Марина Петровна сидела на кухне и смотрела в окно, когда в дверь позвонили. Она не ждала гостей в этот пасмурный четверг, муж Виктор Семенович был на даче, разбирал старые инструменты, а она собиралась заняться консервацией огурцов.
— Мама, открывай! — послышался бодрый голос старшего сына Артема.
Марина Петровна встрепенулась, быстро сняла фартук и поспешила к двери. Артем приезжал редко, всегда был занят своим бизнесом, совещаниями, какими-то важными делами. Она радовалась каждому его визиту, как празднику.
— Темочка! — Она распахнула дверь и застыла.
Сын стоял на пороге в дорогом сером костюме, при галстуке, с кожаным портфелем в руке и широкой улыбкой на лице. Рядом с ним возвышалась огромная коробка, перевязанная красной лентой.
— Сюрприз! — объявил Артем, внося коробку в прихожую. — Где папа?
— На даче... А что это? — Марина Петровна с любопытством смотрела на загадочную упаковку.
— Это ваше счастье, мам, — Артем прошел на кухню, поставил коробку на стол и торжественно развязал ленту. — Смотри!
Внутри лежали глянцевые буклеты с видами моря, пальм, роскошных бассейнов. Марина Петровна взяла один из них дрожащими руками.
— «Изумрудное побережье. Пятизвездочный курорт. Всё включено», — прочитала она вслух. — Тема, это что?
— Это ваш с папой отпуск, — гордо произнес сын. — Три недели в Греции. Я всё оплатил, всё организовал. Вылет через полтора месяца. Вам только чемоданы собрать.
Марина Петровна опустилась на стул. Сердце колотилось где-то в горле. Греция. Море. Три недели. Они с Виктором всю жизнь мечтали о таком путешествии, но всегда откладывали. Сначала на детей копили, потом на свадьбу Артема, потом младшему сыну Денису помогали с учебой...
— Тема, родной, это же безумно дорого, — прошептала она. — Зачем такие траты?
— Мам, ну хватит уже! — Артем присел рядом, взял ее за руку. — Вы всю жизнь на нас угробили. На меня, на Дениса. Работали не покладая рук. Пора и вам пожить для себя. Я хорошо зарабатываю, могу себе позволить порадовать родителей.
Слезы подступили к глазам. Марина Петровна смотрела на сына, и ей казалось, что он сейчас такой же, каким был в детстве — заботливый, внимательный, всегда готовый помочь.
— Спасибо, сынок, — она крепко обняла его. — Ты не представляешь, как это для нас важно.
— Представляю, — Артем погладил ее по плечу и отстранился. — Но есть один момент, который нам нужно обсудить. Деловой такой момент.
— Какой момент? — Марина Петровна почувствовала легкий укол тревоги.
— Мам, ты же знаешь, что я давно слежу за рынком недвижимости. У меня сейчас появилась возможность выгодно вложиться, но не хватает активов. И я подумал... — Он помолчал, выбирая слова. — Вы с папой всё равно собирались передать нам с Денисом эту квартиру. Рано или поздно. Но мы оба понимаем, что Денис не готов к такой ответственности.
Марина Петровна замерла. Куда-то исчезло радостное волнение, осталась только настороженность.
— Что ты имеешь в виду?
— Я предлагаю честную сделку, — Артем достал из портфеля какие-то документы. — Вы оформляете на меня дарственную на квартиру. Прямо сейчас. А я, в свою очередь, официально прописываю вам пожизненное право проживания. Вы до конца дней будете жить здесь, никто вас не тронет. Юридически всё чисто и прозрачно. И в качестве благодарности за доверие — вот эта поездка в Грецию. Всё честно, всё по-семейному.
Тишина повисла в кухне так тяжело, что, казалось, можно было разрезать ножом. Марина Петровна смотрела на глянцевые буклеты, на документы, на лицо сына — холодное, расчетливое, деловое.
— Ты хочешь нашу квартиру? — медленно проговорила она.
— Не хочу, а предлагаю взаимовыгодный обмен, — поправил Артем. — Мам, давай без сентиментов. Это не просто квартира, это актив стоимостью в несколько миллионов. Денис всё равно не сможет ею распорядиться. Ты же знаешь, какой он. Живет в своих облаках, рисует картины, которые никто не покупает, перебивается случайными заработками. Ему дай волю — он продаст свою долю первому встречному за копейки, потому что у него опять денег не будет. А я сохраню это имущество, приумножу его. Для семьи. Для будущих внуков.
— А как же Денис? — голос Марины Петровны дрожал. — Ему тоже полагается доля.
— Мам, будь реалисткой, — жестко произнес Артем. — Денису сорок лет. Он так и не смог устроить свою жизнь. Вечно без денег, вечно с какими-то проблемами. Вы его всю жизнь на шее таскаете. Он твой любимчик, я понимаю, но это не значит, что ему нужно отдавать половину квартиры. Зачем? Чтобы он ее профукал? Или привел сюда какую-нибудь подружку, которая его обманет и заставит продать всё?
Марина Петровна чувствовала, как внутри всё сжимается от боли. Она смотрела на Артема и не узнавала его. Где тот мальчик, который защищал младшего брата во дворе? Где тот юноша, который делился с Денисом карманными деньгами?
— Это неправильно, Тема, — тихо сказала она. — Мы не можем лишить Дениса его доли. Он тоже наш сын.
— Мам, я не прошу лишить его, — нетерпеливо произнес Артем. — Я прошу сделать так, как будет лучше для всех. Я позабочусь о Денисе, когда придет время. Дам ему денег, помогу. Но квартира должна быть под моим управлением. Иначе это будет катастрофа.
Он положил документы на стол, поверх буклетов с греческими пейзажами.
— Подумайте с папой. Но недолго. Путевки нужно активировать, иначе они сгорят, и я потеряю деньги. У вас есть неделя.
После его ухода Марина Петровна так и осталась сидеть на кухне. Буклеты манили яркими красками — лазурное море, белоснежный песок, счастливые люди в шезлонгах. А рядом лежали документы — сухие, официальные, холодные.
Когда вечером вернулся Виктор Семенович, она молча передала ему и то, и другое.
Муж читал долго, хмурился, потом отложил бумаги и посмотрел на жену.
— Значит, путевка в Грецию в обмен на квартиру и на то, чтобы лишить Дениса наследства?
— Он говорит, что Денису нельзя доверять, — Марина Петровна отвела глаза. — Что он всё равно всё потеряет.
— А сам-то Артем лучше? — резко спросил Виктор Семенович. — Такой практичный, такой деловой. Готов родного брата обобрать, лишь бы получить квартиру. И нас на крючок посадить — пожизненное проживание! Ты понимаешь, что это значит? Захочет — и выставит нас на улицу. Найдет лазейку в законе, и мы окажемся ни с чем. Куда пойдем? К Денису, в его съемную однушку на окраине, где еле-еле он сам помещается?
Марина Петровна закрыла лицо руками.
— Но это же Греция, Витя... Мы столько лет мечтали...
— Мечтали, — согласился муж. — Но не за такую цену. Не за счет младшего сына. Не за счет собственной совести.
На следующий день Марина Петровна позвонила младшему сыну и попросила приехать. Денис появился вечером — растрепанный, в старой куртке, с пятнами краски на джинсах. Он обнял мать, поздоровался с отцом и сел за стол, где всё ещё лежали буклеты и документы.
— Что случилось? — спросил он, разглядывая бумаги. — Вы в Грецию собрались?
Марина Петровна и Виктор Семенович переглянулись. Потом, запинаясь, пересказали ему визит Артема и его предложение.
Денис слушал молча, его лицо постепенно каменело. Когда родители замолчали, он откинулся на спинку стула и криво усмехнулся.
— Понятно. Значит, старший брат решил, что я неудачник, который не заслуживает наследства. Что я всё пропью или продам. Хорошо, что вы мне рассказали.
— Денис, мы ничего не решили! — поспешно сказала Марина Петровна, чувствуя, как слезы подступают к глазам. — Мы с папой против этого. Мы не можем так с тобой поступить.
— А почему бы и нет? — с горечью спросил сын. — Артем прав в одном — я действительно неудачник. Сорок лет, а живу в съемной квартире, рисую картины, которые никому не нужны, перебиваюсь случайными заработками. Он успешный бизнесмен, у него всё получается. Может, и правда лучше отдать всё ему?
— Прекрати! — строго произнес Виктор Семенович. — Ты наш сын, и у тебя есть право на эту квартиру. Точка. Мы никуда не поедем, и квартиру Артему не отдадим.
Денис посмотрел на отца, потом на мать. В его глазах плескалась боль и благодарность.
— Но вы же хотели в Грецию... Всю жизнь об этом мечтали...
— Мечты — это одно, а справедливость — другое, — твердо сказал Виктор Семенович. — И потом, мне что-то страшновато. Вдруг Артем своё слово не сдержит? Вдруг мы останемся на улице?
— Вы правильно решили, — тихо проговорил Денис. — Только брат вам этого не простит. Он же считает, что всё правильно рассчитал.
— Пусть не прощает, — Виктор Семенович сгреб документы и буклеты и бросил их в мусорное ведро. — Зато спать спокойно будем.
На следующее утро Виктор Семенович позвонил старшему сыну.
— Артем, мы с мамой всё обсудили. Спасибо за щедрое предложение, но путевки мы брать не будем. И квартиру оформлять на тебя тоже не будем.
В трубке повисла долгая, звенящая тишина.
— Вы серьезно? — наконец прозвучал голос Артема, ледяной, как зимний ветер. — Вы отказываетесь от роскошного отдыха ради какой-то ерунды? Или это Денис вас накрутил? Рассказал, какой я плохой, как я хочу его обидеть?
— Решение наше, — твердо ответил отец. — И Денис здесь ни при чем. Мы не готовы сейчас распоряжаться квартирой и не хотим ущемлять одного сына ради другого.
— Значит, вы выбрали его, — в голосе Артема прорезалась злость. — Выбрали непутевого художника-неудачника, который вам в жизни ничем не помог, вместо меня, который всегда вас поддерживал, всегда помогал деньгами. Отлично. Поздравляю с мудрым выбором, — он бросил трубку.
С этого дня Артем перестал звонить. Не приезжал на семейные обеды, не отвечал на сообщения. Марина Петровна страдала, плакала по ночам, но решения не меняла.
Прошло несколько недель. Однажды вечером в дверь позвонили. Виктор Семенович открыл и увидел на пороге соседку с третьего этажа, Валентину Ивановну.
— Виктор Семеныч, простите, что беспокою, — она явно нервничала. — Я тут хотела спросить... Вы случайно квартиру не продаете?
— Что? — опешил Виктор Семенович. — С чего вы взяли?
— Да видела я тут вашего сына, старшего, с каким-то мужчиной в костюме. Они ходили по подъезду, что-то обсуждали, мерили шагами. Тот мужчина в блокнот записывал. Я подумала, может, риелтор...
Сердце у Виктора Семеновича упало. Он поблагодарил соседку и закрыл дверь. Марина Петровна, услышав разговор, побледнела.
— Витя, что это значит?
— Это значит, что Артем не отступился, — мрачно произнес муж. — Он ждет, когда мы умрем, чтобы получить квартиру. И уже строит планы.
— Но ведь Денис тоже имеет право...
— Артем найдет способ обойти его, — Виктор Семенович сжал кулаки. — Он же у нас такой практичный, такой деловой. Миром правят деньги и законы, как он говорит, а не семья.
Марина Петровна расплакалась. Она плакала не от страха, а от горького разочарования в старшем сыне, от осознания, что для него они с мужем — это не родители, а просто временные владельцы ценного актива.
В тот же вечер Денис, узнав о визите Артема с риелтором, пришел к родителям.
— Нужно действовать, — сказал он. — Иначе после вашей смерти Артем сделает всё, чтобы выжить меня из квартиры. Он способен на многое.
— Что ты предлагаешь? — спросил отец.
— Идти к юристу. Защитить свои права и мои тоже. Законно.
На следующей неделе втроем они посетили юридическую консультацию. Пожилой специалист, выслушав их историю, кивнул с пониманием.
— Классическая ситуация, — вздохнул он. — К сожалению, очень распространенная. Ваш старший сын не первый и не последний, кто пытается обойти родственников в вопросах наследства. Я вам советую составить завещание. Пропишите четко — квартира делится поровну между обоими сыновьями. Это лишит старшего надежды на единоличное владение.
— А он не сможет оспорить завещание? — насторожился Виктор Семенович.
— Сможет попытаться, но это сложно и долго. Главное — оформить всё правильно, у нотариуса, с медицинскими справками о вашей дееспособности. Тогда шансов оспорить будет минимум.
Супруги так и поступили. Через неделю завещание было готово и заверено. Квартира после их смерти должна была делиться строго пополам между Артемом и Денисом.
Виктор Семенович позвонил старшему сыну и холодно сообщил о своем решении.
Артем долго молчал, потом рассмеялся — коротко, зло.
— Ну что ж, поздравляю. Вы официально уравняли в правах успешного человека и неудачника. Надеюсь, вы не пожалеете, когда ваш любимчик приведет в дом какую-нибудь проходимку, которая обманет его и заставит продать его долю за бесценок. Или, что еще хуже, он сам пропьет деньги. Но это уже будет не моя проблема.
— Нет, Артем, — тихо ответил отец. — Твоя проблема в том, что ты забыл, что такое семья. Для тебя мы — это просто актив. А Денис — конкурент. Но мы для тебя всегда будем родителями. И двери нашего дома для тебя открыты. Если ты вспомнишь, что когда-то любил нас не за квартиру.
Артем повесил трубку. Больше он не звонил.
Прошло полгода. Жизнь вошла в новое русло — спокойное, но с привкусом грусти. Денис стал чаще приходить к родителям, помогал по дому, приносил свои новые картины. Марина Петровна развешивала их по стенам, и квартира наполнялась красками и жизнью.
Однажды Денис принес небольшой конверт.
— Это вам, — сказал он, протягивая его матери.
Марина Петровна открыла конверт и вынула две путевки. Не в Грецию, не в пятизвездочный отель. В небольшой пансионат в Крыму, в Коктебель. Скромно, просто, но с видом на море.
— Я продал три картины, — застенчиво пояснил Денис. — Одному коллекционеру. Получилось не так много, но на путевки хватило. На неделю. Это не Греция, конечно...
Марина Петровна обняла сына и расплакалась. Но это были другие слезы — светлые, теплые.
Они поехали втроем — родители и младший сын. Пансионат оказался старым, совковым, с потертой мебелью и скрипучими кроватями. Питание было простым, далеким от «всё включено». Но они гуляли по набережной, собирали камешки на пляже, пили дешевое вино на веранде и смотрели на закаты.
Сидя вечером у моря, Виктор Семенович взял жену за руку.
— Знаешь, а мы всё правильно сделали, — тихо сказал он.
Марина Петровна смотрела на Дениса, который стоял у кромки воды и что-то набрасывал в блокноте — наверное, новую картину. Ветер трепал его волосы, волны шуршали о гальку, и в этой простой картине было больше счастья, чем в самом роскошном курорте.
— Да, — кивнула она. — Всё правильно.
Они не купили себе роскошь. Они сохранили себе семью. Пусть не всю — Артем сделал свой выбор. Но ту часть, которая осталась, стала крепче, честнее, настоящей.
А глянцевые буклеты с греческими пейзажами так и остались лежать в мусорном ведре — яркие, красивые и фальшивые, как та любовь, которую пытались купить за них.
Вопросы для размышления:
- Можно ли считать поступок Артема полностью рациональным с экономической точки зрения, или за его логикой скрывается что-то более глубокое — например, желание доказать родителям свою ценность через материальный успех?
- Если бы Денис оказался действительно безответственным человеком, который мог бы растратить или потерять свою долю наследства, изменилось бы ваше отношение к решению родителей — или справедливость важнее прагматизма при любых обстоятельствах?
Советую к прочтению: