(Специально для читательского клуба «Мойчайру-Казань»)
Чтение «трудных» художественных текстов порой напоминает настройку радиоприёмника*: сквозь треск и помехи нужно поймать нужную волну, чтобы услышать чистый сигнал. Роман Курта Воннегута «Колыбель для кошки» (1963) – именно такой «передатчик» с особой частотой. Его глубинный смысл легко теряется, если читатель не учитывает специфику поэтики, многослойность смыслов и экспериментальную форму повествования. В этой небольшой статье я задался целью выявить, какого рода шумы могут помешать читателю положительно воспринять книгу Воннегута, а в заключении дать технические советы по правильной настройке – исходя из собственного опыта, конечно.
Надо сказать, что наше восприятие весьма избирательно и зависит от многих причин, в частности, от того, какой сорт китайского чая из имеющихся трёхсот в «Моёмчае» мы пьём во время обсуждения. Нисколько не шучу: чай – это вкус, и чтобы научиться различать первосортный, грамотно заваренный напиток от суррогата, надо иметь богатый опыт хожения в чайную культуру. Если человек всю жизнь пил один только цейлонский чай, ему не понять, в чём прелесть улуна, а в чём шу пуэра. Первое впечатление его будет негативным: улун покажется слабым и бесцветным, а шу пуэр – деревянным. Негативное восприятие художественного текста имеет примерно ту же природу, то есть без широкого читательского опыта, вобравшего многообразие литературного процесса, можно замкнуться в каком-либо одном жанре и не вылезать из него. Но что-то я от радиометафоры перешёл к метафоре вкуса. Сейчас исправлюсь.
Только сначала ещё один пример на избирательность и шумы. Я позаимствовал его из книги «Мысль. Разум. Интеллект» (2003). Книга детская, а пример годится и для взрослых. Вы стоите на остановке «Спортивная» в Уфе, а рядом с вами ждёт автобус мужик – прям копия Путина. Но президент же не может стоять на остановке рядом с вами, да ещё и без охраны, правда? Ни Кремля рядом, ни толпы журналистов вокруг. Весь ваш опыт и накопленная годами информация говорят о том, что так не бывает, и вы отворачиваетесь от подозрительного мужика и даже доброго дня ему не желаете. Но фокус в том, что мужик-то – точно Путин. А весь ваш опыт оказался шумом, за которым не удалось разглядеть истину. Вот и на обсуждениях художественных текстов я много раз удивлялся тому, как выступающий говорит абсолютно справедливые вещи по книге, но вдруг вместо того чтобы поставить ей знак «плюс» ставит «минус» и заканчивает негативом. Ну, всё. Перехожу непосредственно к шумам.
Одна из главных «помех» при чтении Воннегута – привычка к линейному сюжету. Мы ожидаем чёткой причинно-следственной связи, постепенного развития конфликта и ясной развязки. Однако роман выстроен как мозаика: короткие главы, резкие скачки во времени, вставные тексты, включая отрывки из вымышленной «Книги Боконона». В результате читатель может ощутить хаос и «незавершённость», воспринять эпизоды как случайные, а не как части единой структуры. Чтобы преодолеть этот «шум», важно принять фрагментарность как художественный приём – способ передать распад смыслов в эпоху ядерной угрозы.
Не менее коварный «шум» – буквальное прочтение иронии. Воннегут намеренно смешивает трагедию (атомная угроза) и фарс (боконистские «калипсо»), сопровождает серьёзные темы абсурдными комментариями, пародирует жанровые каноны. Если воспринимать текст без учёта сатиры и самопародии, ключевые идеи – об ответственности учёных, о манипуляциях сознанием – покажутся не тревожным предупреждением, а просто «шутками». Здесь ключ к пониманию – увидеть за сарказмом острую критику науки, религии и политики.
Другой распространённый «сбой» – серьёзное восприятие боконизма либо как подлинного духовного учения, либо как бессмысленного фарса. На деле боконизм – продуманная аллегория: его основа – «гнусная ложь», которая, по замыслу создателя, даёт людям утешительную надежду. Упуская этот нюанс, читатель не замечает главного механизма романа: как человечество добровольно цепляется за удобные выдумки, чтобы не видеть ужаса реальности. Воспринимая боконизм как метафору любых идеологий, подменяющих истину мифом, мы приближаемся к авторскому замыслу.
Часто «шумом» становится фокус на фантастической оболочке льда-девять. Да, это вымышленное вещество, мгновенно замораживающее воду. Но метафорически оно символизирует катастрофу, порождённую наукой без этики. Если ограничиться восприятием льда-девять как элемента научной фантастики, теряется важнейший социальный и этический пласт: технология, оторванная от моральных ориентиров, ведёт к самоуничтожению. Увидеть в льде-девять метафору безответственного прогресса – значит услышать голос автора.
Ещё одна «помеха» – поиск «положительного героя». Это когда читатель ждёт протагониста-моралиста, способного на героический поступок. Однако персонажи Воннегута – противоречивые, эгоистичные, порой смешные: к примеру, Феликс Хониккер – «гений без совести» или Боконон – пародия на духовного лидера. Разочарование в героях возникает из-за непонимания: это не роман о людях, а роман об идеях. Воспринимая персонажей как типы и символы, мы начинаем различать за ними системные проблемы общества.
«Шумом» может стать и требование реализма. Смешение исторических фактов (Хиросима, «Проект Манхэттен») с вымыслом (остров Сан-Лоренцо, боконизм) провоцирует отторжение: текст кажется «несерьёзным». Чтобы преодолеть это, стоит признать: перед нами философская притча с элементами антиутопии и чёрной комедии, а не реалистический роман.
Наконец, простая лексика и наивный рассказчик нередко воспринимаются как «примитивность» стиля. Однако эта «детскость» – осознанная стратегия: через наивный взгляд Воннегут обнажает абсурд взрослого мира – войны, науку без этики, религиозные мифы.
Что же читатель часто упускает из виду? А вот что:
- двойную оптику повествования: рассказчик одновременно наивен и проницателен; его «простота» – приём, разрушающий иллюзии;
- параллели между боконизмом и реальными идеологиями: любая система убеждений может стать инструментом манипуляции;
- трагикомический баланс: смех здесь не развлечение, а способ говорить о невыносимом, когда, по словам Вознесенского, «невыносимее выносить»;
- мотив детской наивности: «колыбель для кошки» – метафора хрупкости человеческого существования;
- предупреждение об ответственности: роман задаёт вопрос о цене знания, оторванного от этики;
- интертекстуальность: отсылки к Библии, «Левиафану» Гоббса, «Отверженным» Гюго, «Моби Дику» Мелвилла создают многоуровневость; без понимания этого текст кажется «странным».
И, наконец, последнее: как же «настроиться» на волну Воннегута?
1. Примите игру с формой: фрагментарность и ирония – не недостатки, а способы передать хаос мира.
2. Различайте слои смысла: буквальный (сюжет), символический (лёд-девять, боконизм), иронический (сатира).
3. Следите за повторами и мотивами: нити, кошки, ложь, смерть – эти элементы сплетают сеть смыслов.
4. Учитывайте исторический контекст: холодная война, Карибский кризис, постхиросимский синдром – без этого многие аллюзии теряются.
5. Не ищите «правильных» ответов: Воннегут ставит вопросы, а не даёт решений.
6. Воспринимайте героев книги как функции: они выражают идеи, а не претендуют на психологическую глубину.
7. Будьте готовы к неоднозначности: роман требует терпимости к абсурду, парадоксу, отсутствию «счастливого конца».
Почему же «Колыбель для кошки» остаётся актуальной? Потому что её «трудность» – не недостаток, а достоинство. Простота формы (язык, ирония) делает сложные идеи доступными, а аллегории работают на разных уровнях: как сатира на религию и науку, как предупреждение об этике прогресса, как метафора человеческого одиночества. Как это ни печально, лёд-девять в действии: 27 января 2026 года учёные-атомщики перевели стрелки часов судного дня вперёд сразу на четыре секунды. В результате символическое время глобальной катастрофы установилось на отметке 23:58:35. До ядерной полуночи осталось 85 секунд. Вам не страшно?
Небольшой итог: «примитивность» и «картонность» книги Воннегута – лишь иллюзия. Такое мнение – результат шума, возникшего из-за неточной настройки на авторскую стратегию и отсутствия опыта чтения подобных книг. «Колыбель для кошки» требует от читателя не пассивного следования сюжету, а активного соучастия: нужно отфильтровать «шумы» привычных ожиданий, чтобы услышать тревожный, но ясный голос Воннегута: «Берегитесь льда-девять. Берегитесь лжи, которая кажется правдой. Берегитесь игр, которые превращаются в реальность».
Ну и совсем последнее: читайте Воннегута в переводе Р. Райт-Ковалёвой. Лично мне нравится его «Завтрак для чемпионов». Бесподобная книга!
* Однажды написал об этом небольшую статейку «Принцип гетеродина», надо будет развить тему на досуге. См. https://dzen.ru/a/ZE0LM1wvp0QIf2LL