Галина стояла у раковины и мыла тарелку, которую Владимир только что оставил недоеденной. Яичница застыла жёлтой кляксой — как их брак, подумала она с неожиданной для себя злостью. Девятнадцать лет. Боже, почти двадцать лет она мыла за ним посуду!
— Галка, нам надо поговорить, — голос мужа прозвучал как-то особенно торжественно.
Она обернулась. Владимир сидел за кухонным столом с видом человека, который вот-вот объявит о повышении зарплаты. Или о смертельном диагнозе. По его лицу невозможно было понять.
— О чём говорить, Володя? — Галина вытерла руки о полотенце. Какое убогое полотенце — серое, застиранное. Когда она успела стать такой же серой?
— Я ухожу.
Три слова. Просто, как сводка погоды. «Я ухожу». Не «у нас проблемы», не «нам нужно что-то менять». Я ухожу — и точка.
— Куда? — глупо спросила Галина. — На дачу?
— От тебя. От нас. Совсем.
Ах, вот как. Галина села напротив мужа и вдруг подумала: а знает ли он, что у неё сегодня критические дни? Что болит поясница? Что она вчера полночи не спала из-за его храпа? Нет, конечно не знает. Зато она знает, что он по утрам читает новости в туалете, что терпеть не может манную кашу и что у него на спине появились новые родинки.
— У тебя кто-то есть? — спросила она спокойно.
Владимир покраснел, как школьник на экзамене.
— Кристина. Из бухгалтерии. Но дело не в ней...
— А в чём?
— В том, что мы умерли, Галка. Наша семья умерла лет пять назад, только мы делали вид, что не замечаем трупного запаха.
Какой поэтичный он стал! Трупный запах — это сильно. Галина хотела возразить, но вдруг поняла: он прав. Когда она последний раз смеялась с ним? Когда они последний раз занимались любовью не по календарю, а по желанию? Когда вообще чего-то хотели друг от друга?
— А Женька?
— Женьке двадцать шесть лет, у неё своя жизнь. Она поймёт.
Поймёт. Конечно. Все всё понимают, когда мужчина в пятьдесят восемь лет вдруг вспоминает, что жизнь коротка, а задница ещё не совсем отвисла.
— Квартира останется тебе, — великодушно объявил Владимир. — И машина. Алименты платить не буду — дочка уже не несовершеннолетняя, а твоя зарплата... ну, ты не пропадёшь.
Какая щедрость! Тридцать семь тысяч рублей в месяц — это, конечно, богатство неслыханное. На эти деньги можно жить как королева! Если питаться макаронами и носить одну куртку пять лет подряд.
— Ты уже съехал? — спросила Галина.
— Сегодня съезжаю. Вещи собрал.
Значит, решение принято давно. Вещи собраны, новая жизнь спланирована, а жена поставлена перед фактом. Как удобно! Как по-мужски!
Галина встала и подошла к окну. Во дворе играли дети, их мамаши сидели на лавочке и обсуждали что-то важное. Наверное, цены на продукты. Или новый сериал. А у неё теперь будет другая жизнь. Жизнь разведённой тётки, которой под шестьдесят.
— А любовь? — вдруг спросила она. — Она вообще была?
Владимир помолчал.
— Была. В начале. Потом... не знаю, что с ней случилось. Испарилась, наверное.
— Не испарилась. Ты её убил. По капле, день за днём. Своим равнодушием.
— Галка...
— Иди, Володя. Просто иди и не оборачивайся.
Он встал, взял два чемодана из коридора (когда успел собрать?) и направился к двери. На пороге обернулся:
— Ты ещё молодая. Найдёшь кого-нибудь.
— Мне пятьдесят семь лет.
— И что? Сейчас это не возраст.
Дверь хлопнула. Галина осталась одна в квартире, которая вдруг показалась огромной и пустой. Села на диван и попыталась заплакать. Не получилось. Слёзы не шли — будто высохли за эти годы серой семейной жизни.
Зато пришли другие мысли. Циничные, злые, отчаянные. Ну и что теперь? Сидеть и причитать? Искать утешения у подруг? Записаться на приём к психологу?
А может быть, Владимир прав? Может быть, жизнь действительно только начинается? Правда, начинается она не с молодой любовницы, а с тридцати семи тысяч рублей зарплаты и пустой трёхкомнатной квартиры. Но всё равно — начинается.
Галина встала и пошла осматривать свои владения. Трёхкомнатная квартира в спальном районе, мебель восьмидесятых годов, телевизор размером с холодильник. Зато без мужа, который храпит, разбрасывает носки и делает вид, что помогает по хозяйству, когда выносит мусор раз в неделю.
Впервые за много лет Галина включила музыку на полную громкость. Соседи снизу сразу застучали шваброй в потолок, но ей было плевать. Пусть стучат! У неё теперь новая жизнь! Правда, пока не очень понятно, что с ней делать.
Женька прилетела через два часа с красными глазами и пакетом пельменей.
— Мам, ну как ты? — дочь обняла её так, будто Галина была смертельно больна.
— Прекрасно, — соврала Галина. — Просто прекрасно. Наконец-то можно ходить дома в халате и не готовить эти дурацкие котлеты.
— Мам, не надо храбриться. Ты же расстроена.
— А знаешь, что самое смешное? — Галина села на диван и поджала ноги. — Я думала, что буду рыдать. А мне... легче как-то. Будто гиря с души свалилась.
— Серьёзно?
— Серьёзно. Знаешь, когда твой папа в последний раз интересовался, как у меня дела? На работе, с здоровьем, вообще?
Женька задумалась.
— Не помню...
— А я помню. Три года назад. Когда я в больницу ложилась с давлением. И то спросил только: "Долго лежать будешь?"
— Мам...
— Я двадцать лет была домработницей с зарплатой бухгалтера. Стирала, готовила, убирала, а в выходные ещё и на даче пахала. А он что? Лежал на диване и командовал: "Галка, чай!", "Галка, тапки!", "Галка, телевизор сделай потише!"
Женька молчала. Видимо, вспоминала детство и понимала, что мать не врёт.
— Но всё равно грустно, — тихо сказала дочь. — Девятнадцать лет...
— Грустно, что потратила столько времени на человека, который меня не ценил. Но знаешь что? — Галина встала и пошла к шкафу. — Хватит жалеть себя. У меня есть квартира, работа, замечательная дочь. И впереди ещё лет двадцать, а может, и больше.
— И что ты будешь делать?
— Не знаю. Для начала — выброшу его вонючие кроссовки и куплю себе нормальную косметику. А дальше... дальше посмотрим.
Женька засмеялась сквозь слёзы:
— А помнишь, как ты раньше рисовала? У тебя такие красивые картины были!
— Это было сто лет назад.
— Было двадцать лет назад! Когда я была маленькая, ты мне такие открытки на день рождения делала! Все подруги завидовали!
Галина вспомнила. Акварель, кисточки, запах красок. Сколько вечеров она просидела за рисованием! А потом Владимир стал ворчать: "Опять со своими каракулями возишься! Лучше бы рубашку погладила!" И она перестала. Просто взяла и перестала заниматься тем, что любила.
— Жень, а сколько стоят курсы рисования?
— Не знаю... а что, хочешь пойти?
— Думаю. Только боюсь — вдруг окажется, что я бездарность? Вдруг все эти годы я себе льстила?
— А вдруг окажется, что ты гений?
— В пятьдесят семь лет гениями не становятся.
— Бабушка Мозес стала художницей в семьдесят!
— Кто?
— Американская художница! Я в интернете читала! Она всю жизнь была домохозяйкой, а потом взяла кисти и стала знаменитой!
Галина усмехнулась. Дочкин оптимизм трогал и раздражал одновременно. В двадцать шесть легко верить, что жизнь полна возможностей. А в пятьдесят семь понимаешь: возможности есть, но их не так много, и все они дорого стоят.
— Ладно, поищу в интернете, — пообещала Галина. — Только давай без иллюзий. Скорее всего, это будет просто хобби для пенсионеров.
Когда Женька ушла, Галина включила компьютер. Поисковик выдал десятки ссылок: "Рисование для взрослых", "Живопись для начинающих", "Откройте в себе художника". Цены кусались — от пяти до десяти тысяч за курс. При её зарплате это была половина месячного бюджета.
Но она нашла студию подешевле — художник Малинин набирал группу по три тысячи за месяц. Два раза в неделю, по два часа. Галина долго смотрела на объявление, считала деньги в уме. Если экономить на продуктах и не покупать новую зимнюю куртку...
Позвонила. Трубку взял молодой голос:
— Студия "Палитра", слушаю!
— Здравствуйте, я по поводу курсов... а в вашей группе есть люди моего возраста?
— А сколько вам лет, если не секрет?
— Пятьдесят семь.
— О, это прекрасный возраст для творчества! У нас есть ученики и старше. Вы раньше рисовали?
— Давно... очень давно.
— Тогда вам точно к нам! Приходите завтра на пробное занятие, оно бесплатное.
Положив трубку, Галина почувствовала что-то странное в груди. Волнение? Страх? А может, это была надежда — забытое чувство, которого не было уже много лет.
Вечером она достала из шкафа старую коробку с красками. Кисти засохли, краски потрескались, но запах... этот особенный запах творчества заставил сердце биться быстрее.
На первой странице старого альбома — портрет маленькой Женьки. На второй — вид из окна дачи. На третьей — автопортрет двадцатисемилетней Галины. Молодая, счастливая, полная планов женщина смотрела с листа бумаги.
— Где ты, девочка? — прошептала Галина. — Где ты пропала?
А может быть, никуда не пропала? Может быть, просто спряталась глубоко-глубоко и ждёт своего часа?
Галина взяла карандаш и попробовала нарисовать что-нибудь простое. Яблоко из вазы на столе. Линии легли неуверенно, рука дрожала. Но постепенно что-то стало получаться. Форма, тень, объём...
— Получается, — удивилась она. — До сих пор получается!
За окном темнело. В квартире стояла тишина — впервые за двадцать лет никто не включал телевизор на полную громкость и не требовал ужина. Галина рисовала до полуночи, пока не заболели пальцы.
Ложась спать, она подумала: а ведь Владимир оказал ей услугу. Ушёл — и освободил от необходимости жить чужой жизнью. Теперь у неё есть шанс вспомнить, кто она такая. Правда, шанс этот дается в кредит — за счёт экономии на всём остальном.
Но разве не стоит попробовать?
Пробное занятие оказалось катастрофой.
Галина пришла в студию за полчаса до начала, села в последний ряд и наблюдала, как подтягиваются другие ученики. Молодые девочки с модными причёсками, пенсионерки в дорогих очках, мужчина средних лет в костюме от хорошего портного. И она — тётка в старой куртке с заплаткой на локте.
— Добро пожаловать! — Малинин оказался именно таким, каким она его представляла: тридцать лет, хвостик, джинсы в краске. — Сегодня рисуем натюрморт!
Галина взяла кисть и поняла — руки трясутся. Рядом сидела девочка лет двадцати, ловко смешивала краски и болтала с подругой о каком-то вернисаже. За соседним столом пенсионерка в бриллиантах объясняла всем, что занимается живописью уже полгода и даже продала одну картину.
— У меня дома целая галерея собралась! — хвасталась она. — Муж говорит, пора персональную выставку устраивать!
А у Галины не получалось ничего. Яблоко превратилось в кляксу, груша — в жёлтое пятно, а виноград и вовсе в какую-то абракадабру. Она посмотрела на работы соседей — у всех было лучше. Намного лучше.
— Не расстраивайтесь, — подошёл Малинин. — Первое занятие всегда сложное. Рука должна привыкнуть к кисти.
— Наверное, мне не стоило приходить, — пробормотала Галина. — В моём возрасте поздно начинать.
— Глупости! — рассмеялся преподаватель. — Видите вон ту женщину? Людмила Степановна? Ей семьдесят два года, она к нам полгода назад пришла. Теперь лучше многих молодых рисует!
Галина покосилась на Людмилу Степановну — элегантную даму с седой укладкой и маникюром. У той действительно получалось неплохо. Но ведь у неё, наверное, есть деньги на хорошие материалы, время для занятий дома, может быть, даже личный учитель...
Домой Галина шла расстроенная. Три тысячи рублей — это четверть зарплаты. За эти деньги можно купить зимнюю куртку или лекарства для мамы в доме престарелых. А она хочет потратить их на какие-то детские мечты.
Но записалась. Заплатила на ресепшене, получила список необходимых материалов и ужаснулась. Кисти, краски, бумага, мольберт — ещё пять тысяч минимум. Итого восемь тысяч из тридцати семи. Остаётся двадцать девять тысяч на еду, коммунальные, проездной, лекарства...
— Мам, как прошло занятие? — позвонила Женька.
— Нормально, — соврала Галина. — Интересно.
— Ты записалась?
— Да.
— Ура! А что рисовали?
— Натюрморт. Получилось... не очень.
— Ничего, научишься! Главное — начать!
Легко сказать — главное начать. А как жить на оставшиеся деньги? Галина открыла холодильник — почти пусто. Зарплату выдали три дня назад, а половины уже нет. Проездной, коммунальные, продукты... И теперь ещё эти курсы.
Она составила список: хлеб, макароны, консервы, самый дешёвый чай. Овощи и мясо — только по акции. Косметику не покупать, парикмахерскую отменить, о новой одежде забыть. Зато будет рисовать! Какая роскошь!
На втором занятии было не лучше. Галина пришла со старыми кистями из детского набора и красками, которые купила в канцтоварах за триста рублей. У остальных были профессиональные материалы — она видела цены в художественном салоне, знала, что один тюбик хорошей краски стоит как её обед.
— Сегодня пишем пейзаж, — объявил Малинин. — Осенний парк.
Галина старалась изо всех сил, но краски ложились неровно, кисти лезли, а бумага была какая-то неподходящая. Рядом девочка-студентка ловко создавала шедевр, а пенсионерка в бриллиантах уже планировала рамку.
— У вас проблемы с материалами, — заметил преподаватель. — Эти краски для детского творчества, а кисти... лучше купите нормальные.
— Обязательно куплю, — пообещала Галина, зная, что врёт.
После занятия она зашла в художественный магазин. Посмотрела цены и поняла — это не для неё. Набор кистей стоит как её недельная еда, краски — как месячный проездной. А мольберт... за такие деньги можно слетать к морю!
Дома Галина села за кухонный стол и попробовала нарисовать что-нибудь своими дешёвыми материалами. Не получалось. Совсем не получалось. Может быть, дело не в материалах, а в ней? Может быть, она действительно бездарная тётка, которая в пятьдесят семь лет вдруг решила стать художницей?
Позвонила подруга Люда:
— Галка, как дела? Женька рассказала, что ты на какие-то курсы пошла.
— На курсы рисования.
— Серьёзно? А зачем?
Хороший вопрос. Действительно, зачем? Чтобы тратить деньги, которых и так не хватает? Чтобы сидеть среди чужих людей и чувствовать себя неудачницей?
— Не знаю, — честно ответила Галина. — Попробовать хотела.
— Слушай, а может, не стоит? Ты же не девочка, чтобы в художники играть. Лучше бы на курсы массажа пошла — хоть профессию получила бы. А то рисование... ну что толку?
Положив трубку, Галина долго сидела на кухне. Люда была права. Какой толк от рисования? Кто покупает картины пятидесятисемилетних дебютанток? Кому нужны пейзажи нищей разведёнки?
Но утром она всё равно пошла на третье занятие. Не потому, что хотелось — просто деньги уже заплачены, жалко терять. И тут произошло странное. Рисовали портрет — Малинин позировал сам. И вдруг у Галины что-то получилось. Не идеально, но... лицо было похоже на лицо, глаза — на глаза, а не на пуговицы.
— Неплохо! — удивился преподаватель. — У вас действительно есть чувство пропорций. А портреты — это самое сложное.
Галина покраснела от смущения. Давно её никто не хвалил. На работе — вечные претензии к отчётам, дома Владимир находил недостатки в супе, а тут вдруг — похвала.
— Правда хорошо? — неуверенно спросила она.
— Правда. Но вам нужно поработать с техникой. И материалы лучше купить.
Проклятые материалы! Галина мысленно подсчитала: до зарплаты ещё две недели, в кошельке три тысячи, из них полторы — на проездной и коммунальные. Остаётся полторы тысячи на еду. По сто рублей в день. На завтрак, обед и ужин.
Зато рисует! Какое счастье!
Дома она попробовала повторить портрет по памяти. Получилось хуже, но всё же что-то напоминало человеческое лицо. Галина села на диван и вдруг заплакала. Не от горя — от злости. Почему всё так несправедливо? Почему у неё нет денег на нормальные краски? Почему приходится выбирать между творчеством и едой?
В четверг не пошла на занятие. Проспала — точнее, сделала вид, что проспала. А на самом деле лежала в кровати и думала: зачем мучиться? Зачем тратить последние деньги на иллюзии?
Малинин позвонил сам:
— Галина Петровна, мы вас ждали. Всё в порядке?
— Да, просто... заболела немного.
— Понятно. Выздоравливайте. Кстати, у нас в субботу будет мастер-класс по акварели. Бесплатный, для учеников курса. Приходите!
Мастер-класс проходил в той же студии, но народу было больше — собрались ученики всех групп. Галина пришла со своими дешёвыми красками и затесалась в последний ряд.
— Акварель — самая капризная техника, — рассказывал Малинин. — Она не прощает ошибок. Но зато какие возможности даёт!
Он показывал приёмы, объяснял хитрости. Галина жадно впитывала каждое слово. А потом начались вопросы из зала:
— А какие кисти лучше для акварели?
— Белка или колонок. Но хорошие кисти стоят дорого, начинающим можно взять синтетику...
— А бумага?
— Специальная акварельная, плотная. Обычная офисная не подходит...
— А краски?
— "Невская палитра" для начинающих, "Белые ночи" для продвинутых. Зарубежные ещё лучше, но и дороже...
Галина слушала и считала в уме. Кисти — от пятисот за штуку, хороших нужно хотя бы три. Бумага — от ста рублей за лист. Краски — от двух тысяч за набор. Итого — четыре тысячи минимум. Больше её месячной еды.
Рядом сидела та самая девочка-студентка, которая ловко рисовала на занятиях.
— Извините, — тихо спросила Галина, — а сколько вы тратите на материалы в месяц?
— Да тысяч пять-семь, — беззаботно ответила девочка. — А что?
Семь тысяч! Галина чуть не засмеялась. Это четверть её зарплаты. У девочки, видимо, богатые родители. Или она сама зарабатывает в IT-сфере. А Галина — бухгалтер НИИ с окладом как у уборщицы.
После мастер-класса она зашла в соседний магазин за хлебом. Касса была одна, очередь длинная. Впереди стояла Людмила Степановна — та самая семидесятидвухлетняя художница.
— Галина! — обрадовалась пенсионерка. — Как дела? Довольны курсами?
— Да, очень интересно.
— А я уже третий месяц хожу! Дома целая галерея собралась! Правда, материалы дорогие — в месяц тысяч десять трачу. Но что поделаешь, искусство требует жертв!
Десять тысяч в месяц! У неё пенсия, наверное, больше Галининой зарплаты. Плюс квартиры сдаёт, плюс дети помогают. А Галина экономит на хлебе.
— А вы продавать собираетесь? — спросила Людмила Степановна.
— Что продавать?
— Картины! А то что, для себя рисовать? Я уже одну продала — за пять тысяч! Пейзаж такой, осенний. Соседке своей продала, она для дачи брала.
Пять тысяч за картину! Галина представила: если продавать по картине в месяц, можно будет покупать нормальные материалы. А если по две... Правда, кто будет покупать картины начинающей художницы? И где их продавать?
Дома она села за компьютер и полезла в интернет. "Где продать картины", "Как заработать на живописи", "Сколько стоят картины начинающих художников". Результаты поиска не радовали. На форумах художники жаловались: рынок перенасыщен, покупателей мало, цены низкие. М ногие продавали картины по себестоимости материалов.
"Не зарабатывайте на живописи, — писал один опытный художник. — Рисуйте для души. А зарабатывайте как-то ещё."
Для души... У Галины душа требовала есть каждый день. И покупать лекарства для больной спины. И платить за коммунальные услуги.
Она открыла кошелёк — осталось восемьсот рублей до зарплаты. А до зарплаты ещё неделя. Значит, завтра придётся занимать у Женьки. Опять. Уже третий раз за месяц.
Галина легла спать голодная и злая. На себя, на жизнь, на Владимира, который сбежал к молодой любовнице и теперь, наверное, водит её в дорогие рестораны. А его бывшая жена считает копейки и мечтает о хороших красках.
Утром позвонила Женька:
— Мам, как курсы? Показывай свои картины!
— Пока показывать нечего, — буркнула Галина.
— Почему? Ты же ходишь уже месяц!
— Месяц — это ничего. Нужны годы, чтобы научиться.
— А мне всё равно интересно! Приеду в выходные, посмотрю!
— Жень, а ты не могла бы... — Галина запнулась. — В общем, можешь одолжить до зарплаты? Тысячи три?
Молчание в трубке.
— Опять? Мам, ты же на прошлой неделе брала...
— Знаю. Просто... коммунальные подорожали, а на работе зарплату задерживают.
Вранье. Зарплату не задерживали, просто она тратила слишком много на ерунду. На эти глупые курсы, на краски, на мечты.
— Хорошо, — вздохнула Женька.
— Переведу сегодня, — вздохнула Женька. — Но мам, так дальше нельзя. Ты тратишь больше, чем зарабатываешь.
— Понимаю. Это временно.
— Что временно? Курсы? Или привычка жить в долг?
Галина поморщилась. Когда дочь стала такой взрослой и занудной? Раньше Женька всё понимала, поддерживала, а теперь...
— Я не живу в долг. Просто пока адаптируюсь к новой жизни.
— К какой новой жизни? К нищете?
— К жизни без твоего отца!
— При чём здесь отец? Ты же сама сказала, что тебе стало легче! А теперь жалуешься на деньги и занимаешь у меня!
— Не жалуюсь...
— Жалуешься! И знаешь что, мам? Может, хватит играть в художницу? Ты взрослый человек, у тебя есть обязательства. Бабушка в доме престарелых, твоё здоровье, наконец!
Галина молча положила трубку. Играть в художницу! Вот как дочь оценивает её попытку найти себя. Для всех она просто глупая тётка, которая в пятьдесят семь лет вдруг возомнила себя творческой личностью.
Деньги Женька перевела, но весь день Галина чувствовала себя побитой собакой. Может, дочь права? Может, пора вернуться в реальность и забыть о глупых мечтах?
Вечером пошла на занятие — последнее оплаченное. Рисовали натюрморт с фруктами. У Галины получилось совсем неплохо, даже лучше, чем обычно. Но радости не было. Только усталость и раздражение на саму себя.
— Вы сегодня какая-то грустная, — заметил Малинин. — Что-то случилось?
— Да нет, всё нормально. Просто устала.
— Понятно. Кстати, хотел сказать — у вас большие успехи. Особенно портреты удаются. Может быть, стоит попробовать специализироваться?
— Спасибо, — машинально ответила Галина. — Но я, наверное, пока заканчиваю с курсами.
— Почему? Дела?
— Дела, деньги... в общем, да.
Малинин кивнул с пониманием:
— Знаете, многие бросают именно сейчас, когда начинает получаться. Это такой период — кризис новичка. Кажется, что ничего не выйдет, что зря тратишь время и деньги.
— А если не кажется? Если действительно зря?
— Галина Петровна, могу я быть с вами честным?
Она кивнула.
— У вас есть талант. Сырой, неразвитый, но есть. Вы видите пропорции, чувствуете характер. Это дано не каждому. Но талант без работы — ничто. А работа требует времени, денег, терпения.
— У меня нет денег.
— У меня тоже когда-то не было. Я преподаю не от хорошей жизни — картины продаются плохо. Но продолжаю заниматься тем, что люблю. Потому что без этого — не жизнь, а существование.
Галина собрала свои дешёвые кисти и краски. Существование... А что у неё было все эти годы с Владимиром? Жизнь или существование?
Дома она села на кухне и попыталась честно оценить ситуацию. Зарплата тридцать семь тысяч. Коммунальные — восемь тысяч. Продукты — двенадцать-пятнадцать тысяч, если экономить. Проездной — две тысячи. Лекарства, одежда, бытовая химия — ещё тысяч пять. Остаётся семь-десять тысяч свободных денег. Их как раз хватает на курсы и материалы.
Но тогда никаких форс-мажоров! Никаких походов к врачу, покупки зимней обуви, помощи маме в доме престарелых. И дай бог, чтобы не сломалась стиральная машина или не потекла крыша.
Рискованно. Очень рискованно. Нормальные люди в её возрасте копят на старость, а не тратят последние деньги на краски.
Но она ведь не нормальный человек. Нормальный человек не развёлся бы в пятьдесят семь лет. Нормальный человек нашёл бы себе другого мужика и жил бы спокойно. А она решила рисовать.
Галина открыла интернет и нашла сайт с объявлениями. "Ищу работу на дому", "Дополнительный заработок", "Подработка в свободное время". Может быть, есть что-то подходящее?
Были. Расклейка объявлений — триста рублей за день. Раздача листовок — пятьсот за смену. Набор текстов — пятьдесят рублей за страницу. Мизер, но всё-таки что-то.
Галина представила себя с пачкой рекламных листовок возле метро. В её возрасте, с её образованием... Унизительно? Да. Но если это даст возможность продолжать заниматься тем, что нравится?
А может, попробовать продавать свои работы? Людмила Степановна же продала картину за пять тысяч. Правда, соседке, и для дачи. А кто купит картины
Галины?
Она полезла на сайты, где художники выставляют свои работы на продажу. Цены удивили — от пятисот до пятидесяти тысяч рублей. Но пятьдесят тысяч стоили картины известных мастеров, а работы начинающих торчали по пятьсот-тысяча рублей и не продавались месяцами.
"Портрет по фотографии — 2000 рублей", — прочитала она одно объявление. Две тысячи! Это же неплохо! Правда, в комментариях автор жаловался, что заказов нет уже полгода.
Галина закрыла ноутбук и пошла спать. Завтра решит — продолжать курсы или закончить с этой авантюрой. Пока же надо выспаться и не думать о деньгах.
Но заснуть не получалось. В голове крутились цифры, планы, сомнения. А ещё — лицо Малинина, когда он говорил про талант. Неужели он не врал? Неужели у неё действительно что-то есть?
В три утра Галина встала и подошла к зеркалу. Усталое лицо, потухшие глаза, первые седые волосы.
Что в пятьдесят семь лет можно начать сначала? Что талант важнее здравого смысла? Что мечты дороже стабильности?
Галина вернулась в кровать, но сон так и не пришёл. В семь утра она встала, выпила кофе и пошла на работу с красными от бессонницы глазами.
— Галина Петровна, вы как-то неважно выглядите, — заметила коллега Ира. — Может, домой пойдёте?
— Нет, нормально. Просто не выспалась.
— А что, бессонница мучает? У меня тоже после развода было. Валерьянку пейте, помогает.
После развода... Все думают, что у неё депрессия из-за Владимира. А она переживает из-за каких-то красок! Нелепо.
В обед позвонила мама из дома престарелых:
— Галочка, ты когда приедешь? Я уже месяц тебя не видела.
— Скоро приеду, мам. На выходных.
— А передачку привезёшь? У меня печенье закончилось, и гигиена нужна...
— Привезу, конечно.
Галина положила трубку и прикинула: передачка для мамы — тысяча рублей минимум. Дорога — пятьсот. Плюс завтра надо покупать продукты на неделю. А послезавтра — последнее занятие в художественной студии.
Вечером она шла мимо студии и увидела в окне свет. Занятие уже началось. Её группа рисовала что-то, а она стояла на улице как дурочка и заглядывала внутрь.
— Галина Петровна! — окликнул её знакомый голос.
Она обернулась. Игорь — тот самый мужчина, с которым познакомилась в первый день. Сейчас он стоял с папкой под мышкой и улыбался.
— Вы что, занятие пропускаете? — спросил он.
— Да как-то... дела накопились.
— Понимаю. У меня тоже бывает. Но знаете что? Каждый раз, когда пропускаю, потом жалею. Идёмте, ещё не поздно!
— Не стоит, я уже...
— Галина Петровна, — Игорь стал серьёзным, — простите за назойливость, но мне кажется, вы сомневаетесь. В себе, в том, что делаете. Правильно?
Она кивнула.
— Знаете, мне шестьдесят два года. В пятьдесят пять я потерял работу — сократили отдел. Полгода искал новую, не нашёл. Жена говорила: «Иди охранником, грузчиком, куда угодно». А я вместо этого пришёл в художественную студию. Она решила, что у меня крыша поехала.
— И что?
— А то, что я не жалею. Да, живём скромно. Да, денег мало. Но я наконец-то делаю то, что хочу, а не то, что надо. Впервые в жизни!
Галина посмотрела в окно студии. Там сидели люди разного возраста и рисовали. Некоторые — хорошо, некоторые — не очень. Но всем было интересно.
— Игорь, а вы продаёте свои картины?
— Пытаюсь, — засмеялся он. — Продал две за полгода. По тысяче рублей. Жена говорит: «За эти деньги ты мог бы месяц банки в переходе собирать». Но ведь дело не в деньгах, правда?
— А в чём?
— В том, что ты живой. Что у тебя есть цель, мечта, смысл просыпаться утром.
Они помолчали. Из студии доносились голоса, кто-то смеялся.
— Идёмте, — решительно сказала Галина. — Хотя бы на это последнее занятие.
Они вошли в класс, когда все уже рисовали. Малинин кивнул им и указал на свободные мольберты. Сегодня была постановка с цветами — простая, но красивая.
Галина взяла кисть и почувствовала, как уходит напряжение. Краска ложилась на бумагу, создавала формы, оживала. И плевать, что кисти дешёвые, а краски не самые лучшие! Главное — она рисует. Создаёт что-то своими руками.
— Хорошо получается, — шепнул Игорь. — У вас действительно талант.
— Откуда вы знаете?
— Вижу. У меня опыта больше — хожу уже полтора года. Поверьте, не у всех так получается.
После занятия Галина не спешила домой. Сидела в маленьком кафе рядом со студией, пила чай и думала. Малинин подсел к её столику:
— Можно? Хотел поговорить.
— О чём?
— О вас. Слышал, что хотите бросать курсы.
— Слышали от кого?
— Неважно от кого. Важно — правда ли?
Галина кивнула.
— Из-за денег?
— В том числе.
— Понятно. Знаете, у меня есть предложение. Не очень обычное, но... В общем, мне нужен помощник. Подготовить материалы к занятиям, убрать после, иногда — заменить меня, если заболею. Платить много не смогу, но часов пять-семь в неделю потяните?
— Сколько это в деньгах?
— Тысяч пять-семь в месяц. Плюс бесплатные занятия. Плюс материалы — оставшиеся после уроков краски, бумага
.
Галина уставилась на него:
— Серьёзно?
— Серьёзно. Но есть условие — никому из учеников не говорить. А то все захотят.
Пять тысяч в месяц! Плюс бесплатные занятия! Это меняло всё! На эти деньги можно купить нормальные материалы и ещё останется.
— А что я должна буду делать?
— Приходить за полчаса до занятий, готовить постановки. После занятий — мыть кисти, убирать краски. Иногда встречать новых учеников, показывать, где что лежит. В общем, административно-хозяйственные функции.
— И вы мне доверите заменять вас?
— Почему нет? Через полгода-год вполне сможете провести урок для начинающих. У вас педагогическая жилка есть — я видел, как вы новенькой девочке помогали на прошлом занятии.
Галина вспомнила — действительно, подсказывала молоденькой студентке, как смешать нужный цвет. И девочка поблагодарила, сказала, что очень помогло.
— Когда начинать?
— Хоть завтра. Договорились?
— Договорились!
Домой Галина летела на крыльях.
Пять тысяч в месяц — это же целое состояние! Вместе с зарплатой получается сорок две тысячи. Можно и курсы продолжить, и маме помогать, и даже немного откладывать.
Но эйфория продлилась недолго. Уже на следующий день, когда Галина пришла в студию за полчаса до занятий, она поняла — работа не такая простая, как казалось.
Надо было расставить мольберты, подготовить краски для двадцати человек, налить воду в банки, разложить кисти. А после урока — всё это помыть, просушить, убрать. Руки к концу дня болели, спина ныла, а на одежде появились пятна от красок.
— Ничего, привыкнете, — успокаивал Малинин. — Первая неделя всегда тяжёлая.
Но тяжело было не только физически. Галина вдруг оказалась в странном положении — вроде бы ученица, но уже не совсем. Одноклассники смотрели косо: почему она моет кисти? Почему так долго остаётся после занятий? А новички принимали её за преподавателя и задавали вопросы, на которые она не знала ответов.
— Галина Петровна, а какую краску лучше купить? — спросила одна молоденькая девочка.
— Ну... не знаю, спросите лучше у Дмитрия Сергеевича.
— А вы разве не преподаватель?
— Нет, я... помощник.
Помощник. Звучало унизительно. Как будто она не смогла быть настоящим учеником и согласилась на подсобную работу.
Хуже всего было с Людмилой Степановной — той самой богатой пенсионеркой, которая продала картину за пять тысяч.
— Галочка, милая, — сказала она после занятия, — а вы не могли бы мои кисти помыть? У меня артрит, больно очень.
— Конечно, — согласилась Галина, хотя у неё самой спина болела не меньше.
— Спасибо, дорогая! А то видите, какие дорогие кисти — колонок, по три тысячи за штуку. Боюсь испортить.
По три тысячи за кисть! У Галины весь набор стоил пятьсот рублей. И теперь она мыла чужие дорогие кисти, потому что у богатой тётки болят руки.
Но постепенно работа входила в привычку. Галина выучила, где что лежит, запомнила, как смешивать краски для больших групп, научилась быстро мыть кисти. А главное — она каждый день была рядом с искусством. Видела, как рождаются картины, слушала объяснения Малинина, впитывала знания.
Через месяц преподаватель доверил ей первое серьёзное задание:
— Завтра приеду на час позже — пробки с утра страшные. Проведёте разминку с группой новичков. Простые упражнения — линии, круги, базовые формы.
Галина занервничала:
— А если что-то не так сделаю?
— Ничего страшного. Главное — не бойтесь. Вы уже достаточно знаете.
Урок прошёл неплохо. Галина показала новичкам, как правильно держать кисть, как набирать краску, как проводить ровные линии. Студенты слушали внимательно, задавали вопросы. Один даже поблагодарил:
— А у вас хорошо получается объяснять! Понятнее, чем у некоторых преподавателей в художественном институте.
Домой Галина шла окрылённая. Может быть, у неё действительно есть педагогический талант? Может быть, со временем она сможет вести свои группы?
Но реальность быстро спустила её с небес. Первая зарплата за работу в студии оказалась меньше обещанного — четыре тысячи вместо пяти.
— Извините, — объяснил Малинин, — но в этом месяце учеников было меньше. Доходы студии упали.
— Понятно, — кивнула Галина, хотя понятно было мало.
Четыре тысячи плюс тридцать семь с основной работы — сорок одна тысяча. Лучше, чем было, но до комфортной жизни далеко. Особенно когда сломалась стиральная машина, и пришлось срочно покупать новую.
— Мам, опять занимать будешь? — вздохнула Женька по телефону.
— Не буду. Кое-как дотяну до зарплаты.
— На чём дотянешь? На хлебе и воде?
— На макаронах с сосисками. Не умру.
— Мам, ну что за жизнь такая? Ты же взрослая женщина, а живёшь хуже студента!
— Зато я рисую!
— И что с того, что рисуешь? Продала хоть что-нибудь?
— Пока нет...
— Вот именно! Играешь в художницу за свой счёт!
Галина положила трубку и посмотрела на свои последние работы. За три месяца накопилась целая папка — пейзажи, натюрморты, несколько портретов. Объективно картины стали лучше. Но кто их купит?
Она попробовала выложить несколько работ на интернет-пл ощадку для художников. Поставила минимальные цены — от пятисот до тысячи рублей. За неделю — ни одного просмотра. За месяц — три просмотра и ноль заказов.
Расстроенная, Галина пожаловалась Игорю:
— Может быть, я действительно зря время трачу? У меня ни продаж, ни перспектив...
— А вы пробовали офлайн? — спросил он. — Интернет — это не единственный способ.
— А что ещё?
— Кафе, офисы, выставки-продажи. Я недавно повесил три картины в стоматологическую клинику. Пока не продал, но люди смотрят, спрашивают.
— И сколько просят за размещение?
— Ничего. Хозяин сам предложил — говорит, клиентам приятнее ждать, когда на стенах что-то красивое висит.
— А если украдут?
— Ну, риск есть. Но что делать — без риска ничего не получится.
Галина задумалась. А что если попробовать? Вокруг студии было много кафе, небольших офисов. Может быть, кто-то согласится повесить её картины?
На следующий день она взяла три лучшие работы и пошла по соседним заведениям. В первом кафе хозяйка даже слушать не стала: "Нам ничего не нужно". Во втором посмотрели и покачали головой: "Не подходит к интерьеру". В третьем...
— А это что, ваши работы? — спросила девушка-администратор. — Красиво! Особенно вон тот пейзаж с березами. У нас как раз стена пустая — можно повесить?
Галина не поверила своим ушам:
— Правда можно?
— Конечно! Только цену напишите — вдруг кто-то захочет купить. Мы комиссию брать не будем, нам главное, чтобы красиво было.
Кафе называлось "Уютный уголок" — маленькое, с домашней атмосферой. Завтракали там в основном пенсионеры из соседних домов и мамочки с колясками. Не самая богатая публика, но всё-таки люди.
Галина повесила картины и написала ценники — от восьмисот до полутора тысяч рублей. Цены специально сделала низкие, чтобы не отпугнуть. И стала ждать.
Первую неделю ничего не происходило. Галина заходила в кафе каждый день, заказывала чай и наблюдала. Люди смотрели на картины, иногда показывали пальцем, обсуждали. Но покупать никто не спешил.
— Может, цены всё-таки высоковаты? — сомневалась она, рассказывая Игорю.
— Не думаю. Полторы тысячи за картину — это копейки. Рамка столько стоит.
— Тогда в чём дело?
— В терпении. Искусство — не хлеб, люди покупают его не каждый день.
Игорь оказался прав. На второй неделе подошла пожилая женщина:
— Девушка, а эти картины действительно продаются?
— Да, — Галина едва сдерживала волнение.
— А то мне внучка на день рождения нужен подарок. Она любит всякое... творческое. Вон тот натюрморт с яблоками — он сколько стоит?
— Восемьсот рублей.
— А можно за семьсот? А то у меня именно столько с собой.
Галина согласилась бы и за пятьсот. Первая продажа! Наконец-то!
Дома она повесила семьсот рублей на холодильник и долго на них смотрела. Деньги, заработанные собственным творчеством. Не зарплата за скучную работу в НИИ, не подачка от дочери — её собственные, честно заработанные деньги.
Через неделю продалась вторая картина — пейзаж с березами за тысячу рублей. Покупательницей оказалась молодая мама:
— Хочу повесить в детской. Пусть ребёнок с детства красивое видит.
После второй продажи Галина воспряла духом. Написала ещё три картины и отнесла в кафе. Теперь у неё была постоянная мини-выставка из пяти работ. Продажи шли медленно — в среднем одна картина в месяц, но всё-таки шли.
А потом случилось неожиданное. В студию пришла женщина лет сорока пяти, представилась дизайнером интерьеров:
— Ищу картины для оформления квартиры. Что-то в пастельных тонах, не очень дорогое.
Малинин показал ей работы продвинутых учеников. Женщина смотрела, кивала, но энтузиазма не проявляла:
— Хорошо, но как-то... слишком профессионально. Мне нужно что-то более... домашнее, что ли.
— А вы посмотрите работы Галины Петровны, — неожиданно сказал преподаватель. — У неё именно такой стиль.
Галина покраснела от смущения:
— Дмитрий Сергеевич, у меня же ничего серьёзного...
— Покажите, — попросила дизайнер.
Галина достала свою папку. Женщина внимательно рассматривала картины:
— Вот это интересно! А это! Именно то, что нужно. Сколько стоят?
— Ну... я ещё цены не определила...
— Тысячи по две за штуку устроит? Мне нужно пять картин для гостиной и спальни.
Десять тысяч за пять картин! Галина едва не упала со стула:
— Устроит, конечно!
— Прекрасно! Только нужно оформить в рамы. Рамы я закажу сама, подберу под интерьер.
Вечером Галина звонила Женьке:
— Представляешь, я продала сразу пять картин! За десять тысяч!
— Серьёзно? Мам, это же здорово!
— Ещё как здорово! Теперь могу купить нормальные краски и кисти!
— И перестать у меня занимать, — добавила дочь, но уже без упрёка.
— И перестать занимать.
Но самое главное — Галина поверила в себя. Если один дизайнер покупает её работы, значит, могут купить и другие. Значит, она рисует не зря. Значит, у неё действительно что-то получается.
— Знаете, — сказал ей Игорь после занятия, — а вам стоит попробовать онлайн-платформы для дизайнеров. Там как раз ищут работы начинающих художников — дёшево и сердито.
— А как это работает?
— Регистрируетесь, загружаете фотографии картин, указываете цены. Дизайнеры заходят, выбирают, заказывают.
— А сколько можно заработать?
— По-разному. Кто-то — копейки, кто-то — вполне прилично. Зависит от стиля и удачи.
Дома Галина зарегистрировалась на трёх таких платформах. Загрузила фотографии своих лучших работ, написала описания. Цены поставила скромные — от полутора до трёх тысяч.
И стала ждать. Первый заказ пришёл через неделю — пейзаж за две тысячи для кафе в другом городе. Второй — через две недели. Третий...
К Новому году у Галины было уже два источника дохода от творчества: кафе и интернет-платформы. В сумме получалось тысяч пять-семь в месяц. Немного, но уже что-то.
А главное — она больше не чувствовала себя неудачницей, которая играет в художницу. Она стала художницей. Пусть не великой, пусть не богатой, но настоящей. У неё были покупатели, заказчики, даже маленькая репутация в узких кругах.
— Мам, а помнишь, как ты боялась идти на первое занятие? — спросила Женька в новогоднюю ночь.
— Помню. Думала, опозорюсь.
— А теперь ты почти профессиональная художница!
— Почти, — усмехнулась Галина. — Очень почти.
Но в душе она знала: путь только начинается. Впереди ещё много работы, учёбы, сомнений. Но теперь у неё есть цель и, главное, вера в себя.
А Владимир... Владимир со своей молодой любовницей может идти к чертям. У неё теперь своя жизнь.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: