
Это было ошибкой. Ника замерла со шпателем в руке.
— Я богатая? — тихо переспросила она. — Я, которая три года не была в отпуске? Я, которая носит пальто пятилетней давности?
Она швырнула шпатель на пол.
— Всё. Убирайся отсюда. Иди проветрись. Чтоб два часа я тебя не видела, пока я тут сама всё сделаю.
Андрей, радостный, что его отпустили, убежал мгновенно, даже не спросив, нужна ли помощь. Ника осталась одна. Злость придавала сил. Она драла эти проклятые обои так, будто сдирала с себя старую, неудачную жизнь. Вместе с бумагой летела пыль, сыпалась штукатурка.
Через час ей понадобилась крестовая отвёртка, чтобы снять розетку. Ника полезла в ящик стола, где они хранили документы и всякую мелочь. Она порылась в глубине, ища инструмент, и наткнулась на маленькую жестяную коробку из-под печенья. Там лежала её «заначка» — деньги, отложенные на тот самый отпуск, о котором она мечтала. И бархатный мешочек с золотой цепочкой — подарок самой себе на тридцатилетие. Тяжёлая, красивая цепь, её гордость.
Коробка показалась подозрительно лёгкой.
Ника открыла крышку. Пусто. Ни денег. Ни бархатного мешочка. Только скрепки и пара старых чеков.
Внутри всё похолодело. Может, переложила? Да нет, она точно помнила. Может, воры? Но замок цел, ноутбук на месте...
В этот момент входная дверь открылась. На пороге стоял Андрей, а за его спиной возвышалась Тамара Алексеевна. Свекровь была в своём репертуаре: норковая шапка (в октябре) и взгляд инквизитора, обнаружившего ересь.
— Вероника! — голос Тамары Алексеевны заполнил собой всё пространство, перекрывая даже шум перфоратора у соседей. — Что здесь происходит? Мне сын звонит, плачет практически! Говорит, ты его из дома выгнала, заставляешь дышать цементом, унижаешь!
Андрей стоял за маминым плечом и выглядел победителем.
— Мама, посмотри, — он ткнул пальцем в ободранную стену. — Я ей говорю, у меня спина, а она...
Ника медленно вышла в коридор. Она была вся в белой пыли, волосы растрёпаны, в руке пустая жестяная банка.
— Тамара Алексеевна, здравствуйте, — сказала она голосом, от которого даже у свекрови дрогнуло перо на шляпе. — Очень вовремя зашли. Андрей, где деньги?
Муж побледнел. Сразу как-то сдулся, стал меньше ростом.
— Какие деньги? Ты о чём?
— Те, что лежали в этой банке. На море. И моя цепочка золотая. Где они?
— Я... я не брал... Может, ты сама потратила и забыла? У тебя же память девичья! — он попытался перейти в наступление, но глаза бегали.
— Не ври мне! — рявкнула Ника так, что Тамара Алексеевна охнула и прижала руку к сердцу. — Я вчера проверяла, всё было на месте! Ты сегодня один был дома, пока я за хлебом ходила утром!
— Ну взял! Взял! — вдруг взвизгнул Андрей. — А что мне оставалось?! Ты меня пилишь, денег не даёшь! А мне нужно было!
— На что?! — Ника шагнула к нему. — На баб?
— На будущее! — гордо выпрямился он, хотя голос дрожал. — Я купил курс «Крипто-миллионер за неделю». Это инвестиции! Я хотел заработать, чтобы ты заткнулась наконец! Я хотел как лучше!
— И цепочку? — тихо спросила Ника.
— Цепочку в ломбард сдал. Не хватало немного на VIP-пакет с куратором. Я бы выкупил! С первой прибыли выкупил бы!
В коридоре повисла тишина. Тамара Алексеевна моргнула, переваривая информацию.
— Ну... Андрей, конечно, погорячился, — начала она, обретая дар речи. — Но, Вероника, ты сама виновата! Ты загнала мужика! Он хотел доказать тебе свою состоятельность. Это жест отчаяния! Мальчик в кризисе, ему поддержка нужна, а не допросы. А золото... ну что золото? Дело наживное. Главное — семья. Прояви мудрость, ты же женщина!
Ника молча развернулась и ушла в комнату.
— Вероника, ты куда? Мы не договорили! — кричала вслед Тамара Алексеевна. — Не смей поворачиваться к матери спиной!
Ника вернулась через минуту. В руках у неё были большие, чёрные, плотные мешки для строительного мусора.
— Вот, — она кинула мешки Андрею. — Собирай.
— Что собирать? — не понял он.
— Вещи свои собирай. Трусы, носки, компьютер свой, приставку. Всё, что твоё. У тебя десять минут. Не успеешь — полетит в окно.
— Ты что, выгоняешь его?! — взвизгнула свекровь. — Из-за денег?! Какая меркантильность! Это же твой муж!
— Это не муж, Тамара Алексеевна. Это паразит. А с паразитами борются санитарной обработкой.
Ника подошла к входной двери и распахнула её настежь.
— Значит так. Андрей едет к вам. Прямо сейчас.
— Ко мне?! — Тамара Алексеевна попятилась. — Но у меня... у меня давление! Мне покой нужен!
— Вот и отлично, — усмехнулась Ника. — Вместе будете покой охранять. Условия такие: Андрей живёт у вас. Если через тридцать дней он приносит мне справку с официального места работы, где он проработал хотя бы две недели, и первую зарплату — любую, хоть дворником — мы садимся и разговариваем. Пробуем начать сначала.
Андрей застыл с носком в руке.
— А если нет?
— А если нет, Андрей, то через месяц я подаю на развод. И на алименты. И больше ты этот порог не переступишь. Время пошло. Девять минут осталось.
Андрей собирался хаотично, швырял вещи в мешки, бормоча проклятия. Тамара Алексеевна стояла в дверях и причитала, что Ника «разрушительница очага» и «змея подколодная».
— Цепочку выкупишь, — сказала Ника на прощание, когда Андрей, сгибаясь под тяжестью мешков.
Дверь захлопнулась.
Алису из школы Ника забрала сама. Вечером они сидели на кухне, пили чай с тортом (купленным на последние деньги с кредитки — гулять так гулять) и болтали.
— Мам, а папа где? — спросила дочь, болтая ногами.
— Папа уехал к бабушке, — спокойно ответила Ника. — Ему нужно... научиться быть взрослым.
— А он вернётся?
Ника посмотрела в ясные глаза дочери.
— Не знаю, солнышко. Это зависит только от него. Но мы с тобой точно не пропадём.
На следующий день Ника наняла мастера. Нашла по отзывам в чате дома — дядя Паша, молчаливый, суровый мужик с усами. Он пришёл, осмотрел фронт работ, назвал цену (вполне вменяемую) и приступил. Без нытья про аллергию, без поиска вдохновения. Просто брал и делал. Через три дня стены были идеально ровными. Ещё через два — коридор сиял новыми, светлыми обоями.
Дома стало невероятно чисто. Никто не разбрасывал носки, не крошил печенье на диван, не занимал ванную по часу с телефоном. Денег, как ни странно, стало хватать. Оказалось, что один Андрей проедал столько же, сколько они с Алисой вместе взятые, плюс его бесконечные «мелкие расходы».
Месяц пролетел незаметно. Ника даже удивилась, когда календарь в телефоне пискнул напоминанием: «Срок ультиматума истёк».
Был вечер вторника. Звонок в дверь раздался ровно в семь. Ника знала, кто это. Она посмотрела в глазок. Андрей. Чистенький, выбритый, с букетом каких-то вялых хризантем.
Она открыла, не снимая цепочку.
— Привет, любимая! — он расплылся в улыбке, пытаясь просунуть цветы в щель. — Ну что, я вернулся! Месяц прошёл, я всё осознал. Мама тебе привет передаёт, говорит, хватит дуться.
— Привет, Андрей. Справка где?
Улыбка сползла с его лица.
— Ну Ник... Ну какая справка? Ты же знаешь, сейчас сложно устроиться. Я искал! Честно! Но везде предлагают копейки, я не могу себя так не уважать. Я вот думаю, может, свой бизнес...
— Ясно, — перебила она. — Зарплаты нет. Работы нет.
Она просунула в щель белый конверт.
— Что это? — Андрей растерянно взял бумагу.
— Заявление. На развод. Я уже подала через Госуслуги, это копия для тебя.
— Ты шутишь? — его глаза округлились. — Из-за работы? Из-за каких-то бумажек?! У нас же семья! Дочь!
— Дочери нужны кроссовки и репетитор по английскому, Андрей. А не папа, который ворует мамины деньги на лохотроны.
— Я не воровал! Я одолжил! И вообще, я на алименты не согласен! Я безработный, с чего я платить буду?!
— А это уже проблемы судебных приставов, — холодно ответила Ника. — Они быстро находят способы мотивировать к труду. И маме привет передавай. Скажи, что я проявила женскую мудрость — избавила её сына от жены-тирана. Теперь он весь её.
Она захлопнула дверь. С той стороны послышались удары, крики, угрозы, потом что-то про «стерву» и «я отсужу половину квартиры».
В коридоре пахло свежестью новых обоев. Алиса в своей комнате делала уроки. Чайник на кухне уютно зашумел, закипая.
Жизнь, настоящая, спокойная жизнь, только начиналась. И в ней больше не было места для лишнего мусора. Ремонт окончен. Капитальный.