Мне снилось...
Поле. И овраг. И пересохшая трава.
Шуршанье ветра. И опять овраг.
И далеко
Летела лошадь. Горизонт рвала
Осипшим ржаньем...
Одиноко...
Солнце уходило. Всё стало красным
Только тень моя чернела.
И жаркий ветер стих, а воздух стал тяжёл.
А лошадь?
Как будет жить одна? Без седока?
И крик её в душе моей навеки
Поселился...
И мечется, и бьётся, и хрипит,
И вырваться не может.
Так жизнь промчится
Одиноким зверем. Нигде свой путь
Не отмечая вехой,
Питая душу призрачною верой,
Что память о тебе
Останется в степи безмолвной
Гулким эхом. Январь. Монино 1981
Мне снилось...
Поле. И овраг. И пересохшая трава.
Шуршанье ветра. И опять овраг.
И далеко
Летела лошадь. Горизонт рвала
Осипшим ржаньем...
Одиноко...
Солнце уходило. Всё стало красным
Только тень моя чернела.
И жаркий ветер стих, а воздух стал тяжёл.
А лошадь?
Как будет жить одна? Без седока?
И крик её в душе моей навеки
Поселился...
И мечется, и бьётся, и хрипит,
И вырваться не может.
Так жизнь промчится
Одиноким зверем. Нигде свой путь
Не отмечая вехой,
Питая душу призрачною верой,
Что память о тебе
Останется в степи безмолвной
Гулким эхом.
Январь. Монино 1981