Рассказ "Заблудившаяся в 90-х"
Глава 1
Глава 7/1
— Привет! — голос Леры дрогнул, но она вовремя взяла себя в руки. — Ты, наверное, Лена?
— Да… — Девушка спустилась на одну ступеньку, разглядывая гостью с любопытством. — А вы кто?
Лера уже открыла рот, чтобы выпалить: «Я твоя дочь из будущего!», но какая-то неведомая сила заставила её осечься. Она поняла, что правда сейчас просто ошарашит эту хрупкую девушку.
— А я Машка! — вдруг выпалила Лера, сочиняя на ходу. — Твоя троюродная сестра по маминой линии. Мы виделись, когда ты ещё под стол пешком ходила, помнишь? Ну, мама говорила, что мы в детстве вместе в прятки играли.
Лена наморщила лобик, смешно вздернув нос — точно так же, как делала сама Лера, когда задумывалась.
— Не помню… А может быть, и помню, — неуверенно протянула она и вдруг улыбнулась. — Ой, да проходите! Машка, надо же! Только мамы нет сейчас, она в поле отцу помогает, скоро придут. Проходи в дом, я сейчас чайник поставлю. У нас и варенье есть, и пряники вчера купили!
Они сели в маленькой кухне. Лера смотрела на свою «маму» и не могла наглядеться. Ленка была такой живой, такой настоящей. Она налила гостье чай, села напротив и начала рассказывать — легко, открыто, как будто они и правда знали друг друга всю жизнь.
— Ой, Маш, а у нас тут столько новостей! Я ведь замуж выхожу! Пашка мой, он из соседнего села, но в городе институт окончил — его уже на работу позвали! Мы вот свадьбу сыграем и сразу в город уедем. Пашка у меня такой умный, он всё может! По выходным вот приезжает, помогает по хозяйству, золотой человек…
Лера слушала её, пробуя горячий чай из тонкого стакана, и внутри у неё всё переворачивалось. Она знала, что будет дальше: инженерам перестанут платить зарплату, и отцу придется торговать на рынке запчастями, чтобы купить дочке (ей, Лере!) зимние сапоги. Знала, что эта наивная девочка скоро столкнется со всеми проблемами и трудностями зубастых девяностых.
«Как ты выжила, мама? — думала Лера, глядя на её тонкие запястья. — Как ты не сломалась? Как ты умудрилась в этом хаосе не только выжить, но и меня вырастить, и образование мне дать, и ни разу не пожаловаться на то, как тебе было страшно?»
— Ты что-то загрустила, Маш? — Лена коснулась её руки. — Чай невкусный?
— Нет-нет, очень вкусный, — Лера быстро моргнула, отгоняя слезы. — Просто… я так за тебя рада. Ты такая… храбрая. И Паша твой молодец. У вас всё получится, Лен. Обязательно получится. Ты даже не представляешь, какая ты сильная.
Ленка рассмеялась, искренне и звонко.
— Да ну, скажешь тоже — сильная! Я темноты до сих пор боюсь. Ладно, рассказывай лучше, как там у вас?
И Лера начала рассказывать. Она старалась говорить просто, не выдавая лишнего, но описывала жизнь так ярко, что молодая мама слушала её, затаив дыхание. В этот вечер, на старой кухне, две девушки из разных эпох пили чай, не подозревая, что их встреча — самое настоящее чудо.
За окном окончательно стемнело. У забора мягко заурчал мотор «девятки» — Гарик напоминал, что пора возвращаться. Но Лера чувствовала: теперь она не боится этого времени. Потому что теперь она знала, на чьих плечах оно держалось. На плечах вот таких девчонок с хвостами и верой в светлое будущее.
Лера смотрела на молоденькую Ленку, и ей вдруг стало стыдно. Она вспомнила все те бесконечные претензии, которые вываливала на родителей там, в своём «сытом» будущем. Как она кричала матери, что та «ничего не добилась», что они с отцом «профукали все возможности», пока другие «рвали» и строили особняки. Она попрекала их отсутствием новой машины, скромной квартирой, тем, что у неё не было крутых гаджетов в школе.
Господи, какой же дурой она была!
Только сейчас, стоя на этом пыльном крыльце в девяносто пятом году, Лера почувствовала, что значило просто выжить в это время. Сохранить человеческое лицо, когда вокруг всё рушится, когда деньги превращаются в фантики за одну ночь, когда на улицах стреляют, а единственным законом становится право сильного. Просто не сломаться, не спиться, не продать совесть — это уже был подвиг. А родить ребёнка, кормить его, водить на кружки, создавать иллюзию «счастливого детства», когда у самих на душе кошки скребли от неизвестности — это был настоящий, тихий героизм.
— Ты молодец, ма... — Лера осеклась, быстро поправившись, — Ленка! Ты всё делаешь правильно. Слышишь?
Лена удивленно моргнула. Она не понимала, почему эта странная «троюродная сестра» вдруг заговорила таким серьезным тоном.
— Не сворачивай с пути, — продолжала Лера, чувствуя, как в горле встает ком. — Делай всё так, как задумано. И никого не слушай! Только родителей! Они плохого не пожелают!
— Машка, а ты чего это? Будто прощаешься навсегда. Оставайся, мамка скоро придет, огурцов достанем, картошки нажарим!
— Не могу, Лен. Спешу очень, — Лера почувствовала, что если останется еще на пять минут, то разрыдается и всё выложит. — Дорога дальняя.
Лена сбежала с крыльца и вдруг крепко, по-родственному обняла Леру.
— Ты заезжай, как сможешь! — крикнула Лена, провожая её до калитки. — Мы в городе будем, адрес через маму узнаешь! Обязательно заезжай!
Лера шла к машине, не оборачиваясь. Слезы застилали глаза. Она ничего не сказала. Не предупредила о дефолтах, о трудностях, о том, что через тридцать лет мир станет совсем другим. А зачем? Это была их жизнь, их путь. Она не имела права его менять. Пускай всё идет так, как предначертано. Главное, что она теперь знала: её мама была самой крутой девчонкой в этом сумасшедшем мире.
Гарик «Фикса» стоял у своей «девятки», прислонившись к крылу. Он не задавал вопросов. Не спрашивал, почему она плачет. Он видел всё издалека — и это прощание, и эти объятия. Он просто молча открыл ей дверь. Лера села на переднее сиденье, Гарик аккуратно закрыл дверь, обошел машину и сел за руль.
Первое время ехали в полной тишине. Лера смотрела в окно на темнеющие поля. В голове билась одна и та же мысль: «Что дальше?». Она надеялась, что встреча с родными станет каким-то ключом. Что случится чудо, вспыхнет свет, и она очнется в своей кровати, услышит звук уведомления на смартфоне.
Но ничего не произошло. Она была здесь. В прошлом. И она была здесь абсолютно чужой — даже для тех, кого любила больше всех на свете.
— Ну, что делать-то будешь, штурман? — негромко спросил Гарик, не отрывая взгляда от дороги.
Лера пожала плечами.
— Не знаю, — честно ответила она. — На работу устроюсь. Торговать пойду... Замуж выйду, в конце концов.
Она грустно улыбнулась своим мыслям. Гарик покосился на неё и тоже усмехнулся, сверкнув золотым зубом.
— Да? Интересно! И что, кандидат уже есть на примете?
— Да есть один, — Лера озорно подмигнула ему, вытирая остатки слез. — Симпотный такой, с фиксой. Нарожаем детей, долларов накопим... Будем жить. Будем ждать!
Фикса довольно хихикнул. Он повернул голову к ней, хотел сказать что-то еще… но Лера этого уже не узнала. В этот самый момент реальность раскололась.
На встречную полосу, прямо из густых сумерек, на огромной скорости вылетела черная «Нива». Без фар, как призрачный снаряд. Гарик дернул руль вправо, пытаясь уйти от удара.
— Лера, держись! — крикнул он.
Следующие секунды превратились в замедленную съемку. Лера видела лишь тысячи мельчайших кусочков стекла. Они висели в воздухе, словно драгоценные кристаллики.
И всё — пустота. Сознание просто выключилось, как старый телевизор, у которого выдернули вилку из розетки.
***
— Эй, девка! Слышишь? Ну-ка, не пугай народ, открывай зенки!
Лера с трудом разомкнула веки. Первое, что она увидела, — это серое, прокопченное небо за окном, а второе — небритое, изборожденное морщинами, но удивительно добродушное лицо склонившегося над ней мужчины.
Это был тот самый мужчина, который уже однажды вынес её за шкирку из трамвая.
— Ну вот, очнулась! Слава Богу, — мужчина широко улыбнулся. В ряду его зубов, которые сохранились довольно неплохо, ярко блеснул золотой зуб — массивная фикса. — А мы уж думали, ты того — кони двинула прямо в вагоне.
Лера пошевелилась и поняла, что сидит на жестком, обтянутом коричневым дерматином сиденье. Трамвай. Тот самый старый, дребезжащий вагон.
Лера лихорадочно огляделась. Где Гарик? Где «девятка»? Где черная «Нива», вылетевшая на встречку? Неужели это был сон?
Её взгляд упал на проход. Возле неё, едва держась за поручень дрожащей рукой, стояла та самая бабушка в выцветшем платочке — та, которой Лера в своем «прошлом» так высокомерно отказалась уступить место.
Лера, не раздумывая ни секунды, вскочила со своего места так резко, что мужчина с фиксой едва успел отпрянуть.
— Бабуль, садитесь, пожалуйста! — произнесла Лера громко и вежливо.
— Да что ты, доченька, — улыбнулась бабушка. Только теперь Лера заметила, какие у неё добрые глаза. Усталые, но добрые глаза. Ей показалось, что она их уже где-то видела. — Я постою, мне не привыкать. А ты сама вон какая слабенькая, только что в обморок падала. Сиди, милая.
— Нет-нет, бабушка, я настаиваю! — Лера мягко, но уверенно взяла старушку под локоть, усаживая её на освободившееся место. — Вы не волнуйтесь, со мной всё хорошо. Просто… голова закружилась. Садитесь, вам нужнее.
Старушка наконец опустилась на сиденье, тяжело вздохнув, и ласково погладила Леру по руке своей сухой ладонью.
— Спасибо тебе, добрая душа. Дай тебе Бог здоровья!
— Мам, ну что ты, в самом деле?! — вдруг раздался голос того самого мужчины с фиксой. Он стоял рядом, придерживая старушку за плечо. — Видишь, какая девушка воспитанная. Сказано — садись, значит, садись! Нельзя людям в добрых делах отказывать, это грех.
Лера замерла. Оказалось, что этот суровый мужик был сыном этой старушки. Он смотрел на мать с такой нескрываемой нежностью, что Лера невольно улыбнулась.
Она отошла в сторону, к задней площадке вагона, где было чуть просторнее. Она прижалась лбом к холодному, покрытому инеем стеклу и смотрела на мужчину со старушкой. Через пару остановок вагон заскрипел, двери с грохотом распахнулись, и они начали выходить. Мужчина бережно вывел мать на подножку, спрыгнул и подал ей руку.
Лера провожала их взглядом, пока трамвай не тронулся. Она видела, как они поплелись вдвоем по разбитому тротуару. Он крепко держал её под ручку, помогая переступать через глубокие ухабы и коварные ямы, наполненные грязной водой. Таких ям в этом районе было предостаточно — асфальт здесь, казалось, не меняли со времен постройки первых пятиэтажек.
Трамвай качнуло, и Лера перевела взгляд на пейзаж за окном. И вдруг она поняла, что всё это ей до боли знакомо. Вот эта узкая тропинка мимо детской площадки с поломанными качелями. Вот ряды гаражей, выстроенных в неровную линию. А вон там, на горизонте, возвышалась знакомая серая многоэтажка. Это был тот самый дом. Дом, в котором её, чужую, странную девчонку встретили и приютили как родную.
Тот самый дом из девяностых, в котором жили тётя Катя и её сыновья Гарик и Лёха. Простые русские люди, на плечах которых страна перенесла годы потрясения. Те самые девяностые, которые чуть не стали последними для нашей страны, для нашего народа.
Конец