Глава 12
— Шантажируют? — переспросила Настя, останавливаясь у входа в метро. — А кто звонит?
— Меня зовут Владимир Николаевич Рыбаков. Можем встретиться? По телефону такие вещи не обсуждают.
В голосе мужчины слышались усталость и отчаяние. Видимо, довели человека до ручки.
— Хорошо. Где встретимся?
— А можно у вас дома? Или в каком-нибудь тихом кафе? Только чтобы народу поменьше было.
— Давайте в кафе "У камина" на Тверской. Знаете такое?
— Найду. Через час устроит?
— Устроит.
Рыбаков оказался мужчиной лет сорока пяти, среднего роста, в дорогом костюме. Но костюм был помят, галстук съехал набок, а глаза красные от бессонницы.
— Анастасия Петровна? — он встал при её появлении. — Владимир Николаевич. Спасибо, что согласились встретиться.
— Садитесь, рассказывайте, что случилось.
Рыбаков нервно оглянулся по сторонам, убедился, что рядом никого нет:
— У меня строительная фирма. Небольшая, но работаем хорошо, заказы есть. И вот неделю назад мне позвонил незнакомый человек.
— Что сказал?
— Сказал, что знает кое-что интересное о моих делах. И предложил встретиться.
— И вы встретились?
— Да. В парке "Сокольники". Приехал мужчина лет тридцати пяти, представился Игорем. Показал мне фотографии.
— Какие фотографии?
Рыбаков помолчал, потер лицо руками:
— Понимаете... у меня есть жена, двое детей. Семья хорошая, дружная. Но полгода назад я... как бы это сказать... увлёкся одной женщиной.
— Завели роман?
— Да. Глупость полная, сам понимаю. Но она такая... красивая, умная. А дома всё по накатанной — быт, дети, заботы.
— И что, этот Игорь вас фотографировал?
— Видимо, да. Показал снимки, где мы с Оксаной... с этой женщиной... в ресторане сидим… в её квартиру входим.
— Компрометирующие фотографии?
— Ну да. Там видно, что мы не просто друзья.
— И что он потребовал?
— Сначала деньги. Сто тысяч рублей за молчание.
— Вы заплатили?
— А что оставалось? Если жена узнает... она подаст на развод, детей заберёт. Да и бизнес может пострадать — у нас семейная фирма, жена соучредитель.
— И после того, как заплатили, он отстал?
— Как бы не так! Через три дня звонит снова. Говорит — нужно ещё двести тысяч.
— А фотографии отдал?
— Сказал, что отдаст, когда получит всю сумму.
— Какую всю сумму?
— Вот в том-то и дело — он не называет конечную цифру. Говорит, что требования будут поступать по мере необходимости.
Настя кивнула. Классическая схема шантажа — выкачать из жертвы максимум денег, растягивая процесс.
— Владимир Николаевич, а связь с этой Оксаной прервали?
— Конечно! В тот же день всё закончил. Объяснил ситуацию, она поняла.
— А она не могла подстроить этот шантаж?
— Оксана? — удивился Рыбаков. — Да что вы! Она сама в шоке была. Говорила, что тоже боится — у неё муж военный, может убить, если узнает.
— Понятно. А этот Игорь как выглядит?
— Обычный такой парень. Среднего роста, тёмные волосы, спортивное телосложение. Одет нормально, но не богато.
— Машина есть?
— Ездит на старой "десятке". Синей.
— А голос запомнили? Акцент какой-то?
— Говорит нормально, по-московски. Голос обычный, ничего особенного.
— Хорошо. А номер телефона его знаете?
— Он всегда звонит с разных номеров. Наверное, карты покупные использует.
— Когда должен следующий раз звонить?
— Завтра. Сказал, что ждет ответа — буду ли платить дальше или нет.
— А вы что решили?
— Не знаю! — с отчаянием воскликнул Рыбаков. — Если не заплачу — пошлёт фотографии жене. Если заплачу — будет доить до бесконечности.
— А сколько у вас денег?
— Ну... какие-то накопления есть. Но если он будет требовать каждую неделю, скоро разорюсь.
— А в милицию обращаться не хотите?
— Боюсь. Вдруг там тоже всё всплывёт? Участковые — народ болтливый, могут жене рассказать.
Настя понимала его опасения. Провинциальная милиция действительно славилась любовью к сплетням.
— Владимир Николаевич, а может, лучше самому жене рассказать? Честно, сразу? Покаяться, попросить прощения?
— Думал об этом... Но боюсь. Лена очень принципиальная. Может, и простила бы, а может, и нет.
— А если не расскажете, а она узнает от шантажиста — будет ещё хуже.
— Это да...
— Ладно, давайте пока попробуем поймать этого Игоря. А там решим, что делать дальше.
— Поймать? А как?
— Завтра, когда он позвонит, назначьте встречу. Скажите, что готовы заплатить. А я прослежу за ним, выясню, кто такой.
— А если он заподозрит что-то?
— Не заподозрит. Главное — ведите себя естественно.
— А потом что?
— А потом посмотрим. Может, у него есть слабые места. Или ещё жертвы. Шантажисты редко ограничиваются одним человеком.
Рыбаков кивнул:
— Хорошо. А сколько вам заплатить?
— Пока ничего. Сначала результат, потом деньги.
— Спасибо. Честное слово, уже легче стало — хоть не один с этой проблемой.
На следующий день в три часа дня Игорь позвонил Рыбакову:
— Ну что, решение принял?
— Принял. Буду платить.
— Умничка. Завтра в семь вечера, площадь Революции, у памятника. Принесёшь двести тысяч.
— А фотографии?
— Фотографии получишь, когда все долги закроешь.
— А сколько всего нужно?
— Пока не знаю. Зависит от обстоятельств.
Связь прервалась. Рыбаков тут же позвонил Насте:
— Анастасия Петровна, завтра в семь, площадь Революции.
— Хорошо. Я буду рядом.
Площадь Революции в семь вечера кишела народом — час пик, все спешили домой с работы. Настя заранее заняла позицию возле книжного лотка, откуда хорошо просматривался памятник.
Рыбаков пришёл без пяти семь, нервно оглядывался. В руках — чёрный портфель с деньгами. Лицо бледное, руки дрожат.
"Бедняга", — подумала Настя. "Первый раз в такой ситуации. Хорошо ещё, что не обморок хватил от волнения."
Ровно в семь к памятнику подошёл молодой мужчина в джинсах и кожаной куртке. Тот самый Игорь — среднего роста, тёмные волосы, спортивная фигура. Лицо обычное, в толпе не выделишь.
— Владимир Николаевич? — окликнул он.
— Да, это я.
— Деньги принёс?
— Принёс. — Рыбаков протянул портфель. — А фотографии где?
— Фотографии потом. Сначала проверю содержимое.
Игорь открыл портфель, быстро пролистал пачки банкнот:
— Нормально. Все двести тысяч на месте.
— А теперь отдавайте снимки!
— Какие снимки? — усмехнулся шантажист. — Я же говорил — фото получишь, когда все долги закроешь.
— Но я же заплатил!
— Заплатил часть. Остальное — в следующий раз.
— Сколько ещё нужно?
— Пятьсот тысяч. До конца месяца.
— Откуда у меня такие деньги?!
— Это твои проблемы. Займи, продай что-нибудь, кредит возьми.
— А если не найду?
— Тогда завтра же твоя жена получит красивые фотографии. И директор фирмы, где работает твоя любовница.
Рыбаков побледнел ещё больше:
— Вы же говорили...
— Я говорил, что буду молчать, пока ты платишь. Но твоими финансовыми проблемами не интересуюсь.
— Дайте хотя бы месяц!
— Даю. До тридцатого числа. Не соберёшь деньги — материалы уходят адресатам.
Игорь закрыл портфель и направился к выходу с площади. Настя пошла следом, стараясь держаться на расстоянии.
Шантажист не спешил, шёл спокойным шагом. Свернул в переулок, где стояла та самая синяя "десятка". Сел за руль и поехал в сторону центра.
Настя остановила такси и попросила водителя следовать за синей десяткой
Игорь остановился у обычной девятиэтажки в спальном районе.
"Интересно, — подумала она, — живёт в простой квартире, а деньги такие требует. Либо жадный очень, либо не для себя старается."
Игорь поднялся на четвёртый этаж. Настя осторожно шла следом и видела в какую квартиру он вошел. На двери висела табличка "Семья Орловых".
Запомнив адрес, Настя вышла на улицу и позвонила Рыбакову:
— Владимир Николаевич, как прошла встреча?
— Ужасно! Он требует ещё пятьсот тысяч!
— Я слышала. А вы где сейчас?
— Еду домой. Что жене скажу — не знаю. Откуда такие деньги взять?
— Не паникуйте. Я узнала, где он живёт. Завтра займёмся этим вопросом плотнее.
— А вдруг он правда фотографии пошлёт?
— Не пошлёт. Пока вы платите, ему выгодно молчать.
— А если перестану платить?
— Тогда либо рассказывайте жене сами, либо готовьтесь к разоблачению.
— Ужас какой...
— Владимир Николаевич, а скажите — у вас в фирме есть враги? Конкуренты?
— Ну... конкуренты есть, конечно. Строительный бизнес жёсткий.
— А кто-то мог специально следить за вами?
— Не знаю... Может быть.
— Подумайте. Кому выгодно вас дискредитировать?
— Есть одна фирма — "Монолит-строй". Мы у них крупный заказ отбили в прошлом году.
— Расскажите подробнее.
— Строили торговый центр. Они претендовали на этот контракт, но мы предложили лучшие условия.
— И что, сильно обиделись?
— Директор их, Семёнов, угрожал. Говорил — ещё пожалеете, что связались с нами.
— Интересно. А этот Семёнов как выглядит?
— Мужчина лет пятидесяти, полный такой, лысоватый.
— Не похож на нашего Игоря.
— Нет, конечно. Но у него наёмники могут быть.
— Может быть. Завтра проверим эту версию.
Утром Настя отправилась в домоуправление, где жил Игорь. Домоуправша оказалась болтливой тётенькой, охотно рассказывающей о жильцах:
— Орловы? Знаю, конечно! Игорь с матерью живёт, четвёртый этаж.
— А что за человек этот Игорь?
— Да так себе парень. Работы постоянной нет, перебивается случайными заработками.
— А мать что скажет?
— Анна Петровна? Женщина хорошая, но замученная. Сын её совсем с пути сбился.
— В каком смысле?
— Да пьёт он, дебоширит. А недавно вообще какие-то большие деньги появились.
— Откуда?
— Да кто ж его знает! Говорит — подработка нашлась. А какая подработка, если он полгода нигде не работал?
— А машину когда купил?
— Месяц назад. До этого пешком ходил или на автобусе ездил.
Картина прояснялась. Игорь недавно начал заниматься шантажом, и Рыбаков, скорее всего, не первая жертва.
— А ещё что-нибудь странное замечали?
— Да так... стал часто по телефону разговаривать. Раньше у него вообще мобильного не было.
— А с кем разговаривает?
— Не знаю. Но по голосу слышно — дела какие-то обсуждает.
— Спасибо за информацию.
— А что он натворил?
— Пока разбираемся.
Настя вышла из подъезда и увидела, что синяя "десятка" отсутствует. Значит, Игорь уехал по делам.
Она устроилась в кафе напротив и стала ждать. Через час машина вернулась. Игорь вышел с полными пакетами продуктов — видимо, в магазин ездил.
Но что-то в его поведении насторожило Настю. Парень всё время оглядывался, будто за ним кто-то следил. А поднявшись в подъезд, долго стоял у окна на лестничной площадке, высматривая что-то на улице.
"Профессиональная паранойя, — подумала Настя. — Или чувствует, что дело принимает нежелательный оборот."
А может, и не паранойя вовсе. Возможно, он понял, что жертва не так проста.
Настя решила не рисковать и отошла подальше от здания. Устроилась на скамейке в соседнем дворе, откуда была видна парковка с синей "десяткой".
Ждала до вечера. В семь часов Игорь снова вышел из подъезда, сел в машину и поехал в центр города. Настя последовала за ним на такси.
Шантажист остановился у ресторана "Прага". Но в ресторан не пошёл, а встал под фонарём и стал ждать. Через десять минут к нему подошёл мужчина в дорогом пальто.
Настя присмотрелась внимательнее. Мужчина лет пятидесяти, полноватый, лысоватый... Точно в описание того самого Семёнова из конкурирующей фирмы!
Они о чём-то поговорили минуту-другую. Семёнов протянул Игорю конверт, получил взамен пакет. Потом быстро ушёл в сторону метро.
"Так, — подумала Настя, — теперь всё становится ясно. Игорь работает на Семёнова. А в пакете, наверняка, фотографии Рыбакова."
Настя проследила за Семёновым. Тот сел в чёрный джип и поехал в сторону офисного центра на Садовом кольце. Настя на такси за ним.
Здание оказалось знакомым — там располагались офисы нескольких строительных фирм. На втором этаже светились окна "Монолит-строя".
Семёнов поднялся именно туда. Значит, предположение подтвердилось — это он стоит за шантажом Рыбакова.
Настя достала телефон и набрала номер Рыбакова:
— Владимир Николаевич, у меня новости. И хорошие, и плохие.
— Какие?
— Хорошие — я знаю, кто за всем этим стоит. Плохие — ваши фотографии уже переданы заказчику.
— Боже мой! А кто заказчик?
— Семёнов из "Монолит-строя".
— Этот сволочь! Значит, месть за тендер!
— Видимо, да. Хочет вас дискредитировать перед женой и партнёрами.
— А что теперь делать?
— Есть два варианта. Первый — идти в милицию с заявлением о шантаже.
— А второй?
— Опередить его. Рассказать жене правду самому, пока он не успел.
— Но тогда всё равно скандал будет!
— Будет. Но хотя бы вы будете выглядеть честным человеком, который сам признался в ошибке. А не тем, кого поймали с поличным.
Долгое молчание в трубке. Потом тихий голос:
— А есть третий вариант?
— Какой?
— Заплатить всё, что требуют. Может, отстанут.
— Владимир Николаевич, вы же понимаете — не отстанут никогда. Как только узнают, что вы готовы платить любые деньги, запросят ещё больше.
— А если я разорюсь?
— Тогда фотографии всё равно пустят в ход. Получается, что вы и деньги потеряете, и семью.
— Ужас...
— Поэтому лучше сразу взять быка за рога. Идите к жене, рассказывайте всё честно. А завтра подавайте заявление на Семёнова.
— А если жена не простит?
— А если простит? Люди способны на понимание, если видят искреннее раскаяние.
— Не знаю... Страшно очень.
— Страшно. Но другого выхода нет. Либо вы управляете ситуацией, либо ситуация управляет вами.
— Хорошо. Попробую поговорить с Леной сегодня вечером.
— Удачи. И помните — честность лучше, чем ложь. Даже если больнее.
Связь прервалась. Настя посмотрела на светящиеся окна "Монолит-строя" и покачала головой. Как же люди усложняют себе жизнь! Вместо честной конкуренции — грязные методы. Вместо откровенного разговора — ложь и обман.
Впрочем, работы от этого меньше не становилось. Завтра придётся составлять отчёт для Рыбакова и думать, как лучше оформить дело против Семёнова.
А пока можно ехать домой. День выдался тяжёлый, хочется покоя и тишины.
Предыдущая глава 11:
Далее глава 13 выйдет завтра в 07:07 мск
В 13 и 15 мск читайте короткие рассказы