Марина замерла у приоткрытой двери кухни, сжимая в руках пакет с продуктами. Голос Тамары Ивановны звучал особенно ясно — свекровь явно не подозревала, что её могут услышать.
— Да что ты говоришь, Галочка! — причитала она в телефонную трубку. — Конечно, делает вид хорошей хозяйки. А на самом деле кто знает, что она там крутит? Десять лет замужем, а я до сих пор не пойму, куда деваются её зарплаты. Учительские копейки, говорит. А сама на маникюр ездит, новые сапожки покупает...
Сердце Марины ухнуло вниз. Неужели? После десяти лет совместной жизни, после всех праздников, проведённых вместе, после заботы о больной свекрови прошлой зимой?
— Не скажу, что плохая, — продолжала Тамара Ивановна, явно входя во вкус. — Но что-то она определённо скрывает. Женская интуиция подсказывает. И Серёжа мой стал какой-то замкнутый...
Марина осторожно поставила пакеты на пол. Руки дрожали от возмущения и обиды. Как так? Она же всегда была открытой с семьёй мужа! Да, может, не рассказывала о каждой потраченной копейке, но разве это повод для подозрений?
— Может, любовника завела? — голос свекрови понизился до заговорщицкого шёпота. — В наше время всякое бывает. Молодые мужчины учительницам головы кружат...
Всё. Хватит. Марина резко толкнула дверь и вошла в кухню с таким видом, будто только что вернулась с работы.
— Тамара Ивановна, добрый вечер! — её голос звучал нарочито весело. — Ужин готовить будете или я возьмусь?
Свекровь вздрогнула и поспешно закончила разговор:
— Галочка, перезвоню позже. Да, да, конечно обсудим.
Повесив трубку, она обернулась к Марине с невинным лицом:
— А, дорогая, ты уже дома? Рано сегодня.
— Да, уроков было мало. — Марина начала доставать продукты из пакетов, внимательно наблюдая за выражением лица свекрови. — А с кем это вы так оживлённо беседовали?
— С подругой, с Галей Петровной. Помнишь её? Мы с ней ещё с молодости дружим. — Тамара Ивановна суетилась у плиты, явно чувствуя неловкость. — Обсуждали всякие женские дела.
— Понятно. — Марина сделала паузу, раскладывая покупки. — А что за женские дела такие интересные? Может, поделитесь опытом?
Вопрос прозвучал невинно, но в воздухе повисло напряжение. Тамара Ивановна замялась, переводя взгляд с невестки на кастрюли.
— Да так, всякая ерунда. О здоровье говорили, о погоде...
— А я думала, о семейных отношениях, — Марина не отступала. — Раз уж разговор такой живой был.
— Марина, ты что-то странно себя ведёшь, — свекровь наконец подняла голову. — Случилось что-то?
Вот оно. Классический приём — перевести стрелки. Марина хорошо знала этот манёвр за годы совместной жизни. Сначала обсуждать за спиной, потом делать вид, что ничего не было, а в конце обвинить в странном поведении того, кто посмел задать неудобные вопросы.
— А что должно случиться? — Марина села за стол напротив свекрови. — Просто интересно, отчего такие жаркие дискуссии о женских делах? Может, я что-то пропустила важное?
Тамара Ивановна поджала губы. Этот жест Марина знала наизусть — свекровь готовилась к обороне.
— Не понимаю, к чему эти расспросы.
— А к тому, что за десять лет я, кажется, заслужила право знать, если в семье что-то не так. — Марина говорила ровным голосом, но внутри клокотал гнев. — Или мне что-то скрывать не стоит?
Последняя фраза прозвучала как вызов. И обе женщины это прекрасно поняли.
— Что ты имеешь в виду? — голос Тамары Ивановны стал холодным.
— Именно то, что сказала. — Марина откинулась на спинку стула. — Если у вас есть ко мне вопросы, лучше задавать их прямо, а не обсуждать с подругами.
— Я никого не обсуждала! — свекровь вспыхнула. — Что ты себе позволяешь!
— Позволяю? — Марина рассмеялась, но смех вышел горьким. — Тамара Ивановна, я случайно услышала ваш разговор. Про мои зарплаты, про то, что я что-то скрываю, и даже про возможного любовника.
Повисла тишина. Свекровь побледнела, потом покраснела.
— Ты... подслушивала?
— Не подслушивала. Пришла домой и услышала, как меня обсуждают в моём же доме. — Марина встала и принялась нервно ходить по кухне. — Десять лет, Тамара Ивановна! Десять лет я стараюсь быть хорошей женой вашему сыну, хорошей невесткой. А вы до сих пор мне не доверяете?
— Это... это не то, что ты думаешь...
— А что тогда? Объясните мне, что заставляет вас подозревать меня в обмане?
Тамара Ивановна опустила глаза. Её пальцы нервно теребили край фартука.
— Я просто... беспокоюсь за сына.
— За сына? — Марина остановилась. — А он разве жаловался на меня?
— Нет, но...
— Но?
— Он стал молчаливым. Задумчивым. Раньше всё рассказывал, а теперь...
— Может, потому что вырос? — Марина села обратно, пытаясь говорить спокойнее. — Сергею сорок лет, он имеет право на личное пространство.
— У матери всегда есть право волноваться!
— Волноваться — да. Придумывать небылицы про жену сына — нет.
В этот момент в прихожей хлопнула дверь. Сергей вернулся с работы. Марина и Тамара Ивановна переглянулись — обе понимали, что разговор нужно прекратить.
— Мы дома? — раздался голос мужа.
— На кухне! — отозвалась Марина, стараясь придать голосу обычное звучание.
Сергей вошёл, целуя жену и мать в щёку. Высокий, немного усталый, с портфелем в руке — обычный муж после рабочего дня.
— Как дела? Что на ужин?
— Сейчас приготовлю, — быстро сказала Тамара Ивановна. — Садись, сынок, отдыхай.
Марина наблюдала за привычным ритуалом. Свекровь суетилась у плиты, Сергей листал новости в телефоне. Обычная семейная сцена. Только теперь она знала, что творится за этой благополучной картинкой.
— Сер, — решилась она, — можно тебя на минутку?
Муж поднял голову:
— Конечно. Что-то случилось?
— Поговорим в комнате.
Тамара Ивановна напряглась, но ничего не сказала. Марина повела мужа в гостиную и закрыла дверь.
— Слушай, — начала она осторожно, — мама ничего тебе не говорила... ну, обо мне?
— О тебе? — Сергей удивился. — А что она должна говорить?
— Не знаю. Может, какие-то сомнения высказывала? Подозрения?
— Марина, ты о чём?
Она вздохнула. Рассказать всё прямо или действовать тоньше? Муж устал, он любит мать, не хочется сразу обрушивать на него семейный конфликт.
— Просто мне показалось, что твоя мама чем-то обеспокоена. Насчёт нашей семьи.
Сергей потёр лоб:
— Она всегда чем-то обеспокоена. Это её естественное состояние.
— А про деньги что-нибудь спрашивала?
— Про деньги? — он нахмурился. — Да вроде нет. А что?
Марина колебалась. С одной стороны, хотелось выложить всё как есть. С другой — муж и так выглядел измученным.
— Просто мне кажется, она думает, что я что-то скрываю от семьи. Может, ей кажется, что мы мало открыты друг с другом?
— Марина, — Сергей обнял её за плечи, — ты слишком много думаешь. Мама просто волнуется, это нормально.
— Но ведь волнения должны основываться на чём-то конкретном?
Муж помолчал. И в этом молчании Марина почувствовала что-то новое. Он что-то знал. Или подозревал.
— Сер, ты мне доверяешь?
— Конечно, доверяю. Что за вопросы?
— Тогда почему стал таким... отстранённым?
Он отпустил её и отошёл к окну.
— Работа замучила. Проблем много.
— Только работа?
Пауза затягивалась. Марина чувствовала, как напряжение нарастает.
— Ты же знаешь, я не люблю семейных разборок, — наконец сказал Сергей.
— А что, есть о чём разбираться?
Он повернулся к ней лицом, и в его глазах она увидела усталость. Не рабочую, а какую-то другую. Семейную.
— Марина, садись, — Сергей тяжело опустился в кресло. — Нужно поговорить.
Сердце её ёкнуло. Неужели он действительно ей не доверяет? После всех этих лет?
— Мама действительно что-то говорила. — Он избегал её взгляда. — Не прямо, конечно. Намёками. Что ты стала... скрытной.
— Скрытной? — Марина почувствовала, как гнев поднимается новой волной. — В чём именно?
— Ну... — Сергей замялся. — Ты стала часто задерживаться после работы. Новые вещи покупаешь, а денег вроде не прибавилось. И телефон теперь с паролем ставишь...
— Серёжа! — она не верила своим ушам. — Задерживаюсь, потому что кружок веду, об этом же говорила! Вещи покупаю на распродажах! А пароль поставила после того, как твоя племянница случайно удалила все мои фотографии!
— Я же не обвиняю... — он поднял руки. — Просто мама заметила, и я тоже...
— И ты тоже что? Решил, что жена тебя обманывает?
Они смотрели друг на друга, и Марина понимала: трещина в семье оказалась глубже, чем казалось. Дело было не только в свекрови. Муж сам начал сомневаться.
— Знаешь что, — она встала, — давайте разберёмся со всем семейством сразу.
Не дожидаясь ответа, Марина распахнула дверь и направилась к кухне. Сергей поспешил за ней.
— Тамара Ивановна, — голос Марины звучал твёрдо, — нам нужно поговорить. Втроём.
Свекровь обернулась от плиты с кастрюлей в руках:
— О чём это?
— О том, почему вы считаете, что я обманываю вашего сына.
— Марина... — начал Сергей.
— Нет, пусть она ответит. — Марина не отводила взгляда от свекрови. — Что я такого делаю, что заставляет вас подозревать меня в измене и обсуждать это с подругами?
Тамара Ивановна поставила кастрюлю и выпрямилась во весь рост. В её глазах мелькнула привычная боевитость:
— А ты сама не видишь? Секретничаешь, увиливаешь от прямых ответов...
— Когда я увиливала?
— Да хотя бы сейчас! Вместо того чтобы честно объясниться, ты устраиваешь скандал!
— Я устраиваю скандал? — Марина рассмеялась. — Это вы обсуждаете меня по телефону, а я устраиваю скандал?
— Мам, о чём вы говорите? — Сергей растерянно переводил взгляд с жены на мать.
— О том, что твоя мама считает меня лгуньей и изменницей! — выпалила Марина. — Спроси у неё, что она сегодня рассказывала Гале Петровне!
Тамара Ивановна побледнела:
— Я... я просто волнуюсь...
— За что волнуетесь? — Марина подошла ближе. — За то, что я работаю? За то, что иногда покупаю себе новые вещи? Или за то, что не отчитываюсь перед вами о каждом шаге?
— Хватит! — внезапно взорвалась свекровь. — Хватит играть в невинность! Я знаю, какие вы, молодые женщины! Думаете, мужья дураки, что ли?
— Какие мы? — голос Марины стал опасно тихим.
— А такие! — Тамара Ивановна размахивала руками. — Сначала всё хорошо, а потом... Потом находите кого-то помоложе, побогаче...
— Мама! — Сергей шагнул к ней. — Что вы говорите?
— А что? — свекровь повернулась к сыну. — Думаешь, я не знаю жизни? Думаешь, со мной такого не было?
Повисла мёртвая тишина. Марина чувствовала, как что-то важное висит в воздухе, готовое прорваться наружу.
— Что значит "со мной такого не было"? — тихо спросил Сергей.
Тамара Ивановна резко отвернулась к окну. Её плечи дрожали.
— Ничего. Забудьте.
— Нет, — Марина подошла к ней. — Не забудем. Объясните, что вы имели в виду.
— Отстань!
— Тамара Ивановна, — голос Марины стал мягче, — что случилось в вашей жизни? Почему вы так не доверяете женщинам?
Свекровь медленно обернулась. По её щекам текли слёзы:
— Потому что твой свёкор... Серёжин отец... — она запнулась. — Он меня бросил. Из-за другой. И тоже сначала говорил, что всё нормально, что я выдумываю...
Сергей застыл как вкопанный:
— Мам, но вы же сказали, что папа умер от инфаркта...
— Умер, — кивнула Тамара Ивановна. — Но сначала ушёл. К своей секретарше. И прожил с ней три года, пока сердце не прихватило.
Марина почувствовала, как гнев постепенно сменяется пониманием. Всё встало на свои места: недоверие, подозрения, постоянные проверки.
— А ещё, — продолжала свекровь сквозь слёзы, — есть вещи, которые я т оже скрываю. Папина квартира осталась. И немного денег на счету. Я всё не решусь вам сказать...
— Какая квартира? — Сергей медленно подошёл к матери. — Мам, о чём вы?
Тамара Ивановна вытерла глаза фартуком:
— Двухкомнатная, на Садовой. Он мне её завещал перед смертью. Наверное, совесть мучила. — Она горько усмехнулась. — Я всё думала, когда вам рассказать. И думала, и откладывала...
Марина села за стол. Голова кружилась от неожиданных открытий.
— То есть вы тоже что-то скрывали от семьи?
— Да, — тихо призналась свекровь. — И поэтому так боялась, что и ты... Что история повторится.
— Мам, — Сергей обнял её за плечи, — почему вы молчали? Мы же семья.
— А вдруг вы подумаете, что я корыстная? Что специально скрывала?
Марина встала и подошла к ним:
— Тамара Ивановна, послушайте. Мы все совершаем ошибки. Я не рассказываю о каждой покупке не потому, что что-то скрываю. Просто не хочу отчитываться за каждую мелочь. Это не значит, что я обманываю.
Свекровь подняла на неё красные от слёз глаза:
— А я... я так боялась потерять Серёжу, что сама же всё разрушала.
— Никто никого не теряет, — твёрдо сказал Сергей. — Но нам нужно научиться говорить друг с другом честно.
— Да, — кивнула Марина. — Без подозрений и домыслов.
Тамара Ивановна глубоко вздохнула:
— Прости меня, Мариночка. За подозрения, за сплетни с Галочкой. Я правда не хотела тебя обидеть.
— Я тоже прошу прощения, — Марина взяла руку свекрови. — За резкость. Но мне было очень больно услышать, что меня считают лгуньей.
— А что теперь с квартирой делать? — спросил Сергей.
— Что хотите, — пожала плечами мать. — Можете продать, можете сдавать. Или Марина там кружки детские будет вести — места больше.
Марина удивлённо посмотрела на неё:
— Вы же против моих кружков всегда были...
— Была, — признала Тамара Ивановна. — Думала, это отговорка. А теперь понимаю: ты просто любишь детей учить. Это хорошо.
Сергей сел рядом с женой:
— Знаешь, а давайте действительно попробуем жить... прозрачнее. Не отчитываться за каждый рубль, но и крупные решения обсуждать вместе.
— Поддерживаю, — кивнула Марина. — И семейный бюджет ведите вместе. Я покажу все свои доходы и расходы.
— И я, — добавила Тамара Ивановна. — Даже счета папины покажу. Сколько там денег лежит без дела.
Марина вдруг рассмеялась:
— А знаете что смешно? Мы все друг от друга что-то скрывали, а обвиняли только меня!
— Да уж, — усмехнулся Сергей. — Хороши семейка.
— Но честная, — добавила Тамара Ивановна. — Теперь честная.
Они сидели втроём на кухне, и впервые за долгое время атмосфера казалась лёгкой. Не идеальной — слишком много обид накопилось за годы. Но честной.
— А ужин что делать будем? — спросила Марина, глядя на недоваренную кастрюлю.
— Пиццу закажем, — решил Сергей. — Сегодня особый день. День семейной правды.
— И никаких секретов больше? — уточнила Тамара Ивановна.
— Никаких, — пообещала Марина. — Но и никаких обсуждений за спиной.
— Договорились.
Они заказали пиццу, и пока ждали доставку, планировали, как лучше использовать неожиданное наследство. Говорили о семейном бюджете, о том, как распределить обязанности, чтобы всем было комфортно.
— Знаете, — сказала Марина, когда они уже ели, — а ведь мы могли бы и раньше так разговаривать. Если бы не боялись друг друга.
— Боялись? — переспросил Сергей.
— Ну да. Вы боялись, что я что-то скрываю. Тамара Ивановна боялась показаться корыстной. Я боялась показаться расточительной. А в итоге все боялись быть честными.
— Мудро, — кивнула свекровь. — Очень мудро.
— Тогда новое правило, — предложил Сергей. — Если что-то беспокоит, говорим прямо. Без намёков и подозрений.
— Принято, — согласились женщины.
И впервые за много лет семья почувствовала настоящую близость. Не показную, а честную. Построенную на доверии, а не на страхах.
Вечером, когда Тамара Ивановна ушла спать, а супруги остались вдвоём, Сергей обнял жену:
— Прости, что поверил подозрениям.
— А ты прости, что я не делилась мелочами. Буду рассказывать больше.
— Но не отчитываться же!
— Нет, просто... общаться. По-настоящему.
Они помолчали, слушая, как за окном шумя т деревья.
— А знаешь, — тихо сказала Марина, — мне кажется, нам это было нужно. Этот разговор.
— Да, — согласился муж. — Давно пора было.
И они знали: завтра будет новый день. День честной семьи.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: