Никита Исаев из Миасса выглядит как обычный парень-красавчик: двухметровый, улыбчивый, правда очень стеснительный и предпочитающий не смотреть людям в глаза. Эта особенность является одним из признаков аутизма, с которым Никита научился жить и радоваться каждому дню. Юноша любит путешествовать, рисует и даже учит испанский язык. «В путешествиях он все время таскает чемоданы, берет сам и несет. Силы у него немерено!» — рассказала его мама Евгения Исаева корреспонденту «Хороших новостей».
Диагноз «аутизм» мальчику поставили случайно. Мама Никиты в первые три года не замечала, что с ребенком что-то не так. Напротив — Никита радовал успехами: быстро развивался, учился считать и читать. На прием к неврологу Евгения привела сына вместе с его годовалой сестрой Валерией — Никиту просто не с кем было оставить дома. Осмотрев малышку, врач взглянул и на ее брата. Мальчик качался взад-вперед, избегал смотреть на врача и вел себя подозрительно тихо. «А что с вашим ребенком?» — спросил невролог. И началось хождение по мукам: комиссии, врачи, исследования и, наконец, диагноз — аутизм.
В России середины 1990-х годов об этом расстройстве почти не говорили, а методик, как работать с детьми-аутистами, попросту не было. Для Евгении это стало серьезным испытанием: женщина воспитывала мальчика одна, многие решения приходилось принимать интуитивно. Было неясно, что делать с детским садом? Водить или не водить? В какой-то момент Женя решила рискнуть и все-таки устроила Никиту в обычную группу. Там мальчик редко играл с другими детьми, зачастую — просто сидел в сторонке и молча наблюдал за сверстниками. Даже такой опыт общения помог ребенку получить базовые социальные навыки, которые, вернувшись домой, он оттачивал в общении с младшей сестренкой.
Когда дочка начала ходить, то сразу поняла, что старшему брату нужна помощь. Лера его как бы подхватила и они вместе начали развиваться. Самое главное, сестра воспринимает брата таким, какой он есть. У нее нет стыда, что он какой-то не такой, — рассказала Евгения.
Одна из особенностей аутизма заключается в стремлении к стереотипным действиям. У таких людей есть определенные ритуалы, нарушение которых может привести к нервному срыву. Например, Никита отказывался есть что-либо, кроме котлет и картошки. Только со временем маме и уже подросшей Валерии удалось объяснить мальчику, почему необходимо есть и другие продукты.
В детстве смену планов или незапланированные мероприятия Никита воспринимал болезненно. Сейчас мне гораздо проще ему объяснить, почему планы меняются, что так может быть. Самое главное условие — ему нужно обязательно проговорить, по какой именно причине мы чего-то не делаем или куда-то не идем. Эти объяснения помогают ему успокоиться, — рассказывает Евгения.
Чтобы сын не чувствовал себя изгоем, Евгения с головой погрузилась в изучение проблематики реабилитации людей с аутизмом: искала литературу, общалась со специалистами и, конечно, сама анализировала состояние сына. Для начала не стала ограничивать его в домашних делах. Готовить Никита не может — ему запрещается включать плиту и брать ножи, — но делать уборку, мыть посуду и летом полоть грядки в саду не только можно, но и нужно. Участие в семейном быте позволяет Никите чувствовать себя уверенно, дает ощущение собственной значимости. Кроме того, ему помогает арт-терапия и увлечение литературой. Никита не воспринимает художественные книги, зато запоем читает издания из серии «100 великих и знаменитых» и «Самый знаменитый». А еще он страстно любит спорт: каждое утро начинает с того, что включает компьютер и читает новости спорта. Его привлекает футбол, хоккей и биатлон, он следит за «Магнитогорским Металлургом», «Трактором», Сборной России в футболу и Сборной Испании.
За успехами испанцев Никита следил особенно внимательно, у них с мамой была мечта — переехать в Испанию на ПМЖ. Как-то раз они провели отпуск в этой стране. По словам Евгении, в Испании существуют специальные программы по социальной реабилитации людей с аутизмом, чего не хватает в России.
В нашей стране, к сожалению, почти никто централизовано не занимается взрослыми аутистами. Есть программы для детей, но когда они взрослеют, то никому кроме своих родителей становятся не нужны, хотя во многих случаях, при грамотном подходе, человек с аутизмом может стать полноценным членом общества, выполнять полезные функции, работать, но для этого требуется специальная государственная программа, без нее нормально устроиться на работу у аутиста просто нет шансов, — комментировал «Хорошим новостям» один из авторов-разработчиков программы абилитации детей с аутизмом Антон Совков в 2019 году.
Никита после окончания коррекционной школы оказался представлен сам себе и своей семье: парень не мог пойти учиться дальше или устроиться на работу, поэтому усердно учил испанский, в то время, как его мама рассматривала различные варианты переезда. Случаи трудоустройства людей с ментальными особенностями до сих пор скорее исключение, чем правило.
Я очень хочу, чтобы у Никиты, как и других молодых людей, появилась семья, свой дом и работа. Он мог бы найти себя, например, в магазине электроники, так как неплохо разбирается в технике и научился идти на контакт с людьми, — призналась Евгения.
Но уезжать заграницу не понадобилось: специальную программу запустил фонд «От сердца к сердцу» в Миассе. Никита и сейчас живет там. Подробнее о продолжении его истории мы расскажем в следующем материале.
Больше историй читайте в нашей подборке Медицинские истории.
Подписывайтесь на Хорошие новости Челябинской области, у нас много интересного!
Фото предоставлено для публикации hornews.com