Утро Леры началось не с кофе. Когда она протянула руку к прикроватной тумбочке и схватила смартфон, её худшие опасения подтвердились. Гаджет просто сел, не дотянув до рассвета. Будильник, понятное дело, не прозвенел.
— Чёрт! — Лера подскочила на кровати, взглянув на настенные часы. — Девять утра! Я же на работу опоздала!
Вместо привычного выбора наряда, начался вселенский беспорядок. Лера металась по квартире, натягивая джинсы и пытаясь одновременно собрать волосы во что-нибудь приличное. Кофе? Забудь. Душ? Роскошь. Схватив сумку и даже не взглянув в зеркало, она вылетела на лестничную площадку.
У лифта её ждало новое испытание. Табло упрямо горело цифрой «10», а Лера жила на пятом. Кто-то наверху упорно держал двери, видимо, прощаясь со всеми родственниками до пятого колена.
— Ненормальные соседи! — зашипела Лера, не стала больше ждать, и бросилась к лестнице. — Ну что за люди, а? У всех дела, а они как в лесу живут!
Сбежав вниз и оказавшись на парковке, она уже готова была нажать на кнопку брелока, как взгляд упал на переднее левое колесо её «Мазды». Оно было спущено — уныло распласталось по асфальту. Вчерашний «гениальный» маневр через частный сектор, чтобы объехать пробку, аукнулся ей пойманным острым гвоздем или куском арматуры.
— Да что же сегодня за день такой! — Лера в отчаянии подняла лицо к затянутому тучами небу. — Вселенная, ты издеваешься?!
Времени на раздумья не оставалось. Ближайшим спасением была трамвайная остановка, до которой нужно было проковылять ещё метров двести. Так Лера и сделала.
Когда к остановке подкатил старый, облезлый трамвай, Лера поморщилась. Этот вагон, казалось, помнил ещё визиты в город Хрущева. Краска на боках вздулась пузырями, а внутри пахло сыростью и старой резиной.
Девушка брезгливо вошла внутрь, стараясь не касаться липких поручней. Она нашла свободное место в середине — жесткое сиденье с потрескавшимся дерматином — и присела, глядя на мир через мутное, исцарапанное стекло. Трамвай дернулся, испустил протяжный стон и неспешно покатил в сторону моста через реку.
На следующей остановке в вагон хлынула толпа. Казалось, весь город решил в этот час поехать именно на этом трамвае. Через пару минут пространство вокруг Леры спрессовалось. Над ней, тяжело дыша, навис огромный мужик в помятой куртке, чей живот вплотную приблизился к её плечу. Рядом примостилась долговязая худощавая женщина с безумным взглядом, которая что-то быстро-быстро бормотала себе под нос, словно накладывая заклятие на пассажиров. Чуть поодаль стоял подросток с немытыми сальными волосами и лицом, которое напоминало карту лунной поверхности из-за обилия красных прыщей.
«Господи, за что мне это? — думала Лера, вжимаясь в сиденье. — Надо было не жмотиться, добежать до ближайшего кафе и вызвать такси».
И тут она увидела её. Маленькая, сутулая бабушка. На ней было старенькое драповое пальто и платочек, завязанный под подбородком. Она стояла прямо напротив Леры, едва удерживаясь на ногах при каждом рывке трамвая.
— Девушка, вы бы встали, уступили место бабушке! — вдруг раздался над ухом Леры гулкий бас.
Это заговорил тот самый мужик с пузом. Он смотрел на Леру сверху вниз с явным осуждением.
— Вот ещё! — Лера вскинула подбородок. — С чего бы я должна ей уступать?
— Ну, бабушка старая, ей тяжело, — терпеливо объяснял великан.
— Тяжело — пусть дома сидит. Или вон, на такси пусть едет, если ноги не держат, — фыркнула Лера, демонстративно отворачиваясь к окну.
— Так откуда же ей деньги такие взять, чтобы на такси ездить? — встряла в разговор долговязая женщина, перестав бормотать. — Ты на неё посмотри сначала, прежде чем ляпать. Пенсия — копейки! А ты сидишь тут, королевна.
Лера искоса взглянула на старушку. Та стояла тихо, опустив глаза, крепко сжимая поручни. Выглядела она и вправду неважно — бледная, прозрачная какая-то. Но признать свою неправоту для Леры было выше её сил. Гнев, копившийся с самого утра, требовал выхода.
— А что вы на меня все уставились?! — сорвалась Лера, вскакивая. — Чего я такого сказала? Вы все, те, кто ездит в этом вонючем трамвае — разве вы не сами виноваты, что выбрали эту судьбу? И вы, бабушка — божий одуванчик! Работать надо было, бабуля, когда молодая была! Бабки надо было зарабатывать, связи налаживать, а не на государство надеяться. Чтобы не смотреть сейчас на нас, молодых, этими кошачьими глазами!
В вагоне воцарилась тишина. Даже подросток с прыщами перестал жевать жвачку и уставился на Леру.
— Как вам не стыдно такое говорить пожилой женщине… — выдохнул кто-то из глубины вагона. — Должно же быть какое-то уважение к возрасту…
— А я это не только ей говорю! — Лера уже не могла остановиться, её несло. — Я и родителям своим в глаза это говорю: нефиг было сидеть в девяностые на попе ровно! Надо было рвать, двигаться, бизнес открывать, а не за копейки в своих заводах прозябать. Привыкли, как при Союзе, что всё вам на блюдечке принесут: квартиры, путевки. Нет уж, халява закончилась! Вот и мои родители ничегошеньки мне не дали, я сама всего добивалась, каждую копейку зубами выгрызала! Так что не надо мне здесь про уважение!
Мужик с пузом медленно сократил дистанцию, его лицо стало багровым от злобы.
— Вы хотите со мной за девяностые поговорить? — тихо, с опасной хрипотцой спросил он.
— Хорошо, давайте поговорим за девяностые! — Лера вызывающе скрестила руки на груди. — Что, обидно правду слышать?
— Да в девяностые с вами бы никто сюсюкаться не стал, — продолжал мужчина, надвигаясь на неё. — Выкинули бы за шкирку на следующей же остановке. Прямо на ходу. За такое-то поведение и длинный язык.
— А ты попробуй! — выкрикнула Лера, чувствуя, как адреналин ударил в голову.
— Не хочу просто руки марать об такую… — мужчина брезгливо сплюнул на пол. — Тьфу, смотреть тошно.
— Ну, раз кишка тонка, то стоял бы молча!
— Это у меня кишка тонка? — Мужчина сделал еще один шаг, и Лера невольно попятилась.
Мужчина, похоже, окончательно вышел из себя. Он молча протянул свою огромную ручищу и аккуратной, но мертвой хваткой вцепился в капюшон Лериного брендового худи.
— Эй! Ты что творишь?! Руки убери! — взвизгнула Лера.
Но здоровяк, словно и не слыша её, просто приподнял девушку над полом. Лера болтала ногами в воздухе, пыталась зацепиться за поручни, за рукава его куртки, но всё было бесполезно. Мужчина нес её к выходу так непринужденно, будто это была не взрослая девушка, а мешок с мусором.
Двери трамвая с шипением и лязгом распахнулись. Здоровяк аккуратно выставил Леру на разбитый асфальт остановки, как выставляют за дверь надоевшую мебель, которая больше не вписывается в интерьер.
— Постой! Пусти! — Лера рванула обратно, пытаясь проскочить в закрывающийся проем, но мужчина продолжал удерживать её за капюшон, пока створки не начали сходиться.
В последний момент он разжал пальцы. Двери захлопнулись перед самым носом Леры. Трамвай вздрогнул, и медленно покатил прочь по рельсам, скрываясь в странном кисельном тумане.
— Ну и катись! Дебил! Неандерталец! — закричала Лера вслед уезжающему вагону, поправляя одежду. — Я на тебя такое заявление напишу, ты у меня до конца дней будешь помнить!
Она стояла одна на пустой остановке. Вокруг было непривычно тихо — ни гула проспекта, ни музыки из проезжающих машин. Лера привычным движением полезла в карман и достала смартфон. Она успела его немного зарядить перед выходом. Главное, чтобы хватило заряда! Нужно было срочно зачекиниться, вызвать такси и, главное, вылить всё негодование в соцсети.
Она коснулась экрана. Смартфон каким-то чудом включился — остался крошечный процент заряда. Но вместо привычной сетки 4G в углу экрана светилось сухое и безнадежное: «Нет сети».
— Да ладно… Что за дыра? — пробормотала она, пытаясь обновить карту. — Какой это район? Где интернет?
Она попыталась набрать номер Светки, своей коллеги по работе. «Хоть предупрежу, что я в каком-то гетто застряла», — подумала Лера. Но в трубке вместо гудков стояла мертвая тишина, а затем послышался какой-то странный треск. Экран моргнул и окончательно погас.
— Черт! Черт! Черт!
Лера подняла голову и огляделась. Паника начала медленно, холодными каплями стекать по спине. Она не узнавала это место. Мост за спиной выглядел так, будто его не ремонтировали лет тридцать. Улица была заставлена какими-то непонятными бетонными блоками и ржавыми заборами.
По тротуару шли люди. Но это были странные люди. Никто не залипал в телефоны на ходу. Никто не шел в беспроводных наушниках с кружкой кофе на вынос. Мужчины в широких серых пиджаках и бесформенных куртках, женщины в невзрачных пальто с огромными наплечниками.
— Простите! — Лера кинулась к проходящему мимо мужчине в старом, поношенном пиджаке и потертой кепке. — Подскажите…
Мужчина вздрогнул, испуганно посмотрел на её яркое худи и кроссовки.
— Нет-нет! Мне ничего не надо! Я не буду ничего покупать! — замахал он руками и почти бегом припустил в сторону.
— Да я не продаю ничего! — крикнула она ему вслед. — Что за дикари?!
Она увидела женщину, идущую следом с тяжелыми авоськами, из которых торчали хвосты мороженого минтая.
— Женщина, постойте! Мне просто спросить!
Но прохожая, даже не повернув головы, прибавила ходу и скрылась за ближайшим поворотом.
«Что за люди такие?! — с возмущением подумала Лера. — Неприветливые какие-то. Словно я у них почку попросить хочу, а не дорогу спросить».
Она обернулась и увидела в десяти шагах от себя железный ларёк, стоящий прямо у дороги. Он выглядел как привет из прошлого: кривой, облепленный какими-то выцветшими наклейками.
«Ну и райончик! — подумала Лера, брезгливо оглядывая потресканный асфальт. — Богом забытое место. У нас в центре уже давно снесли все эти гадюшники у дорог. А этот стоит, хоть бы хны! Видимо, у владельца «крыша» хорошая в управе».
Над окошком ларька крупными английскими буквами было написано «Марльборо», а ниже красовалась вывеска поменьше — «Продукты. Пиво. Сигареты». Лера подошла к ларьку и заглянула в узкое окошко. Внутри, в тесном пространстве, забитом блоками сигарет и разными жестяными банками сидела женщина средних лет с высокой начесанной челкой и ядовито-голубыми тенями на веках.
— Тёть, дай водичку негазированную, маленькую бутылочку, — устало произнесла Лера, прислонившись к холодному металлу киоска.
Продавщица медленно, с неохотой поднялась, порылась где-то внизу, под прилавком, и выставила в окошко пыльную пластиковую бутылку.
Лера взяла её в руки. Бутылка была комнатной температуры.
— Тёплая? — Лера скривила лицо. — А чё, холодной нет? Из холодильника?
— Нет! Бери, что дают! — буркнула продавщица и снова присела.
Лера неохотно достала из кармана свою золотистую банковскую карточку и протянула её в окошко. Продавщица посмотрела на кусок пластика с таким видом, будто ей подсунули дохлую мышь.
— Ты чего мне суёшь? Деньги давай! — рявкнула она.
— Что? Даже карточки не принимаете? — Лера закатила глаза. — Только наличка? Вот деревня! Ладно, сейчас найду… Сколько с меня?
Она начала копаться в сумке, надеясь, что там завалялась пара сотенных купюр.
— Полторы тысячи, — бросила продавщица.
Лера замерла. Она медленно подняла глаза на женщину.
— Полторы тысячки за воду?! Вы тут вообще в адеквате? Это что, пранк такой? Скрытая камера?
— Слушай, ты либо плати за воду, либо верни назад! — закричала тётка, высовываясь из окошка. — И нечего мне тут цирк устраивать! Ходят тут всякие, вырядились как клоуны, головы дурят…
По лицу продавщицы было видно — она не шутит.
— Полтора косаря за воду! Охренеть! У вас что тут, девяносто третий год на дворе? — возмущенно говорила Лера, с неохотой возвращая бутылку на прилавок.
Продавщица ухмыльнулась.
— Девяносто пятый, — процедила она и с грохотом захлопнула маленькое окошко, на которое тут же была наклеена облезлая бумажка: «Перерыв 15 минут».
— Конечно, девяносто пятый! Сарказм оценила! — крикнула Лера в закрытое окно, отходя от киоска.
Но, отойдя на несколько шагов, она вдруг остановилась. Тишина города начала наполняться звуками. Откуда-то со стороны видневшегося неподалеку рынка доносился хриплый, надрывный голос Тани Булановой. Песня «Не плачь» лилась из плохих колонок, смешиваясь с криками зазывал: «Колготки! Обувь! Принимаем ваучеры!».
Лера посмотрела на проезжую часть. Мимо протарахтел старый «пазик», выпуская облако черного едкого дыма. Следом пронеслась вишневая «девятка», из открытых окон которой гремел «Кар-Мэн». На тротуарах сидели бабушки, продававшие семечки и сигареты поштучно.
Мир вокруг Леры стремительно терял четкость современных линий. Всё было серым, депрессивным и каким-то надломленным.
— Да ладно… — прошептала она, чувствуя, как во рту пересохло. — Этого просто не может быть.
Она подошла к заржавевшему от времени газетному киоску, стоявшему на углу. На витрине под стеклом, пожелтевшим от солнца, лежали газеты. Внимание Леры привлекла передовица «Аргументов и Фактов». Крупными черными буквами на первой полосе была напечатана дата выпуска: 12 октября 1995 года. Рядом лежал какой-то журнал с портретом Ельцина.
— Я что, в натуре в девяносто пятом? — произнесла Лера вслух.
В голове вдруг начался странный гул, похожий на шум того самого трамвая. Земля под ногами качнулась. Небо, затянутое тучами, начало стремительно вращаться, превращаясь в гигантскую серую воронку. Лера почувствовала, как сознание уплывает, оставляя её один на один с этим холодным, чужим и опасным миром.
— Девушка! Девушка, вам плохо? — донесся до неё чей-то голос, словно откуда-то из-под воды.
Последнее, что она запомнила — как чьи-то руки, пахнущие дешевым табаком и хозяйственным мылом, подхватили её у самого асфальта.
А дальше была тьма. Лера потеряла сознание.
Ваш лайк - лучшая награда для меня ❤️