Глава 23
Четверг выдался суматошным. У Анфисы поднялась температура, и Майе пришлось взять отгул. Она металась между аптекой, кухней и детской, где дочь капризничала и плакала. К обеду температура чуть спала, и Анфиса, измотанная, наконец уснула. Майя, как выжатый лимон, вышла на кухню, чтобы выпить чаю.
В этот момент зазвонил домофон. На экране — Настя, с двумя пакетами в руках.
— Пусти! Привезла глинтвейна ингредиентов и апельсинов! Будем иммунитет поднимать! — её голос звучал через динамик неестественно бодро.
Майя вздохнула. Ей не хотелось никого видеть, но отказать сестре, которая приехала помочь, было невозможно. Она нажала кнопку открытия.
Настя ворвалась в квартиру с привычным шумом, но сегодня в её энергичности была какая-то лихорадочность. Она сразу начала рассказывать что-то про пары, про подругу, но глаза её бегали, а пальцы нервно теребили шарф.
— Где наша пациентка? Спит? А мальчишки? — засыпала она вопросами, не давая Майе вставить слово.
— Спит. Мальчишки в комнате. Насть, ты не обязана…
— Знаю, что не обязана! Хочу! — Настя почти выкрикнула это и, поймав на себе удивлённый взгляд сестры, смущённо смягчилась. — Прости. Просто переживаю.
Она стала разбирать пакеты, и тут у неё из кармана куртки выпал телефон. Он упал на мягкий коврик, и экран загорелся, показывая уведомление о новом сообщении. Сверху, перед текстом, ярко горело имя: «Стас».
Майя, стоявшая в двух шагах, увидела это. Она замерла. Мир сузился до этих четырёх букв на светящемся экране. Время остановилось.
Настя, не заметив падения телефона, продолжала что-то болтать о корице. Майя не слышала ни слова. Она смотрела на телефон, лежащий между ними, как на разорвавшуюся бомбу. Почему у Насти в телефоне Стас? Почему он пишет ей? Когда это успело произойти?
Настя обернулась, следуя за остекленевшим взглядом сестры. Её глаза упали на телефон. Вся кровь отхлынула от её лица.
— Ой, уронила, — она бросилась поднимать его, но движения были паническими, неуклюжими. Она судорожно сунула аппарат обратно в карман, даже не взглянув на сообщение. — Вечно всё из рук валится…
Молчание повисло густое, тягучее, как смола. Майя продолжала смотреть на карман куртки Насти, словно могла видеть сквозь ткань те предательские буквы.
— Насть, — её собственный голос прозвучал чужим, плоским. — Почему Стас пишет тебе?
— Что? — Настя сделала шаг назад, наткнувшись на стул. — Не… не пишет. Это… наверное, уведомление из общего… из старого чата. Знаешь, иногда всплывает…
— У нас нет общего чата, — мертвенным тоном констатировала Майя. Она помнила каждую мелочь. Чата не было. Никогда.
— Ну, я… я имела в виду… — Настя захлёбывалась, её глаза метались. — Май, не смотри на меня так. Это ничего не значит! Он просто… просто спросил, как ты, как дети. Единожды! Больше не писал!
Ложь была настолько кричащей, настолько беспомощной, что от неё стало физически тошно. Майя видела её перекошенное от страха лицо, дрожащие руки. Это не была правда. Это была паника пойманного с поличным.
— Когда? — спросила Майя, и каждый слог давался ей с трудом. — Когда он это спросил?
— Давно! Ещё когда он только уехал! — выпалила Настя. — Я тебе не сказала, потому что не хотела тебя расстраивать! Я просто ответила, что всё нормально, и всё!
Но Майя вспомнила. Вспомнила тот свой звонок Насте в первые дни. Вспомнила её странные, навязчивые вопросы про Стаса. Вспомнила её нервную бодрость сегодня. И этот телефон… этот телефон с его именем, выпавший так вовремя, как приговор.
Она медленно покачала головой.
— Уходи.
— Что?
— Уходи из моей квартиры. Сейчас же.
Настя замерла, её рот приоткрылся от непонимания и ужаса.
— Май… ты чего? Мы же…
— Я сказала, уйди. — В голосе Майи не было крика. Была ледяная, бесповоротная тишина после взрыва. — И пока я не разберусь, что здесь происходит… не звони. Не приезжай. Не пиши.
Настя попыталась что-то сказать, протянула руку. Майя отшатнулась, как от прикосновения гадюки. Этот жест, полный отвращения, добил Настю. Слёзы хлынули у неё из глаз.
— Майя, прости, я…
— ВОН!
Крик, вырвавшийся из Майи, был таким резким, хриплым и полным такой неподдельной боли, что Настя, всхлипывая, схватила свою куртку и, не надевая её, выбежала в подъезд. Дверь захлопнулась.
Майя стояла посреди кухни. В ушах звенело. Перед глазами плыли круги. Она подошла к столу, ухватилась за столешницу, чтобы не упасть. Со стола на пол мягко скатился апельсин, привезённый Настей. Он покатился под холодильник и затих.
Из комнаты донёсся слабый плач Анфисы. Майя автоматически пошла на звук. Вошла, подошла к кровати. Дочь, раскрасневшаяся, с мокрыми от слёз ресницами, смотрела на неё.
— Мама, ты плачешь?
Майя прикоснулась к своему лицу. Щёки были мокрыми.
— Нет, рыбка. Это просто… у мамы тоже что-то в глаз попало. Спи.
Она села на край кровати, взяла горячую ладошку дочери в свою. И сидела так, глядя в одну точку. Внутри неё больше не было ни злости, ни горя. Была пустота. Абсолютная, космическая пустота. Только что рухнула последняя, самая важная стена её мира — стена доверия к сестре. И теперь она осталась одна. Совершенно одна. В центре руин, где даже тот, кого она считала своей опорой, оказался предателем.
За окном смеркалось. В квартире стало темно. Майя не включала свет. Она сидела в темноте, держа руку спящей дочери, и чувствовала, как внутри неё, на месте, где ещё недавно билось живое, любящее сердце, медленно, неотвратимо нарастает лёд.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой телеграмм канал🫶