За последние лет этак тридцать мир стал удобнее. Больше не нужно накручивать на телефоне 07, чтобы позвонить родне в другой город. Да хоть бы и в другую страну – тоже никакой проблемы не составит. О днях рождений друзей, подруг и родственников добросовестно напоминают социальные сети. Написать и отправить письмо – и вовсе не проблема, на то есть почтовые Интернет-сервисы. Да и вовсе без писем обойтись несложно, – вон, сколько мессенджеров в сети! Так что не надо даже задумываться, в какой ящик опустить конверт – в синий, или в красный.
И все же, врастая в эту новую, удобную реальность, мы кое-что растеряли по дороге. Обронили, не удосужившись обернуться, и теперь время от времени сожалеем об утраченном. О сладковатом вкусе казеинового клея на липкой полоске по краю заклеиваемого конверта. О смолистом запахе разогретого сургуча для посылок. О предпраздничных походах в Союзпечать за открытками для всех многочисленных адресатов из записной книжки. О самой записной книжке в коленкоровом переплете с адресами и телефонами всех членов семьи, друзей и приятелей. О той обстоятельности, с которой писались письма и поздравления, иногда на протяжении нескольких дней. В этом была своеобразная романтика, что-то если не жульверновское, то абсолютно маршаковское. «Открытка в Дубровку, посылка в Покровку, газета на станцию Клин, письмо в Бологое, а вот заказное пойдет за границу – в Берлин».
Но самое главное – марки! Цветные зубчатые квадратики почтовых марок были настоящим сокровищем не только для умудренных взрослых коллекционеров, но и для множества детей и подростков, не на шутку увлекавшихся филателией. Кляссеры с тщательно отобранными экземплярами хранили как зеницу ока, лелеяли пуще, чем Горлум волшебное колечко. Марками обменивались, самостоятельно устанавливая обменный курс, стараясь выгадать, добыть то, без чего коллекция казалась неполной. Мечтали о том, что когда-нибудь удастся сменять на набор олимпийских «блоков» пару неброских, но легендарных британских марок одного из самых первых выпусков. Устраивали «налеты» на дома, идущие под снос, в надежде найти старинные конверты с чем-нибудь поистине легендарным, – если не со «Святым Граалем», то, как минимум, с «голубым Маврикием», или «розовой Гвианой».
А сколько вокруг них было выстроено увлекательнейших литературных сюжетов! Детективный в «Шутках старых дядюшек» Агаты Кристи, мистический в «Марках страны Эльдорадо» Роберта Артура, фантастический в «Коллекционере» Клиффорда Саймака и в «Повести о дружбе и недружбе» братьев Стругацких. Что там говорить, если увлечением филателией Ильф с Петровым наделили даже Ипполита Матвеевича Воробьянинова!
Когда в начале 1960-х Вадим Шефнер писал повесть «Девушка у обрыва», он включил в нее эпизод с отменой почтовых марок и бунтом филателистов. Как это забавно читалось, какой фантастикой выглядело! Но на деле бум увлечения филателией, продолжавшийся в нашей стране более полувека, завершился как-то внезапно, без всяких указов сверху. Это было хобби сытых стабильных времен, и оно совершенно понятным образом не пережило голодные перестроечные годы, когда всем стало не до игр в коллекционеров.
Марки превратились во вполне утилитарное платежное средство, и больше никому не приходит в голову сидеть на кухне с конвертом в руках, пытаясь «отпарить» над кипяшим чайником очередную редкость, не повредив зубцов и не размазав гашение. Нет-нет, их продолжают выпускать и сегодня, но того ореола славы, что окружал их во второй половине прошлого столетия, больше уже нет. И, сдувая пыль с корешков старых кляссеров, стоящих на почетном месте в книжном шкафу, мы затаенно вздыхаем. Электронное письмо – отличная штука, но марку на него не наклеишь.