В феврале 1969 года в психиатрическую лечебницу в Пенсильвании пришел мужчина, который пожаловался на слуховые галлюцинации, он произнес всего несколько слов: «глухой», «пустой», «стук». После обследования его признали шизофреником и поместили в клинику. Пациента звали Дэвид Лурье, но это была не настоящая фамилия. Под псевдонимом скрывался психолог Дэвид Розенхан, который начал рискованный эксперимент. Его сенсационные выводы потрясли научный мир, поколебали общественное доверие к психиатрии и навсегда изменили систему помощи душевнобольным. Только спустя десятилетия стало ясно — шокирующие результаты этого исследования скрывали тщательно продуманный обман.
Конец 60-х и начало 70-х стали временем глубокого кризиса и переосмысления в психиатрии. Институциональная система — гигантские государственные психиатрические больницы — подверглась неимоверной критики со стороны ученых. Изнутри ее атаковало движение антипсихиатров. Психиатр Томас Сасс провозгласил психическое заболевание «мифом», а его коллега Рональд Лэйнг утверждал, что шизофреники — это здравомыслящие люди, живущие в безумном мире.
Социолог Эрвинг Гоффман в своей знаменитой книге «Приюты» показал, что психиатрические больницы больше похожи на тюрьмы, калечащие личность, чем на лечебные учреждения. Популярная культура, как в фильме «Пролетая над гнездом кукушки» с Джеком Николсоном, показывала психиатрические лечебницы как место с жестокой и бесчеловечной системой. На этом фоне любое исследование, ставившее под сомнение компетентность психиатров, превращалась в сенсацию. Таким исследованием и стала работа Дэвида Розенхана.
В 1973 году ведущий научный журнал Science опубликовал статью психолога из Стэнфордского университета Дэвида Розенхана «О том, как быть вменяемым в невменяемых местах». Материал произвел эффект разорвавшейся бомбы. Розенхан описал эксперимент, который, казалось, не оставлял камня на камне от профессиональной психиатрической диагностики.
Согласно его описанию, восемь абсолютно здоровых людей — сам Розенхан и его добровольцы — обратились в двенадцать психиатрических больниц в разных штатах Америки. Все они жаловались на один и тот же симптом: слуховые галлюцинации. Голоса в их голове произносили три слова — «стук», «пустой», «глухой». Во всем остальном они вели себя нормально и рассказывали правдивую информацию о своей жизни. Целью было выяснить, смогут ли врачи отличить здорового человека от больного.
Всех «псевдопациентов» госпитализировали. Семерым поставили диагноз «шизофрения», одному — маниакально-депрессивный психоз (сегодня это называют биполярным расстройством). После попадания в стационар они немедленно прекращали симулировать голоса и начинали вести себя как обычно. Но медицинский персонал продолжал видеть в их нормальном поведении симптом болезни. Например, когда один из участников тайно вел записи о жизни в отделении, медсестры фиксировали в карте: «пациент проявляет писательское поведение». Их пребывание в больницах длилось от 7 до 52 дней. За это время им выдали 2100 таблеток. В итоге всех выписали, но с формулировкой «диагноз в стадии ремиссии» и, как правило, «при выписке против медицинских рекомендаций».
Вывод Розенхана звучал как приговор: «Теперь мы знаем, что не можем отличить сумасшествие от здравомыслия». Его работа стала оружием в руках критиков системы. Аллен Фрэнсис, известный психиатр из Университета Дьюка, позже скажет, что после этой статьи психиатры стали выглядеть «ненадежными и устаревшими шарлатанами». Социолог Эндрю Скалл назовет статью «одним из самых влиятельных произведений социальной науки двадцатого века».
Публикация ускорила процесс, который уже шел полным ходом. Большие психиатрические больницы начали массово закрывать, заменяя их небольшими центрами помощи по месту жительства. За 10 лет после выхода статьи поток пациентов в государственные психиатрические больницы в США сократился почти вдвое — с 255 тысяч до 132 тысяч человек. Похожая ситуация наблюдалась и в Великобритании: если в в80-х там было около 70 тысяч коек-мест для пациентов с нарушением психики, то спустя десятилетия осталось меньше 20 тысяч.
Статья Розенхана попала в учебники. К концу 80-х его исследование упоминали 80 процентов вводных учебников по психологии. Несмотря на резкую критику со стороны многих психиатров, которые ранее называли работу вводящей в заблуждение и ненаучной, ее до сих пор часто представляют студентам как неопровержимый факт.
Но что, если знаменитый эксперимент был не совсем честным? После смерти Розенхана в 2012 году остался его архив — переписка, дневники, черновики незаконченной книги об эксперименте. Изучение этих документов, а также интервью с его близкими и коллегами показали совсем другую картину, в которой научные данные были приукрашены.
Первое несоответствие обнаружилось в медицинской карте самого Розенхана из больницы Хэверфорд. В статье он утверждал, что все псевдопациенты предъявляли лишь один симптом — три нейтральных слова. Однако запись лечащего врача Фрэнка Бартлетта гласила, что пациент Дэвид Лурье был настолько обеспокоен голосами, что обматывал уши медью — классический пример «бредовой идеи шапочки из фольги», часто встречающийся при серьезных расстройствах. Более того, Лурье заявлял, что «чувствует радиосигналы и слышит, о чем думают люди». Подобные идеи о воздействии и чтении мыслей — типичные симптомы шизофрении, которые неминуемо повлияли бы на диагноз.
В карте также отмечались мысли о самоубийстве и высказывания, что семье будет лучше без него. По словам Майкла Мида, руководителя психиатрической службы одной из больниц в Калифорнии, не госпитализировать пациента с такими жалобами было бы неэтично и являлось бы врачебной ошибкой. Выходит, Розенхан, намеренно или нет, предстал перед врачами не как человек с одним странным симптомом, а как пациент с комплексной и серьезной симптоматикой, требующей срочной помощи.
Следующий шаг — поиск других псевдопациентов. Благодаря случайной пометке в черновике Розенхана удалось найти Билла Андервуда. Он добровольно участвовал в эксперименте, будучи аспирантом на семинаре Розенхана. Андервуд провел семь дней в государственной психиатрической больнице Агньюс в Калифорнии, где ему поставили неверный диагноз и где с ним плохо обращались.
Однако он вспоминал, что Розенхан почти не проинструктировал его о сборе данных. Андервуд не помнил, чтобы систематически что-то фиксировал. Это породило вопрос: откуда в статье появились такие точные цифры, например, общее время, которое врачи проводили в отделении, оно там указано с точностью до секунды?
Андервуд знал лишь об одном другом участнике — Гарри Ландо, сегодня — психологе из Университета Миннесоты. Его история совпадала с описанием в статье: диагноз шизофрения, девятнадцать дней в больнице. Но на этом совпадения заканчивались. В 1976 году Ландо сам опубликовал небольшую работу о своем опыте. Его главный вывод кардинально отличался от вывода Розенхана: пребывание в больнице он описал как позитивное, исцеляющее, где персонал искренне заботился о пациентах. В своих дневниковых записях Ландо фиксировал моменты сострадания и человеческого отношения к нему.
Однако ни один из этих положительных отзывов не вошел в статью в Science. Более того, Розенхан исключил данные Ландо из основного исследования, оставив о нем лишь небольшую сноску. В ней утверждалось, что Ландо фальсифицировал данные о своем семейном положении, поэтому его результаты не учитывались. При этом некоторые детали из госпитализации Ландо, например, его флирт с медсестрой, в статье все же присутствовали. Любопытно, что в более раннем черновике статьи, найденном в архиве, фигурировало девять псевдопациентов, а сноски об исключении Ландо не было. Однако все статистические данные — количество таблеток, средняя продолжительность госпитализации, время врачей в отделении — в этом черновике были идентичны окончательной версии. Ни одна цифра не изменилась после «удаления» данных одного конкретного участника эксперимента.
А что же остальные шесть участников? Их поиски заняли годы, были привлечены даже частные детективы. Ни Ландо, ни Андервуд не знали о них. Долгосрочный научный ассистент Розенхана смог вспомнить только эти два имени. Не нашлось ни одного доказательства — ни записей, ни свидетельств, ни упоминаний, — что другие шесть псевдопациентов вообще существовали. Возникает тревожный вопрос: а действительно ли было восемь участников? Или в эксперименте участвовало всего три человека, данные которых были скомбинированы, преувеличены и поданы как результат систематического исследования?
История знает и другие примеры, когда знаменитые психологические исследования оказывались под вопросом. Так, в 2019 году 26 работ британского психолога Ганса Айзенка признали «ненадежными». Под сомнение ставят и классические эксперименты Стэнли Милгрэма о повиновении авторитету из-за методологических проблем.
Однако случай Розенхана — не просто академический спор. Его статья имела трагические последствия. Критика психиатрических больниц была во многом справедлива: многие из них действительно были местами пренебрежения и жестокости. Розенхан верно указал на серьезные проблемы: низкую валидность психиатрических диагнозов, стигматизацию психических болезней, влияние первоначального ярлыка на восприятие пациента. Но, искажая и исключая данные, он предложил публике упрощенную и сенсационную картину. Эта картина помогла похоронить старую систему, но не построила адекватную новую.
Сегодня мы пожинаем плоды. Закрытие крупных больниц не сопровождалось созданием достаточного количества альтернативных служб. Результат — кризис помощи людям с тяжелыми психическими расстройствами. Многие из них оказались на улице или в тюрьмах. Во время проведения эксперимента Розенхана в американских тюрьмах находилось пять процентов лиц с тяжелыми психическими заболеваниями. Сегодня эта цифра выросла как минимум до 20 процентов. По данным Гарвардской медицинской школы, более 100 тысяч человек с серьезными психическими расстройствами в США — бездомные.
Система здравоохранения перегружена. Большая часть мира сталкивается с катастрофической нехваткой коек, недофинансированием и дефицитом специалистов. По прогнозам, к концу 2026 года в США будет не хватать более 15 тысяч психиатров. Люди с психическими заболеваниями по-прежнему сталкиваются со стигмой и некачественным лечением.
Эксперимент Дэвида Розенхана долгое время считался символом научной смелости, разоблачившей несовершенную систему. Теперь к его результатам относятся совершенно по-другому — с пренебрежением, как к сомнительной истории, которая смогла изменить целую область медицины, повлиять на судьбы сотен тысяч людей и создать новые, еще более сложные проблемы.
Розенхан не создал кризис психиатрической помощи, но его упрощенный нарратив, построенный, как теперь кажется, на манипуляциях с данными, лишил общество возможности увидеть проблему во всей ее сложности. Доверие, подорванное полвека назад, до сих пор не восстановлено.
-----
Еще больше интересных постов в нашем Telegram.
Заходите на наш сайт, там мы публикуем новости и лонгриды на научные темы. Следите за новостями из мира науки и технологий на странице издания в Google Новости