— Леночка, ну ты погляди, какая тут у тебя... империя! Чисто Рокфеллер в юбке, а? — Громогласный бас раскатился по приёмной так, что секретарша Марина, девочка с нервной организацией и вечным страхом увольнения, аж подпрыгнула на своём ортопедическом стуле.
Дверь распахнулась без стука. В кабинет регионального управляющего сетью стоматологических клиник «Улыбка» ввалился мужчина, которого Елена не видела четыре года. Павел. Биологический отец. Человек-праздник, человек-катастрофа и, по совместительству, главный герой её детских кошмаров, которые она успешно проработала с психологом за немалые деньги.
Следом за ним, цокая каблуками по ламинату, вплыло нежное создание. Джинсы с дырками на стратегически важных местах, розовая шубка из «чебурашки» и взгляд, полный вселенской скуки.
Елена медленно оторвала взгляд от монитора. Там, в экселевской таблице, красным цветом горела недостача по филиалу в Химках — кто-то из администраторов проворовался на закупках бахил и анестезии. Голова гудела с самого утра.
— Здравствуй, папа, — произнесла она ровно, тем самым тоном, которым обычно сообщала врачам о лишении премии. — У тебя есть три минуты. У меня проверка из СЭС на носу и два юриста в ожидании.
Павел картинно схватился за сердце. На нём был пиджак, который явно помнил лучшие времена, возможно, даже эпоху диско, и галстук такой расцветки, что у Елены заслезились глаза.
— Три минуты родному отцу? Светик, ты слышала? Делова-а-ая! Вся в меня. Кровь — не водица!
Светик надула губы и плюхнулась на кожаный диван для посетителей, не спрашивая разрешения. Достала айфон и тут же ушла в астрал соцсетей, всем своим видом показывая, что происходящее в этом скучном офисе с бежевыми стенами её не касается.
Елена вздохнула. Внутри не шевельнулось ничего. Ни обиды, ни злости, ни той детской тоски, когда она, семилетняя, ждала его у окна до полуночи. Выгорело всё.
— Паш, — Лена намеренно назвала его по имени, заметив, как дёрнулся его глаз. — Давай конкретнее. Денег не дам. Кредиты гасить не буду. Если ты снова вложился в продажу гербалайфа — это твои проблемы.
Отец оскорблённо выпятил грудь.
— Фу, какая меркантильность. Я, может, с душой пришёл! С семьёй! — Он широким жестом указал на диван. — Знакомься. Это Света. Твоя сестра. Ну, ты помнишь, я рассказывал.
Ещё бы не помнить. Та самая «солнечная девочка», ради которой он когда-то собрал чемодан и ушёл в туман, бросив маму с ипотекой и двумя работами. Света, которой нужны были море, фрукты и спокойная обстановка, а не скандалы.
— Привет, Света, — кивнула Елена.
Девушка лениво махнула рукой с длиннющими наращёнными ногтями, не отрываясь от экрана.
— Здрасьте.
Павел подтащил стул и сел напротив, навалившись грудью на стол. От него пахло дешёвым табаком и мятной жвачкой — ядерная смесь, знакомая с детства.
— Ленусь, тут такое дело, — он понизил голос до заговорщического шёпота. — Светик у нас... ищет себя. Девочка талантливая, просто жуть. Курсы визажа закончила, потом на нумеролога училась, даже блог вела про осознанность. Но, понимаешь, мир нынче жесток к творцам.
Елена молча смотрела на него, крутя в руках ручку. Она уже поняла, к чему идёт этот спектакль.
— В общем, — Павел хлопнул ладонью по столу. — Хватит ей болтаться. Я решил: пора приобщать к серьёзному делу. Ты же тут начальница? Большая шишка? Вот! Возьми сестрёнку к себе. Под крыло.
— Кем? — сухо спросила Елена.
— Ну как кем? — Павел растерялся, словно вопрос был верхом глупости. — Заместителем каким-нибудь. Или, я не знаю, директором по красоте? Она у нас девочка видная, представительная. Будет встречать клиентов, улыбаться. Лицо фирмы! А ты её всему научишь. По-родственному, так сказать. Старшая сестра — наставница! Звучит, а?
Елена перевела взгляд на Свету. Та жевала жвачку, ритмично двигая челюстью. Лицо фирмы. Ага.
— То есть, ты хочешь, чтобы я взяла человека без образования, без опыта и без желания работать на руководящую должность? — уточнила Елена.
— Да что там уметь-то? — отмахнулся Павел. — Бумажки подписывать да кофе пить? Ты же справляешься. А Светка смышлёная. Ты только оклад ей положи нормальный, чтоб девочка не бедствовала. Тыщ сто для начала хватит.
Елена откинулась на спинку кресла. Перед глазами всплыла картинка пятнадцатилетней давности. Она просит у папы денег на курсы английского. «Лена, ну какие курсы? — говорит он тогда по телефону. — У меня сейчас туго. И вообще, зачем тебе английский? На кассе в "Пятёрочке" он не нужен».
А теперь — «ты же справляешься».
Она могла бы выгнать их прямо сейчас. Вызвать охрану. Сказать всё, что думает о его педагогических талантах и о Светиной «осознанности». Но вдруг, словно чья-то холодная рука сжала сердце, ей пришла в голову другая мысль. Злая. Весёлая. Справедливая.
«Социальный лифт, говоришь? Ну, поехали».
Елена медленно улыбнулась. Улыбка вышла хищной, но Павел этого не заметил — он уже мысленно тратил первую зарплату дочери.
— Хорошо, — сказала она.
Света оторвалась от телефона. Павел расцвёл.
— Ну я знал! Знал, что ты человек! Доча, спасибо! — Он попытался схватить её за руку, но Елена ловко убрала ладонь.
— Подожди благодарить. У нас серьёзная организация. Медицина. Лицензирование. Всё официально. Света, — она посмотрела на сестру в упор. — У тебя есть санитарная книжка?
— Чего? — Света наморщила носик. — Какая книжка? Я ж не поваром иду.
— В медицинском учреждении медкнижка нужна всем, даже тем, кто просто дышит воздухом в коридоре, — жёстко отрезала Елена. — Ладно, оформим за счёт компании. Теперь по навыкам. 1С: Управление торговлей знаешь? Excel на уровне сводных таблиц?
Света хлопала нарощенными ресницами.
— Пап, она на каком языке сейчас говорит? — протянула она капризно.
— Лена, ну не грузи! — вступился Павел. — Научится по ходу пьесы! Ты дай ей кабинет, компьютер, покажи, какую кнопку нажимать. Она ж не дура.
— Я и не говорю, что дура. Но на позицию заместителя мне нужен человек, который знает, чем депульпирование отличается от реминерализации, и почему нельзя списывать лидокаин по той же статье, что и бахилы.
Елена встала из-за стола, прошла к сейфу, достала папку с вакансиями.
— Значит так. Заместителей у меня полный комплект. Штатное расписание резиновым не бывает. Но... — она сделала паузу, наслаждаясь моментом. — У нас есть одна горящая вакансия. Очень ответственная. Стабильная. С перспективой роста, если проявишь себя.
— Во! Другой разговор! — Павел потёр руки.
— Ассистент отдела стерилизации и утилизации медицинских отходов, — чётко произнесла Елена.
Повисла пауза. Даже кондиционер, казалось, перестал шуметь.
— Чего? — переспросила Света, и голос её впервые зазвучал живо.
— Ассистент, — спокойно продолжила Елена, открывая папку и делая вид, что сверяется с документами. — Работа в цокольном этаже, там прохладно, спокойно. Никаких злых клиентов. Суть простая: принимать использованные инструменты, закладывать в автоклавы, фасовать по крафт-пакетам. Ну и, конечно, утилизация. Иглы, шприцы, ватные тампоны с кровью — всё это нужно правильно сортировать в жёлтые пакеты класса «Б».
Света позеленела. Цвет её лица стал удивительно гармонировать с её мятным маникюром.
— Ты... ты шутишь? — просипел Павел. — Моя дочь... в мусоре копаться?!
— Не в мусоре, а в медицинских отходах, — поправила Елена ледяным тоном. — Это, папа, основа безопасности клиники. Стратегически важный пост! Если Света накосячит и плохо простерилизует наконечник бормашины — нас закроют, а меня посадят. Видишь, как я ей доверяю? Только родному человеку можно такое поручить.
Она повернулась к «новой» сестре:
— График — сутки через двое. Очень удобно для творческой личности. Оклад... ну, для начала тридцать пять тысяч на руки. Плюс молоко за вредность. Только маникюр придётся убрать.
— В смысле убрать? — Света инстинктивно прижала руки к груди.
— Не положено. Под ногтями скапливаются бактерии. И ресницы тоже лучше снять, от паров дезраствора они могут осыпаться прямо в автоклав. Будет неловко.
Елена говорила быстро, уверенно, засыпая их терминами, не давая вставить слово. Она видела, как меняются их лица. Света смотрела на неё как на маньяка с бензопилой. Павел краснел, надувался.
— А как же... лицо фирмы? — жалко пискнул он.
— Так в стерилизационной все в масках ходят, — парировала Елена. — Лица не видно. Зато какая миссия! Чистота — залог здоровья. Ну что, Света? Пишем заявление? Мне как раз сегодня нужно человека в ночную смену ставить, Катька заболела. Прямо сейчас и начнёшь.
Она потянулась к телефону.
— Мариночка, пригласи ко мне старшую медсестру, пусть принесёт комплект формы размера S и журнал инструктажа по технике безопасности. У нас стажёр.
Света вскочила с дивана так резво, словно под ней загорелась обивка.
— Пап! Пошли отсюда! — взвизгнула она. — Я говорила тебе, что это плохая идея! Она же больная! Сортировать кровавые ватки?! Фу!
— Лена, ты... ты что творишь? — Павел поднялся, поправляя пиджак трясущимися руками. — Я к тебе по-людски... Кровные узы... А ты? Издеваешься над ребёнком?
— Я предлагаю работу, — Елена перестала улыбаться. Её взгляд стал тяжёлым, как свинцовая плита. — Ты просил устроить её? Я устраиваю. Без опыта, без образования, сразу в штат. Это называется блат, папа. Другому человеку с улицы я бы и этого не предложила. Но если корона мешает надеть медицинскую шапочку — это не мои проблемы.
Света уже была у двери, брезгливо держась за ручку через рукав своей плюшевой шубы.
— Пап, ну ты идёшь?! Здесь воняет стоматологией!
Павел бросил на старшую дочь взгляд, в котором смешались разочарование (денег не дали) и странная опаска. Он вдруг осознал, что перед ним не та девочка с косичками, которой можно было навешать лапши про «космонавтов, которые не плачут», а взрослая, жёсткая женщина, которая пережуёт его и выплюнет, как тот самый медицинский отход класса «Б».
— Злая ты, Ленка, — буркнул он. — Сухарь. В мать пошла. Никакой романтики в тебе нет.
— Дверь закройте плотнее, доводчик барахлит, — ответила она, уже глядя в монитор.
Они вышли. Было слышно, как в приёмной Света громко возмущается: «Ты слышал? Тридцать пять тысяч! Да у меня маникюр столько стоит! Придурочная какая-то...»
Марина, секретарша, заглянула в кабинет, округлив глаза:
— Елена Викторовна, там старшая медсестра с формой идёт, отменять?
— Отменяй, Марин. Стажёр не прошёл стресс-интервью, — Елена хмыкнула. — И сделай мне кофе. Двойной эспрессо. Без сахара.
Она откинулась в кресле и закрыла глаза. В кабинете снова стало тихо. На душе было пусто, но это была приятная пустота. Словно нарыв, который ныл годами, наконец-то вскрыли, прочистили и наложили аккуратную стерильную повязку.
Телефон на столе снова зазвонил.
— Елена Викторовна, Химки на проводе! Они нашли накладные!
— Соединяй, — сказала она, выпрямляя спину.
Жизнь продолжалась. И в этой жизни у неё было всё, что нужно: работа, деньги, уважение и полное отсутствие родственников, которые считают, что она им что-то должна.