Дмитрий стоял у окна своей квартиры и смотрел, как черный «Лексус» его тестя Виктора Ивановича медленно выезжает со двора. В машине сидели его жена Ольга и их пятилетний сын Максим. Мальчик помахал ему рукой из окна, и Дмитрий машинально помахал в ответ, хотя знал, что его уже не видят.
Машина скрылась за поворотом, а он все стоял, прижавшись лбом к холодному стеклу.
Это был уже пятый раз за последние восемь месяцев. Пятый раз, когда его семью забирали на выходные, а его оставляли дома. Как ненужную вещь. Как лишнего человека.
В первый раз Дмитрий даже обрадовался. Можно посмотреть хоккей с друзьями, заказать суши, поиграть в приставку до утра. Свобода, черт возьми! Во второй раз он уже не радовался, но смирился. В третий — начал задавать вопросы. В четвертый — злился молча. А сейчас, в пятый раз, внутри него что-то окончательно сломалось.
Квартира погрузилась в тишину, которая давила на уши. Дмитрий прошелся по комнатам: гостиная, где они с Максимом строили крепость из подушек; кухня, где Ольга по утрам пела, готовя завтрак; детская, заваленная машинками и конструкторами. Без них дом превратился в склеп.
Все началось в прошлую пятницу. Ольга пришла с работы сияющая, поцеловала его и объявила:
— Родители приглашают нас с Максимом на дачу! На все выходные! Папа хочет научить Макса рыбачить, а мама печет твои любимые пироги с капустой.
— Нас? — переспросил Дмитрий, откладывая телефон. — Это включая меня?
Ольга на мгновение замялась. Ее улыбка стала натянутой.
— Ну... ты же знаешь папу. Он говорит, что ты его раздражаешь своими замечаниями про политику. И вообще, ему кажется, что ты смотришь на него свысока. Да и тебе, наверное, скучно будет. Мы же будем просто отдыхать, ничего особенного.
— Со своим сыном и женой? — Дмитрий почувствовал, как внутри разгорается злость. — Скучно с собственной семьей?
— Не начинай, пожалуйста, — Ольга отвернулась к холодильнику. — Это всего на два дня. Выспишься нормально. А мы проведем время с родителями. Они так редко видят Максима.
— Редко? — не сдержался Дмитрий. — Они видят его чаще, чем я! Каждые выходные вы у них!
— Потому что ты никогда не хочешь ехать! — вспыхнула жена.
— Потому что меня туда не приглашают! — повысил голос Дмитрий.
Максим выглянул из своей комнаты с испуганным лицом, и они оба замолчали. Разговор был окончен. Как всегда, ничего не решив.
Виктор Иванович, отец Ольги, был человеком старой формации. Бывший военный, дослужившийся до полковника, он в девяностые открыл строительную фирму и неплохо на этом заработал. Для него существовали четкие понятия: настоящий мужчина, настоящая работа, настоящая жизнь. И Дмитрий, финансовый аналитик в международной компании, в эти понятия не вписывался.
— Бумажки перекладываешь, — как-то сказал тесть за праздничным столом, — числа в компьютере гоняешь. А что ты руками сделать можешь? Полку повесить? Кран починить?
Дмитрий тогда промолчал, хотя хотел ответить, что он обеспечивает семью не хуже, чем это делал Виктор Иванович в его годы. Но он промолчал. Как всегда.
Теща, Людмила Сергеевна, была мягче, но вся ее доброта и забота были направлены только на Ольгу и Максима. Дмитрий для нее был просто фоном, частью декораций в жизни дочери. Она никогда не интересовалась его работой, его делами, его мнением. Он просто не существовал в ее картине мира.
И Ольга... Ольга выросла в этой системе. Где папа всегда прав. Где папино слово — закон. Где муж — это кто-то внешний, а настоящая семья — это родители.
Дмитрий опустился на диван и уткнулся лицом в ладони. Телефон завибрировал — сообщение от Ольги. Он открыл его: фотография Максима с удочкой в руках, мальчик улыбается во весь рот. Подпись: "Поймал первую рыбку! Папа гордится!"
Сердце сжалось от боли. Папа гордится. Не он, Дмитрий, отец мальчика, а дед. И самое страшное — в этом сообщении не было ни слова о нем. Ни "мы скучаем", ни "как ты там", ни "жаль, что тебя нет с нами". Просто отчет.
Дмитрий написал: "Молодец, Макс! Я тобой горжусь". Отправил. Долго смотрел на экран. Ответа не было.
Он встал и начал ходить по квартире. В голове крутилась одна мысль: так больше продолжаться не может. Он не будет сидеть дома, как наказанный школьник, пока его семью забирают от него. Он не будет выпрашивать приглашения. Он отец и муж. И он имеет право быть рядом со своими близкими.
Решение пришло внезапно и показалось безумным. Но чем дольше Дмитрий о нем думал, тем более правильным оно казалось.
Он просто поедет туда. Без звонка, без предупреждения. Приедет и скажет: я соскучился по семье. Посмотрит в глаза Виктору Ивановичу и заявит о своем праве быть частью этой семьи. Не на словах, а на деле.
Через двадцать минут Дмитрий уже бросал в сумку футболку, джинсы и зарядку для телефона. Еще через десять сидел за рулем своей старенькой «Тойоты» и вбивал в навигатор адрес дачи тестя.
Сердце колотилось, руки слегка дрожали. Но назад дороги не было.
Дорога заняла почти три часа. Дмитрий ехал молча, без музыки, лишь изредка сжимая руль сильнее, когда представлял предстоящую встречу.
Самый вероятный исход — ледяное молчание и взгляды, полные упрека. Виктор Иванович умел давить молчанием так, что хотелось провалиться сквозь землю. Ольга будет нервничать и шипеть на него украдкой. Людмила Сергеевна начнет суетиться и делать вид, что все в порядке, хотя атмосфера будет такой, что хоть ножом режь.
Но Дмитрий был готов ко всему этому. Потому что оставаться дома, в этой оглушительной тишине, было еще хуже.
Дача находилась в элитном поселке за городом. Двухэтажный дом из красного кирпича, ухоженный газон, беседка с мангалом, небольшой пруд. Все идеально, как на картинке из журнала.
Дмитрий припарковался у ворот и глубоко вздохнул. В беседке он разглядел Виктора Ивановича, который с сосредоточенным видом переворачивал шашлыки на мангале. Рядом, за столом, сидела Людмила Сергеевна и чистила овощи. Ольга стояла рядом с ней, что-то рассказывала и смеялась. А на лужайке возле пруда Максим гонялся за стрекозой с сачком в руках.
Картинка идеальной семьи. Только без него.
Дмитрий вышел из машины и закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал неожиданно громко. Виктор Иванович обернулся первым. Его лицо на мгновение застыло в удивлении, а потом стало непроницаемым, как маска.
— Папа! — крик Максима разорвал тишину.
Мальчик бросил сачок и помчался к отцу так быстро, что чуть не упал. Дмитрий присел на корточки и поймал сына в объятия, прижал к себе изо всех сил. Горло сдавило комом.
— Пап, ты приехал! Ты видел, какую рыбу я поймал? Огромную! Дедушка сказал, что я молодец!
— Видел фотографию, сынок. Ты настоящий рыбак, — Дмитрий поцеловал мальчика в макушку и поднял глаза.
В беседке все застыли. Ольга стояла с овощечисткой в руке, ее лицо выражало смесь шока и тревоги. Людмила Сергеевна прижала ладонь к груди, словно у нее перехватило дыхание. Виктор Иванович положил щипцы на мангал и медленно вытер руки о фартук, не сводя с зятя тяжелого взгляда.
Дмитрий взял Максима за руку и направился к ним.
— Здравствуйте, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Извините за вторжение.
— Дима, что случилось? — первой заговорила Ольга, быстро подходя к нему. — Что-то произошло?
— Ничего не произошло, — ответил он, глядя ей в глаза. — Просто соскучился по семье. Решил, что проведу выходные с вами. Если я, конечно, не помешаю.
Последние слова он произнес, переведя взгляд на тестя. Виктор Иванович стоял неподвижно, его челюсть напряглась.
— Гости, как известно, приходят без приглашения, — процедил он сквозь зубы. — Места хватит всем.
— Какой сюрприз! — слишком бодро воскликнула Людмила Сергеевна, вскакивая со скамьи. — Димочка, иди, садись! Сейчас чаю налью, шашлык почти готов. Ты же, наверное, голодный с дороги...
— Спасибо, Людмила Сергеевна, — Дмитрий сел за стол, Максим тут же забрался к нему на колени и обхватил руками шею.
Ольга подошла ближе и наклонилась к нему.
— Ты хотя бы мог предупредить, — прошептала она, и в ее голосе звучал не гнев, а растерянность.
— А меня предупредили, когда планировали эту поездку? — так же тихо ответил Дмитрий.
Она вздрогнула, словно он ударил ее, и отстранилась. Больше ничего не сказала, только вернулась к столу и принялась нарезать помидоры с такой силой, будто они были виноваты во всем.
Атмосфера была настолько напряженной, что казалось, воздух сейчас треснет. Людмила Сергеевна суетилась, подавая чай, хлеб, соленья, стараясь заполнить молчание хоть какими-то звуками. Дмитрий пил чай, гладил Максима по голове и чувствовал на себе тяжелый взгляд тестя.
Виктор Иванович снял шашлыки с мангала, разложил по тарелкам и принес к столу. Сел напротив зятя, налил себе водки в рюмку, выпил залпом, не чокаясь ни с кем.
— Ну что, — наконец заговорил он, — как дела на работе? Числа по-прежнему в столбик складываешь?
Дмитрий почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения, но сдержался.
— Все по-прежнему, Виктор Иванович. Анализирую, прогнозирую, рекомендую. Вот недавно помог компании сэкономить два миллиона на налогах. Вполне себе реальные деньги, как видите.
— О, конечно, — тесть усмехнулся. — Только это не то, что руками сделать. Не то, что дом построить или машину починить. Бумажная работа.
— Папа, пожалуйста, — вмешалась Ольга.
— Что "пожалуйста"? Я правду говорю! Вот мы в наше время работали так, что руки болели, спина ломило. А эти... — он махнул рукой в сторону Дмитрия, — сидят в офисах с кондиционером и думают, что они трудятся.
Дмитрий положил вилку на тарелку. Все, хватит.
— Виктор Иванович, — сказал он спокойно, но твердо. — Я уважаю вашу работу и ваш путь. Вы построили бизнес с нуля, обеспечили семью, это заслуживает уважения. Но то, что я делаю, тоже работа. Я тоже обеспечиваю свою семью. Может, не так, как вы, может, по-другому. Но это не делает мою работу менее важной. И не делает меня менее мужчиной.
Наступила тишина. Людмила Сергеевна замерла с чайником в руках. Ольга уставилась на мужа с широко открытыми глазами. Максим молчал, чувствуя напряжение.
Виктор Иванович откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
— Ну-ну, — протянул он. — Характер появился.
— Он всегда был, — ответил Дмитрий. — Просто я молчал. Потому что не хотел конфликтов. Но молчание не решает проблем, оно их накапливает.
Тесть долго смотрел на него, изучающе, словно видел впервые.
— Значит, тебе не нравится, что тебя не зовут?
— Мне не нравится, что меня исключают из жизни моей семьи, — твердо сказал Дмитрий. — Максим — мой сын. Ольга — моя жена. И я хочу быть с ними. Не потому что обязан, а потому что хочу. Потому что это моя семья.
Вопросы для размышления:
- Кто на самом деле виноват в сложившейся ситуации — тесть Виктор Иванович, жена Ольга или сам Дмитрий, который молчал слишком долго? Или проблема глубже, чем вина конкретного человека?
- Как вы думаете, что было бы, если бы Дмитрий продолжал молчать и принимать ситуацию? Могла ли семья сохраниться в долгосрочной перспективе, или его пассивность неизбежно привела бы к разрыву?
Советую к прочтению: