За окном сначала донесся какой-то гул, а следом за ним — радостный, отрывистый лай Джека. Галина Петровна отлично знала, что старый пёс так восторженно встречает только Веронику. При мысли о дочери по губам женщины скользнула улыбка, и сквозь привычную усталую бледность на её щеках проступил слабый, тёплый румянец.
С улицы донёсся звонкий, полный жизни голос:
— Мама, мамочка, ты никогда не догадаешься, что сегодня случилось!
Вслед за этим в квартире гулко захлопнулась тяжёлая входная дверь, и в комнату буквально влетела Вероника, сияющая от переполнявших её эмоций.
— Мам, ты просто не представляешь, что сегодня у нас произошло!
— Насчёт того, что я не представляю, ты уже сообщила, теперь жду подробностей, — отозвалась Галина Петровна, стараясь сохранить серьёзность, хотя уголки её губ вновь задрожали от улыбки. — Но сначала, как принято у культурных людей, обувь в прихожей. Я сегодня полдня потратила на уборку. И в твоей комнате, Вероника, опять творческий беспорядок, который надо срочно приводить в божеский вид.
Девочка сделала вид, что внимательно слушает, но в то же время начала мелко семенить вдоль стены по направлению к своей комнате, прижимаясь спиной к обоям. Этот манёвр не ускользнул от материнского взгляда.
— Стоп-стоп, моя дорогая! Замерла на месте! Что это за таинственные перемещения и что ты пытаешься скрыть?
Вероника прекрасно понимала, что обманывать бесполезно. Этот урок она усвоила очень давно. Ещё в младших классах было пару попыток соврать по мелочам, на что Галина Петровна тогда сказала с непоколебимой твёрдостью:
— Вероника, если ты начнёшь лгать, это станет концом нашего с тобой доверия. И вообще, ты же не знаешь, у твоей мамы есть одна особенная способность.
Девочка, обожавшая в те годы фильмы о супергероях, умеющих силой мысли двигать предметы или вызывать бурю, была глубоко впечатлена.
— Мама, почему ты раньше молчала? Я всегда чувствовала, что ты необыкновенная! Я представляю, как все в классе обзавидуются, когда узнают, что у меня мама — настоящая супервумен!
Восторг уже уносил её в мир фантазий, но Галина Петровна мягко остановила этот полёт.
— У каждого человека, дорогая, есть свои суперспособности, просто вы их так не называете. И у тебя они есть, ты сама ещё о них не догадываешься. А моя способность очень упрощает мне жизнь.
Мать видела, как дочь замерла, затаив дыхание, словно перед прыжком с вышки. Немного помедлив, чтобы продлить интригу, женщина наконец раскрыла секрет:
— Я просто чувствую неправду по запаху.
Вероника разочарованно выдохнула, и её плечи опустились.
— Мам, ну ты снова меня обманула, а я уже поверила, что ты как героиня из кино.
Разочарование в её голосе звучало так искренне и горько, что вечером она просидела в своей комнате, делая вид, что погружена в домашнюю работу. Галина Петровна тихо приоткрыла дверь.
— Вероника, пора всерьёз заняться уроками, художественную литературу почитаешь позже.
Застуканная на месте, девочка смущённо покраснела.
— Мама, откуда ты всегда знаешь, когда я не делаю уроки?
— Я же говорила, вранье для меня имеет особый запах.
— Да даже если не говорят ничего, а просто думают неправильно?
— Даже такую тихую неправду я могу уловить за триста шагов.
Вероника посмотрела на маму с новым, глубоким уважением.
— Мам, ты и правда супер.
С тех пор Вероника старалась всегда говорить правду, какой бы трудной она ни была. И сейчас, пойманная с поличным, она не стала увиливать.
— Вот, мам, посмотри.
Школьница повернулась спиной, и Галине Петровне открылось удручающее зрелище — огромная, неопрятная дыра на платье, чуть ниже талии. Из груди женщины вырвался сдавленный стон.
— Доченька, как же так? Учебный год только начался, прошло всего две недели! Мы же с бабушкой несколько месяцев откладывали, чтобы собрать тебе на новую форму. Где ты могла так испортить платье, Вероника?
— На заборе, — чуть слышно пробормотала девочка.
— И что тебя, позволь спросить, понесло на этот забор? Тебе скоро двенадцать лет, девочке в твоём возрасте совсем не пристало лазить по ограждениям!
Веронике было невероятно стыдно, но ситуация сложилась не по её вине, и она готова была это доказать.
— Мам, сейчас ты всё сама узнаешь и поймёшь, что я была права!
Девочка собралась с духом, чтобы начать рассказ, но в этот момент в квартиру с привычным шумом вкатилась бабушка. Тамара Филипповна везла свою неизменную сумку на колёсиках, полную покупок.
— Наконец-то добралась, мои хорошие! Взяла всего понемногу. А у вас тут что за дебаты такие горячие? Уже с лестничной площадки слышно!
Галина Петровна кивнула в сторону Вероники, прижавшейся к стене.
— Вот, мама, полюбуйся, в каком виде наша красавица вернулась из храма знаний. Вероника, повернись, пусть бабушка оценит твой сегодняшний подвиг.
Девочка медленно развернулась. Тамара Филипповна же отнеслась к проблеме со свойственным ей спокойствием.
— Боже мой, из-за такой ерунды ссориться? Не переживай, Вероника, бабушка сейчас аккуратно всё заштопает, и платье будет как новое, никто и не заметит.
Спустя минуту обе женщины, словно сговорившись, вспомнили о главном и спросили одновременно, что же все-таки случилось.
Вероника рассмеялась, и напряжение в комнате сразу спало.
— У вас получилось, как по команде!
— Не отвлекай нас, — с напускной строгостью сказала Галина Петровна. — Рассказывай всё по порядку.
— Да ничего особо страшного, — начала Вероника, оживляясь. — Просто сегодня у нас в классе выбирали ответственных на День самоуправления. Когда предложили мою кандидатуру, эта Оксана Лиознова поднялась и на весь класс меня опозорила!
Лицо Галины Петровны напряглось, став ещё более суровым. Но Вероника, увлечённая рассказом, не замечала этого. Она активно жестикулировала, увлечённо пересказывая.
— Эта воображала назвала меня байстрючкой! Думает, раз у неё папа — большой начальник, а мама каждый день как на показ собирается, то ей всё позволено.
— И это стало поводом для восхождения на забор? — вставила реплику мать.
— Мам, пожалуйста, не перебивай. Я прекрасно знаю, что это слово означает. Я, конечно, хотела дать ей сдачи, но она побежала. Я решила срезать путь через забор, но зацепилась, повисла, и платье не выдержало.
В разговор вновь вступила бабушка.
— Надеюсь, моя умница, эта наглая девица всё-таки получила по заслугам?
— Нет! Она убежала. Но я ей ещё уши надеру, она у меня попляшет!
Галина Петровна не выдержала.
— Вероника, немедленно прекрати! Что за грубые выражения! Чтобы я больше такого от тебя не слышала! Где ты только подобному научилась?
Тамара Филипповна же не нашла в лексике внучки ничего страшного; она даже подмигнула Веронике, одобрительно показывая кулак. Галина не могла это пропустить.
— Мама, чему ты её учишь?
— А тому, чему и должна учить. Девочка должна уметь дать отпор, иначе в жизни её просто затопчут. Мы с тобой не сможем вечно её защищать. Я уж на износе, скоро восемьдесят. Да и ты, Галя, не фонтан здоровья.
Пока мать и бабушка обсуждали вопросы воспитания на повышенных тонах, Вероника переоделась. Чтобы не будоражить лишний раз тему школьного конфликта, она было собралась сесть за уроки, но один вопрос не давал ей покоя. Она обернулась к комнате и спросила прямо, без предисловий:
— Мама, а почему ты мне никогда не рассказываешь про моего отца? Вы что, не поженились? Он погиб? Я ведь уже взрослая и прекрасно понимаю, что «байстрюк» — это ребёнок, у которого нет отца.
Бабушка и мама переглянулись. По их мгновенно изменившимся лицам Вероника поняла, что вопрос застал их врасплох. Первой опомнилась Галина.
— Нет, дочка, твой отец жив. Я обязательно расскажу тебе о нём. Просто попозже. Сейчас ты ещё многого не поймёшь. Иди, занимайся уроками.
Вероника попыталась сосредоточиться на учебниках, но события дня крутились в голове. Из-за двери доносились приглушённые голоса мамы и бабушки. Девочка прислушалась, но разобрала лишь обрывки. В конце Тамара Филипповна сказала достаточно громко и чётко:
— Зря ты, Галя, скрываешь от девочки правду. Она имеет право знать. И тебе пора перестать винить себя за то, что она растёт без отца. Ты в этом не виновата.
Вечером, когда Вероника уже лежала в постели, дверь в её комнату тихо приоткрылась, и на цыпочках вошла бабушка.
— Внученька, ты не спишь?
— Нет, бабуль, о чём-то думаю.
— О чём же?
Девочка промолчала, но Тамара Филипповна и без слов поняла, что её больше всего волнует тайна собственного происхождения.
— Знаешь, деточка, иногда жизнь складывается, как в красивой книге. Ты ведь любишь истории про принцев и принцесс?
— Бабуля, ну что ты, — с лёгким протестом в голосе сказала Вероника. — Мне скоро двенадцать, я уже почти взрослая. Если по секрету, я недавно «Королеву Марго» прочитала, а ты мне сказки.
— Пожалуй, такая книга тебе ещё рановата, — вздохнула бабушка. — Но пусть будет, как в той истории. Представь, что твоя мама тоже долго ждала своего принца. Годы шли, а он всё не появлялся. Но она верила и ждала. И однажды он пришёл. Такая любовь бывает только в самых лучших историях.
К этому моменту Вероника уже тихо засыпала, а на её веснушчатом лице застыла безмятежная, детская улыбка. Тамара Филипповна нежно поцеловала внучку в щёку и так же тихо вышла из комнаты. «Горькая доля, сиротская доля», — с тоской подумала она.
Наступили первые осенние холода, и в школьной жизни Вероники произошли важные перемены. Однажды она, как обычно, ворвалась в квартиру с порога и объявила:
— Мама, ты даже не поверишь, что сегодня произошло!
Галина Петровна, видя сияющее лицо дочери, не удержалась от шутки:
— Что, опять платье принесла в жертву школьному забору?
— Ма-а-ам, — заныла Вероника, — сколько можно об этом вспоминать? Я уже забыла, а ты нет. Бабушка так заштопала, что вообще ничего не видно. Ей золотую медаль за это дать нужно! Тут дело совсем другое. Короче, у нас к Новому году конкурс талантов объявили, и наш класс решил поставить отрывок из «Республики ШКИД».
— Очень интересно, — с искренним любопытством откликнулась мать. — Дай угадаю: тебе доверили главную роль? Почти угадала?
Вероника смущённо улыбнулась.
— Ну, почти. Мы будем ставить только один эпизод. А я буду петь песню, как в фильме, про беспризорников. Она такая грустная. Я уже почти все слова выучила. Но вот только я не совсем понимаю, кто такие беспризорники и зачем их в приюты сдавали?
Последующие события сливались в памяти Вероники в размытое, тягучее пятно. Дорога в машине казалась бесконечной. Наконец, за окном показался небольшой посёлок, а самым заметным его строением был комплекс из нескольких аккуратных кирпичных корпусов.
— Вот мы и на месте, — бодро произнесла сопровождавшая её женщина из органов опеки, легко выпрыгивая на асфальт. — Выходи, Вероника, осваивай новые владения. Смотри, тебя встречают.
Из главного здания действительно высыпала шумная группа детей самого разного возраста, одетых в простую, но опрятную форму. Они с криками окружили новенькую, трогая её куртку, забрасывая вопросами:
— Ты к нам надолго? А как тебя зовут? А твои тоже пили, что ли?
Такое непосредственное, но шумное знакомство ошеломило девочку. Она пыталась ответить, но её голос терялся в общем гомоне.
Дети почти торжественно проводили её в главный корпус, где Веронику уже ждала группа воспитателей и педагогов. Все улыбались тепло и приветливо, будто она была желанным гостем. Женщина в элегантном костюме, представившаяся заведующей, обняла Веронику за плечи. В этом жесте было столько непривычного, почти материнского тепла.
— Мы тебя очень ждали, Вероника. Надеюсь, ты у нас освоишься и почувствуешь себя как дома. Ребята потом покажут тебе всё, но сначала надо подкрепиться. Кто отведёт Веронику в столовую?
Один из старшеклассников сразу же шагнул вперёд.
— Маргарита Степановна, разрешите мне?
— Хорошо, Самсонов, справишься. А после столовой — ко мне в кабинет.
Те самые «противные тётки», как мысленно называла их Вероника, не солгали. Красногоровский детский дом и правда поражал. Здесь не было огромных казарменных спален. Дети жили в уютных комнатах на три-четыре человека, больше похожих на домашние. Учебные классы соединялись с жилым корпусом тёплыми переходами, а в спорткомплексе, помимо современного зала, был даже небольшой бассейн.
Девочка не переставала удивляться. О таком комфорте она и мечтать не могла. Но больше всего её поражала атмосфера, царившая здесь. Она читала книги и смотрела фильмы о тяжёлой доле сирот, но здесь всё было иначе. К её удивлению, старшие не обижали младших, а, скорее, опекали их, все как-то по-домашнему помогали друг другу.
С самого первого дня у Вероники появилась своя покровительница. Старшеклассница Эльвира сама вызвалась помочь новенькой.
— Маргарита Степановна, можно я возьму шефство? — спросила она.
Заведующая, улыбнувшись, кивнула.
— Ладно, Эльвира, поручаю тебе наше пополнение. Только смотри, никаких вольностей.
Девушка театрально приложила руку к сердцу.
— Разве я вас когда подводила?
— Иди уже, артистка, — с доброй усмешкой отозвалась Маргарита Степановна.
Несколько дней Вероника ходила за Эльвирой по пятам, а та посвящала её в местные порядки.
— Держись меня, и всё будет в порядке. Я тебя не просто так выбрала. Ты вылитая моя младшая сестрёнка, — как-то призналась Эльвира. — Нас у мамаши шестеро было, всех по разным учреждениям раскидали. Как школу окончу, обязательно всех разыщу и соберу.
— А мама твоя? — робко поинтересовалась Вероника.
Эльвира лишь горько усмехнулась.
— А что с ней? Пьёт. Вряд ли даже заметила, что мы исчезли. Ни разу не навестила, даже открытку не прислала. Мы тут с братишкой, он во втором классе.
Продолжение :