В НМИЦ хирургии им. Вишневского сегодня проводят операции на сердце, которые сложно назвать операциями в классическом смысле. Вместо скальпеля — катетеры и лучи. Вместо большого разреза — прокол. Вместо западного оборудования — российские комплексы. Амиран Ревишвили, генеральный директор НМИЦ хирургии имени А.В. Вишневского Минздрава России, академик РАН, рассказал нам, как за 5 лет страна совершила рывок в создании медицинских технологий и почему отечественный прибор он ставит на первое место при закупках.
Если оглянуться на 5–10 лет назад, что произошло с отечественным медоборудованием? Шаг, прыжок или рывок?
В нашей области — безусловно, рывок. Впервые в истории у нас появились отечественные технологии для поиска и лечения аритмий — электрофизиологическое картирующее оборудование. Десятки клиник уже с ним работают. В нашем центре 40% таких операций делаем на российских системах. В прошлом году их было 2500. Это уникальное достижение.
А еще у нас появилась технология создания биологического клапана сердца прямо во время операции — из собственной ткани пациента (перикарда). Это абсолютно уникальная отечественная разработка. Такого не было никогда.
Аппарат искусственного кровообращения — он уже наш?
С этим сложнее. Первый в мире аппарат искусственного кровообращения был создан именно здесь, в институте Вишневского, в 1957 году. Но тогда были проблемы: в камерах образовывались тромбы. Пришлось временно отойти от отечественной разработки в пользу зарубежных образцов.
Но я уверен, что этот вопрос будет решен. Если мы уже создаем и имплантируем искусственные желудочки сердца (это намного сложнее!), то и более простой, с технической точки зрения, аппарат искусственного кровообращения будет готов. Над этим работают.
Как вы относитесь к риску в хирургии? Как его можно просчитать?
Риск должен быть только оправданным и просчитанным. Главная цель — сохранить жизнь пациента. Это не гонки, где можно пойти на риск ради победы.
Да, на операции случаются непредвиденные ситуации. Но для этого и существуют системы страховки. Например, тот самый аппарат искусственного кровообращения, который может три часа работать вместо сердца, пока мы решаем проблему. У нас есть время. Как правило, на это решение нужны минуты, а в запасе — часы. Это и есть профессиональный расчет.
Наши производители сильны в диагностике или уже и в лечении?
Уже и в лечении! И это принципиально. Конечно, начинать всегда проще с диагностического оборудования. Но настоящий прорыв — это когда ты не только находишь проблему, но и устраняешь её своей же техникой.
Создать катетер для лечения — огромная задача. Он должен быть нетромбогенным, гибким, прочным, точно передавать сигнал и выдерживать энергию — радиочастотную, холодовую или импульсную. Сегодня такие катетеры у нас есть. Учитывая, что аритмиями страдают миллионы человек, нам нужно делать сотни тысяч таких процедур в год. И теперь у нас есть инструмент для этого.
Вы говорили про инновации в самой операции. Как выглядит эта «процедура будущего»?
Мы уже в этом будущем работаем. Представьте: пациент спит. Через прокол в сосуд вводится умный управляемый катетер. Он сам движется внутри камер сердца, снимает более 1000 сигналов в секунду и в реальном времени строит на экране 3D-карту сердца и электрической активности. Вторая система, отечественный зонд в пищеводе, постоянно контролирует температуру вокруг сердца, чтобы не допустить перегрева.
Как только программа находит источник аритмии, хирург одним нажатием подает импульс. Занимает это не 4 часа, как раньше, а 30-40 минут. Мы уже называем это не операцией, а процедурой. И в идеале мы движемся к полностью неинвазивным методам, когда лечение проводится вообще без проникновения в тело — с помощью точно сфокусированного луча. Над этим мы тоже работаем.
Импортозамещение — это больше реверс-инжиниринг (копирование) или собственные разработки?
В чем-то да, не надо стесняться разумного копирования на начальном этапе. Это нормальный путь, его прошли все. Но мы всегда добавляем свои решения, улучшения, которые подсказывают практикующие хирурги.
Главное — начать с локализации, сделать первый работающий образец. А дальше — двигаться своими силами. Так было в Китае с автомобилями: сначала не самые удачные копии, а потом — собственные бренды мирового уровня. Ту же эволюцию нужно пройти и нам. Секрета нет: нужны активная позиция государства, поддержка руководителей клиник, инвестиции и время.