Шестилетний Вова Столяров подходит к администратору скалодрома и спрашивает: «Что делаешь?». Девушка спокойно и привычно отвечает: «Работаю». Мальчик долго рассматривает ее стол, документы и одежду, потом внезапно начинает быстро ходить кругами, то и дело оборачиваясь. Такие многократно повторяющиеся действия бессмысленного характера врачи называют «стимами». Это поведенческие признаки аутизма. С этим расстройством Вове помогает справиться скалолазание.
Публикуем Спецпроект «Скалодром». Этот разговор произошел в апреле 2022 года, когда Вове было шесть лет.
О диагнозе сына Маргарита Столярова узнала, когда мальчику было три с половиной года. В этом возрасте Вова почти не разговаривал, плохо понимал, что ему говорят, и не мог сформулировать, чего ему хочется. Но если такие особенности еще можно было списать на индивидуальность ребенка («подрастет – заговорит»), то неспособность держать в ручках ложку и привыкнуть к горшку насторожили родителей гораздо серьезнее. В три с половиной года Вове поставили предварительный диагноз «аутизм».
– Нам сказали, что точно диагноз можно будет поставить только годам к семи, но работать нужно – психолог с порога определила, что мы не ее «клиент» и у нас «все плохо». Мы перепробовали многое: ходили по всевозможным врачам, ездили на реабилитации, дельфинотерапию, водили Вову к остеопату,– рассказывает Маргарита. — Сеансы помогали: остеопат нажимал на какие-то точки, и у Вовы как будто прояснялся ум, выправлялась осанка, он на время становился почти другим ребенком.
Однако эффект быстро пропадал и не был «магическим», как того бы хотелось родителям.
– И, кстати, именно остеопат впервые сказал, «вам срочно надо на скалодром». Но мы почему-то об этом забыли, не обратили внимание. Если бы знали, [что это подействует], начали бы заниматься гораздо раньше, – с сожалением признается мама мальчика.
Маргарита вспоминает: когда началась пандемия коронавируса, Вова оказался отрезан от всех своих педагогов и врачей. Заниматься со специалистами онлайн в его случае было абсолютно бессмысленно – нужен был живой контакт. Чтобы мальчик не сидел целыми днями в одном положении и не угасал, родители решили, что нужно выйти на улицу и заняться спортом.
– Он был очень закрытый, такой пухленький, домашний мальчик. Чтобы его расшевелить, мы стали гулять по 15 километров каждый день, играли в футбол. Он стал лазить на турнике во дворе, с каждым разом получалось все лучше, хотя поначалу ребенок не мог забраться даже на нижнюю перекладину, – рассказывает Маргарита.
Поняв, что спорт помогает, папа мальчика, Михаил, записал сына на занятия по скалолазанию — нашел секцию неподалеку от дома. Так Вова попал в «Искру».
— Знаете, все родители особенных деток проходят через эти мысли — «почему я», «что делать». Без папы у нас бы, наверное, ничего не получилось, ведь он очень поверил в Вову, — говорит Маргарита.
Спустя пару месяцев занятий на скалодроме родители заметили, что Вова изменился. Мальчик уже ничего и никого не боялся, хотя раньше, по словам мамы, это было их большой проблемой: страх громких звуков, животных, каких-то «огней». В шумном людном помещении он как правило забивался в угол и замирал. Но через полтора года занятия скалолазанием Вова не боится ходить по скалодрому, разговаривать с администраторами и другими детьми. Парень научился застегивать замочки на одежде, чистить зубы, держать карандаши и ручки, рисовать и писать.
— Теперь ему все интересно, он любит все рассматривать, путешествовать, стал очень контактный. Конечно, стимы остаются, но в основном внимание на это обращают дети — спрашивают, «почему Вова у вас странненький». У него пока проблемы с местоимениями и окончаниями в речи, но в целом он все понимает и его все понимают на занятиях, — продолжает Маргарита.
По словам Альбины Христенко — тренера, которая работает с мальчиком, — хоть аутизм и считается неизлечимым, занятия скалолазанием дают детям с ментальными нарушениями и ДЦП очень многое. Этот вид спорта укрепляет все группы мышц и улучшает моторику, которая сильно связана с работой мозга. Еще скалолазание развивает координацию и точность движений, стимулирует абстрактное и тактическое мышление: детям приходится держать в голове маршрут, запоминать, какой ногой куда встать и какой рукой за что ухватиться.
– Видите, сколько у нас может быть народа, – объясняет Альбина Христенко, пытаясь перекричать детский гомон в зале. – И в этом пространстве, шуме, разговорах дети держат в голове задание, продумывают, как его выполнить. У них улучшается психоэмоциональное состояние и развитие, они лучше ориентируются в пространстве. Приходится понимать, когда подождать, куда отойти или перелезть, как «облезть» соседа, куда повернуться. Ребята сразу продумывают стратегию.
По словам тренера, самое важное для детей с ментальными расстройствами — это сформировать, «включить» инстинкт самосохранения и стрессоустойчивость — например, перед школой.
— Дети элементарно не теряются, становятся более стрессоустойчивыми, усидчивыми, лучше воспринимают информацию. Могут выдержать 45 минут урока — мы ведь занимаемся по полтора часа. Это, кстати, хорошо влияет на работу с другими специалистами — психологами и врачами, — говорит тренер.
Продолжение спецпроекта опубликуем 30 января. Также мы рассказывали историю Никиты Исаева: его мама рассказала, что сделала, чтобы ее уже взрослый сын с аутизмом мог жить настолько полноценно, насколько это возможно.
Уважаемые читатели! Мы ценим Ваше внимание! Слишком длинные тексты редко дочитывают, поэтому большие материалы мы публикуем частями. Подписывайтесь на Хорошие новости Челябинской области, у нас много интересного!