Глава 13
На следующее утро Рыбаков позвонил Насте около девяти:
— Анастасия Петровна... Я рассказал жене.
В голосе мужчины слышались усталость и облегчение одновременно.
— И как она отреагировала?
— Сначала плакала. Потом кричала. Потом снова плакала. А под утро сказала — дурак ты, Володя, но семью рушить не будем.
— Значит, простила?
— Условно. Сказала — один раз прощу, но если ещё раз такое повторится, уйду и детей с собой заберу.
— Разумная позиция.
— Да... И ещё она сказала, что подозревала что-то. Мол, я в последние месяцы стал странно себя вести.
— Женская интуиция редко подводит.
— А теперь что делать с этим Семёновым?
— Идти в полицию. У меня есть фотографии его встречи с Игорем, есть свидетели. Дело можно построить.
— А вдруг он станет отрицать? Скажет, что не знает никакого Игоря.
— Тогда мы предъявим записи телефонных разговоров. И найдём других его жертв — сомневаюсь, что вы у него первый.
— Хорошо. А с женой мне как быть дальше?
— Терпение, внимание и полная честность. Доверие придётся восстанавливать годами.
— Понимаю...
После разговора с Рыбаковым Настя решила навестить Игоря. Парень сидел дома — синяя "десятка" стояла во дворе.
Настя поднялась на четвёртый этаж и позвонила в дверь. Открыла пожилая женщина с усталым лицом — видимо, мать Игоря.
— Анна Петровна? Меня зовут Анастасия. Можно поговорить с вашим сыном?
— А вы кто? — настороженно спросила женщина.
— Частный детектив. По поводу его... подработки.
Лицо матери побледнело:
— Игорь! Иди сюда! К тебе пришли!
Из комнаты вышел тот самый молодой мужчина. При виде незнакомки он напрягся:
— Вы кто такая?
— Анастасия Петровна, частный детектив. Занимаюсь делом Владимира Рыбакова.
— Не знаю такого.
— Знаете. Вчера встречались у ресторана "Прага". Передавали кое-что Семёнову.
Игорь побледнел:
— Я не понимаю, о чём вы.
— Понимаете. И мать ваша тоже поймёт, если я расскажу, чем вы занимаетесь.
Анна Петровна тревожно посмотрела на сына:
— Игорь, что происходит? Что за подработка такая?
— Мам, иди в комнату. Это не твоё дело.
— Ещё как моё! Если ты опять во что-то влез!
— Анна Петровна, – сказала Настя, – ваш сын занимается шантажом. Он фотографирует людей в неудобных для них ситуациях, а потом требует деньги за то, чтобы об этом никто не узнал.
– Что?! – не поверила женщина, выдохнув. – Игорь, это правда?
— Она врёт, мам!
— А откуда тогда деньги взялись? На машину, на продукты? Ты же полгода не работал!
— Я... я нашёл работу.
— Какую работу? — не отставала мать. — Где? У кого?
Игорь молчал, опустив глаза. Анна Петровна села на стул и заплакала:
— Господи, до чего я сына довела... В шантажисты пошёл!
— Мам, не плачь. Всё не так страшно.
— Не так страшно? — всхлипывала женщина. — Ты людей шантажируешь, семьи рушишь! Это же преступление!
— Игорь, — сказала Настя, — у вас есть выбор. Либо вы сотрудничаете со следствием, рассказываете всё про Семёнова, либо отвечаете по полной программе.
— А что мне за это будет?
— Если поможете поймать заказчика — смягчающие обстоятельства. А если будете молчать — статья за шантаж, от трёх до семи лет.
Анна Петровна схватилась за сердце:
— Семь лет... Игорёк, ну что ты наделал!
— Мам, успокойся. Всё обойдётся.
— А откуда ты знаешь? — сквозь слёзы говорила женщина. — Может, уже поздно что-то исправлять.
— Не поздно, — сказала Настя. — Если Игорь поможет правосудию, суд это учтёт.
— И что я должен делать? — угрюмо спросил молодой человек.
— Рассказать, как Семёнов вас завербовал. Сколько заплатил, что поручал. И есть ли ещё жертвы кроме Рыбакова.
— Есть ещё один мужик. Тоже бизнесмен.
— Кто?
— Петров какой-то. У него тоже любовница есть.
— И его тоже шантажируете?
— Семёнов сказал — пока с одним Рыбаковым работай. А этого на потом оставим.
— Понятно. Значит, Семёнов планирует расширить деятельность.
— Видимо, да.
Анна Петровна встала со стула:
— Всё, Игорь! Хватит! Завтра же идём в полицию и рассказываем всё как есть!
— Мам...
— Никаких "мам"! Я не позволю сыну стать преступником! Лучше уж ты посидишь годик-другой, чем всю жизнь по кривой дорожке пойдёшь.
Настя с удивлением посмотрела на пожилую женщину. Вот где характер! Не стала покрывать сына, а заставляет исправлять ошибки.
— Анна Петровна права, — поддержала она. — Чем раньше всё выяснится, тем лучше для Игоря.
— А Семёнов что скажет? — забеспокоился молодой человек. — Он же поймёт, что я его сдал.
— Семёнов сядет рядом с вами. За организацию шантажа дают не меньше, чем за исполнение.
— А если он откупится? У него денег много.
— Тогда хотя бы его репутация будет подмочена. А это для бизнесмена иногда хуже тюрьмы.
Игорь задумался, потом кивнул:
— Ладно. Завтра пойдём в полицию.
— Не завтра, а сегодня, — строго сказала мать. — Чем дольше тянешь, тем хуже будет.
— Хорошо, сегодня, — согласился Игорь.
— Я сейчас позвоню следователю, договорюсь о встрече, — сказала Настя.
Спустя час они сидели в кабинете следователя Петрова.
— Познакомились мы месяца два назад, — начал свой рассказ Игорь. — Тогда я работал официантом в баре… Семёнов частенько туда заходил.
— И как он вас завербовал? — спросил следователь Петров.
— Сначала просто разговаривал. Мол, молодой парень, а прозябаешь за копейки. Интересовался — есть ли машина, фотоаппарат.
— А дальше?
— А потом предложил подработку. Сказал — нужно проследить за одним человеком, сфотографировать его в... ну, в неподходящих местах.
— И вы согласились?
— Не сразу. Сначала отказывался. Но он предложил такие деньги... — Игорь виновато посмотрел на мать. — Пятьдесят тысяч за одно задание.
Анна Петровна вздохнула:
— Говорила же — лёгких денег не бывает. Всё равно потом расплачиваться придётся.
— Мам, я понимаю...
— А что конкретно требовал Семёнов? — продолжил следователь.
— Выследить Рыбакова, выяснить, где он встречается с любовницей. Сфотографировать их вместе, лучше в интимной обстановке.
— Как вы их обнаружили?
— Семёнов дал адрес офиса Рыбакова. Я стал дежурить рядом, наблюдать. Через неделю заметил — каждый вторник он уходит не домой, а в другую сторону.
— И проследили?
— Да. Он ездил к женщине на другой конец города. Квартира на первом этаже, окна во двор выходят.
— И фотографировали через окно?
— Ага. У меня объектив хороший, с зумом. Всё отлично видно было.
Следователь делал записи:
— Сколько встреч зафиксировали?
— Четыре или пять. Семёнов сказал — хватит, материала достаточно.
— А потом что было?
— Потом он велел Рыбакову позвонить, начать шантажировать. Дал текст, что говорить.
— И вы требовали деньги?
— Да. Сначала сто тысяч, потом ещё двести.
— А фотографии обещали отдать?
— Семёнов сказал — никаких фото не отдавать. Пусть думает, что получит их в конце.
— То есть изначально планировался обман?
— Получается, да.
Анна Петровна покачала головой:
— И как тебе не стыдно было, Игорёк? Семью чужую разрушать.
— Стыдно, мам. Очень стыдно. Но деньги нужны были...
— На что нужны? На водку? На развлечения?
— Мам, не при людях...
— А когда тогда? Дома ты меня не слушаешь!
Следователь деликатно прервал семейную перепалку:
— Игорь, а про других жертв расскажите. Петрова этого.
— Да там пока только наблюдение было. Семёнов дал адрес, сказал — присматривай, изучай распорядок дня.
— И что выяснили?
— Петров тоже женатый, но ходит к молоденькой девушке. Студентке вроде бы.
— Фотографировали их?
— Нет ещё. Семёнов сказал — с Рыбаковым сначала закончим, потом за этого возьмёмся.
— А планировались ли ещё жертвы?
— Семёнов говорил — если дело пойдёт, можно целую сеть создать. Мол, богатых изменщиков много, можно неплохо зарабатывать.
Настя слушала показания и думала о том, как легко люди скатываются в преступления. Начинается с мелочи — подработка, лёгкие деньги. А заканчивается разрушенными судьбами.
— Игорь, — спросила она, — а Семёнов вам объяснял, зачем ему это нужно?
— Говорил, что Рыбаков его подставил. Отбил выгодный контракт нечестными методами.
— А вы верили?
— Тогда верил. Думал — ну, бизнесмены между собой разбираются.
— А сейчас что думаете?
— А сейчас понимаю — использовал он меня. Сам грязную работу делать не хотел, подставил дурака.
Анна Петровна снова вздохнула:
— Вот именно — дурака. Тридать лет пытаюсь из тебя человека сделать, а ты всё в авантюры лезешь.
— Мам, я исправлюсь...
— Сколько раз уже исправлялся! А потом опять за старое принимался.
Следователь закрыл протокол:
— Хорошо. Завтра вызываем Семёнова на допрос. А пока, Игорь, можете идти домой. Но никуда из города не уезжать.
— А меня арестовывать будете?
— Пока нет. Увидим, как будете сотрудничать.
— Спасибо...
На улице Анна Петровна остановилась и посмотрела на сына:
— Игорь, я последний раз тебя выручаю. Если ещё раз во что-то влезешь — сама в милицию сдам.
— Понял, мам.
— И работу нормальную ищи. Хватит бездельничать.
— Найду.
— А машину эту продавай. На честные деньги купишь.
— Хорошо, мам.
Настя проводила их взглядом. Хорошо, что у парня есть мать с характером. Может, ещё удастся его на правильный путь направить.
А вот Семёнову будет несладко. Завтра его ждёт неприятный сюрприз — когда поймут, что шантажистская схема провалилась.
Предыдущая глава
Вечером Настя позвонила Рыбакову:
— Владимир Николаевич, дело движется. Завтра Семёнова вызывают на допрос.
— А что будет с моими фотографиями?
— Изымут как вещественные доказательства. А потом уничтожат.
— Слава богу... А с женой как дела?
— Как дела-то?
— Лучше стало. Говорить начали нормально. Она даже суп сварила сегодня — первый раз за неделю.
— Это хороший знак.
— Да... И ещё она сказала — хочет познакомиться с вами. Поблагодарить за помощь.
— Не нужно благодарить. Просто больше не врите друг другу.
— Постараемся. А сколько вам заплатить?
— Сколько сочтёте нужным. У меня фиксированных расценок нет.
— Хорошо. Завтра принесу.
На следующий день Семёнова действительно вызвали в прокуратуру. А через день вся строительная братия узнала о том, что директор "Монолит-строя" занимается шантажом конкурентов.
Дело получило широкую огласку — журналисты растащили историю по газетам. Репутация фирмы была подмочена, несколько крупных заказчиков отказались от услуг.
Самого Семёнова взяли под подписку о невыезде — бегать было некуда, семья, бизнес. Игорь получил условный срок за сотрудничество со следствием, а вот Семёнову дали три года реального лишения свободы.
Через месяц после закрытия дела Настя встретила Анну Петровну в магазине. Пожилая женщина выглядела уставшей, но спокойной.
— Анастасия Петровна! — обрадовалась она. — Как хорошо, что встретились!
— Здравствуйте, Анна Петровна. Как дела? Как сын?
— Работает теперь. На стройке устроился — простым рабочим, но честно зарабатывает. — В голосе женщины слышалась гордость. — И пить бросил. Говорит, надоело жизнь по помойкам искать.
— А машину продал?
— Продал. Деньги отдал тому Рыбакову — в качестве компенсации морального ущерба. Сам предложил.
— Молодец. Значит, совесть проснулась.
— Проснулась. Знаете, он мне недавно сказал — "Мама, спасибо, что не дала мне окончательно опуститься." Я чуть не заплакала.
Настя улыбнулась. Хорошо, когда история заканчивается если не счастливо, то хотя бы правильно. Семьи сохранились, преступники понесли наказание, а главное — люди извлекли уроки из случившегося.
— А как поживает семья Рыбакова?
— О! — оживилась Анна Петровна. — Как-то в очереди за хлебом встретила его жену. Говорит — муж стал совсем другим человеком. Внимательным, заботливым. Цветы приносит, с детьми возится.
— Испугался, что потеряет семью?
— Наверное. А может, правда понял, что чуть не лишился самого дорогого ради минутного увлечения.
— Жаль, что многие понимают это только после потрясений.
— Зато понимают! — философски заметила Анна Петровна. — Лучше поздно, чем никогда.
Они ещё немного поговорили о жизни, о том, как трудно иногда бывает направить близких на правильный путь. Потом разошлись — каждая к своим заботам.
По дороге домой Настя думала о том, что каждое расследование — это не просто раскрытие преступления. Это история человеческих судеб, ошибок и исправлений, потерь и обретений.
Рыбаков чуть не потерял семью из-за мимолётной страсти, но в итоге она стала крепче. Игорь мог стать профессиональным преступником, но мудрость матери и собственный испуг вернули его к нормальной жизни.
А Семёнов? Он выбрал месть вместо честной конкуренции и поплатился за это карьерой, репутацией, свободой. Его фирма разорилась, жена подала на развод, дети отказались с ним общаться.
"Странно устроена жизнь, — размышляла Настя. — Одни люди после падения поднимаются и становятся лучше. Другие окончательно ломаются и уже не могут найти дорогу назад."
Дома её ждал очередной звонок:
— Анастасия Петровна? Меня зовут Марина. У меня проблема... Я думаю, что муж меня убить хочет.
— Почему так думаете?
— Он... он стал очень странно себя вести. И я нашла у него дома яд.
— Какой яд?
— Крысиный. Большую банку купил. А крыс у нас нет.
— Понятно. А вы давно замужем?
— Пять лет. И всё было хорошо, пока я не узнала про его измены.
— И что случилось, когда узнали?
— Я ему всё высказала. Может, слишком резко. Он очень обиделся, сказал, что я ему жизнь испортила.
— А развестись он не предлагал?
— Предлагал. Но у нас общий бизнес, квартира. При разводе придётся всё делить пополам.
— А если вас не станет?
— Тогда всё достанется ему.
Настя вздохнула. Опять семейная драма, опять человеческие страсти. Но на этот раз речь может идти о жизни и смерти.
— Марина, где вы сейчас находитесь?
— Дома.
— Немедленно уходите оттуда. Снимите номер в гостинице, к подругам уезжайте — куда угодно, только не оставайтесь дома одна.
— Но он же не решится...
— А вы уверены? Готовы жизнью рисковать?
Долгая пауза. Потом испуганный шёпот:
— Нет... не готова.
— Тогда собирайте самые необходимые вещи и уезжайте. А завтра встретимся, обсудим, как быть дальше.
— Хорошо... Я к сестре поеду.
— Правильно. И ни в коем случае мужу не говорите, где находитесь.
— А если он хороший? Если я всё выдумала?
— Если выдумали — ничего страшного не произойдёт. А если не выдумали...
— Понятно. Еду к сестре.
Настя положила трубку и потянулась. Длинный день, много эмоций, новое дело на подходе.
Предыдущая глава 12:
Далее глава 14
Читайте в 09:00 мск и в 13:00 мск короткие рассказы