Дочка оттолкнула тарелку с гречневой кашей обеими руками и замотала головой.
Люда зачерпнула кашу ложкой и поднесла к дочери.
- Ложечку за папу?
Маша сжала губы в тонкую полоску и отвернулась к окну. Она даже руки скрестила на груди, чтобы мать точно поняла её решение.
Люда не стала настаивать.
- Хорошо. Тогда за маму?
Маша покосилась на ложку с подозрением, но рот всё-таки приоткрыла.
- Вот умница. А теперь за бабушку?
Дочь проглотила вторую ложку и даже потянулась за третьей. Люда кормила её и старалась не думать о том, почему ребёнок отказывается есть за папу.
Дети капризничают без причины, это нормально, это не значит ничего особенного. Она повторила это себе несколько раз, пока вытирала Маше рот салфеткой.
Потом Люда подошла к окну и тихо выругалась, прикрыв губы ладонью, чтобы дочь не услышала.
Петербург утопал в снегу. Двор их дома на Комендантском проспекте, ещё вчера расчищенный до серого асфальта, превратился в белое холмистое поле.
Машины угадывались только по очертаниям, словно кто-то накрыл их гигантскими простынями. Синий Солярис Люды стоял у третьего подъезда, и над сугробом торчала только чёрная антенна на крыше.
Дворники будто сговорились между собой и дружно сбежали из города. Каждый раз повторялась одна и та же история.
Жильцы исправно платили за уборку территории, а потом сами выходили с лопатами и освобождали свои машины из снежного плена.
Люда посмотрела на часы. Девять утра.
Она обещала маме приехать к десяти, чтобы помочь с готовкой. Завтра у отца день рождения, шестьдесят пять лет, мама хотела накрыть большой стол и позвать всех родственников.
Салаты, холодец, запечённое мясо - всё нужно было приготовить заранее. А Люда даже из двора ещё не выехала.
Она одела Машу, натянула шапку до самых бровей и повязала шарф так, чтобы дочь не мёрзла. Потом достала из кладовки алюминиевую лопату .
Лифт, как обычно в такую погоду, застрял где-то между этажами. Люда спустилась пешком с пятого этажа, неся ребёнка на одной руке и лопату под мышкой другой.
Во дворе было тихо и пусто. Люда усадила Машу в автокресло, включила печку, чтобы в салоне стало теплее, и включила на телефоне мультики про свинку Пеппу.
Дочь уставилась в экран и сразу забыла про мать.
Люда обошла машину и оценила масштаб работы. Снег навалило почти по пояс.
Она вздохнула, подняла лопату и принялась откапывать передние колёса.
Снег был тяжёлым и мокрым, такой особенно трудно разбрасывать. Он налипал на лопату и не хотел слетать в сторону, приходилось каждый раз стряхивать его дополнительным усилием.
Через пятнадцать минут Люда вся промокла под курткой, хотя на улице было минус пять. Пот стекал по спине, руки начинали ныть от непривычной нагрузки.
Она посмотрела на часы. Половина десятого.
К маме она опоздает минимум на полчаса, даже если прямо сейчас закончит с машиной и поедет без пробок.
Люда загребла лопатой очередную порцию снега, подняла её, чтобы бросить в сторону, и замерла на месте.
Она увидела мужа.
Игорь шёл по расчищенной дорожке от угла дома к их парадной. Он был не один.
Рядом с ним шла девушка в короткой бежевой дублёнке, и Игорь держал её за руку. Не просто шёл рядом, а именно держал за руку, переплетя пальцы, как держат близких людей.
Девушка смеялась чему-то и откидывала назад тёмные волосы. Игорь наклонился к ней и сказал что-то на ухо, и она засмеялась ещё громче.
Люда стояла с поднятой лопатой и смотрела на них.
Игорь встал в пять часов утра. Люда проснулась от шума и спросила сквозь сон, куда он собирается в такую рань.
Он ответил, что договорился о собеседовании в ресторане на Васильевском острове, на другом конце города. Сказал, что поедет пораньше, чтобы не застрять в пробках, и что вряд ли вернётся к вечеру, потому что после собеседования нужно будет заполнить документы и пройти стажировку на кухне.
Он поцеловал Люду в лоб, погладил спящую Машу по голове и ушёл.
А теперь он стоял у двери их парадной, в пятидесяти метрах от Люды, и доставал из кармана магнитный ключ. Он был так увлечён своей спутницей, что даже не посмотрел во двор.
Между ними был высокий сугроб, Люду скрывала её же собственная занесённая снегом машина, и Игорь не знал, что жена видит каждое его движение.
Он открыл дверь и придержал её, пропуская девушку вперёд. Он сделал приглашающий жест рукой и слегка поклонился, словно изображал галантного кавалера из старого фильма.
Девушка хихикнула и вошла внутрь. Игорь зашёл следом, и дверь закрылась за ними.
Он знал, что жена с дочерью уедут к родителям с самого утра, и был уверен, что дома никого до вечера не будет.
Люда не знала, сколько времени простояла без движения. Снег на лопате начал подтаивать и падать тяжёлыми мокрыми комьями ей на ботинки.
Она не чувствовала ни холода, ни усталости, ни веса лопаты в руках. Она вообще ничего не чувствовала, кроме странной пустоты внутри, словно кто-то её загипнотизировал.
Потом она увидела мужчину в оранжевой жилетке, и что-то внутри неё сорвалось.
- Эй! - закричала она. - Вы! Да, вы!
Дворник вздрогнул и обернулся. Он стоял у мусорных баков за детской площадкой, дымил и смотрел в телефон.
Лопата лежала у его ног, прислонённая к стене, и явно пролежала там уже долго.
- Вы вообще за что деньги получаете?! Мы платим каждый месяц!
Вы хоть раз нормально почистили двор?! Я тут сама машусь лопатой, а вы стоите и дым пустаете!
Дворник что-то пробормотал в ответ и нехотя взялся за свою лопату. Люда уже не слушала его.
Она сама не понимала, зачем накричала на этого человека. Он не был виноват в том, что она только что увидела.
Ей просто нужно было выпустить наружу хоть часть того, что клокотало внутри. Выплеснуть на кого-нибудь, неважно на кого.
Она выронила лопату и прислонилась спиной к машине. Холодный металл обжёг её даже через куртку, но Люда не отодвинулась.
В машине Маша смотрела мультик и не обращала на мать никакого внимания.
Люда закрыла глаза и начала дышать медленно и глубоко, как учили на курсах йоги, которые она посещала два года назад. Вдох на четыре счёта.
Задержка на два. Выдох на шесть счётов.
Снова вдох.
Она могла прямо сейчас подняться наверх, открыть дверь тихо, чтобы застать их врасплох, устроить скандал прямо в прихожей. Швырнуть в стену свадебную фотографию, которая висела над комодом в спальне.
Собрать вещи мужа в мусорные мешки и выбросить с балкона на снег.
Она представила себе эту сцену. Крики, слёзы, испуганное лицо той девушки, оправдания Игоря.
А потом что?
Или она могла сделать так, чтобы Игорь сам почувствовал то же самое. Чтобы его мир рухнул за одну секунду, как только что произошло с ней.
Чтобы земля ушла у него из-под ног, и он стоял посреди комнаты, не понимая, что происходит, как она только что стояла во дворе с лопатой в руках.
Люда подняла лопату с земли и положила её в багажник. Она села за руль, проверила ремень безопасности на детском кресле и завела двигатель.
- Мы уже едем?
- Да, дочь. Бабушка нас уже заждалась.
Люда выехала со двора, не оглядываясь в зеркала заднего вида на свою парадную.
***
К родителям на Гражданку она добралась только к одиннадцати. Мама открыла дверь и сразу заметила, что с дочерью что-то не так, но ничего не сказала.
Она только молча обняла Люду и забрала у неё Машу, чтобы отнести в комнату, где уже были разложены игрушки и включены мультики на старом телевизоре.
Весь день Люда резала овощи, чистила картошку, натирала морковь на тёрке. Она делала всё это на автопилоте, почти не разговаривала с матерью.
Отец сидел в гостиной и смотрел футбол, иногда выходя на кухню за чаем или бутербродом. Он не заметил, что дочь была рассеянной и молчаливой.
Несколько раз Люда выходила в коридор и доставала телефон из кармана. Она открывала контакты и долго смотрела на одно имя.
Потом убирала телефон обратно. К четырём часам дня она наконец решилась позвонить.
Геннадий Петрович взял трубку после третьего гудка.
- Людочка, здравствуй. Что-то случилось?
Люда ходила в театральную студию для непрофессиональных актёров уже три года. Она пришла туда, когда Маше было несколько месяцев, потому что хотела побороть страх публичных выступлений.
На работе ей приходилось делать презентации для клиентов, и каждый раз она заливалась краской и теряла нить рассуждений. Театральная студия помогла ей справиться с этой проблемой, и Люда продолжала ходить на занятия просто потому, что ей нравилось.
Геннадий Петрович руководил студией уже двадцать лет. Он был невысоким, слегка полноватым мужчиной с густыми чёрными усами и удивительной способностью понимать людей без лишних слов.
Когда Люда объяснила ему, что произошло утром и что она хочет сделать, он не стал читать нотаций и давать советы. Он просто спросил, во сколько ему приехать.
***
Люда вернулась домой к шести вечера. Салаты были готовы и расставлены по пластиковым контейнерам в холодильнике у родителей.
Холодец застывал на балконе, накрытый марлей. Мясо было замариновано и ждало своего часа.
Всё было готово к завтрашнему празднику.
Осталось только последнее дело.
Люда въехала во двор и увидела, что снег за день намело снова. Расчищенные утром дорожки опять скрылись под белым слоем, пусть и не таким толстым, как утром.
Она выругалась сквозь зубы, потом прикрыла рот рукой и посмотрела в зеркало заднего вида на дочь. Маша спала.
Она устала и задремала ещё на подъезде к дому.
Люда кое-как втиснула машину между сугробом и красной Маздой соседей с пятого этажа. Она осторожно отстегнула спящую Машу от детского кресла, подняла её на руки и понесла к парадной.
Дочь была тяжёлой и тёплой, и Люда прижала её к себе крепче, чем обычно.
В квартире пахло выпечкой.
- Ура! - Маша мгновенно проснулась от знакомого аромата и задёргала ногами, требуя, чтобы её поставили на пол. - Папа синнабоны печёт!
Люда опустила дочь на пол и помогла ей снять комбинезон. Она расстегивала молнию медленно, оттягивая момент, когда придётся посмотреть в лицо мужу.
Игорь вышел из кухни в сером фартуке с логотипом креветки. Этот дурацкий фартук ему подарили друзья на годовщину свадьбы, три года назад.
На нём была надпись «Лучший муж и повар» и нарисована мультяшная креветка в поварском колпаке. Игорь любил готовить и особенно гордился своей выпечкой.
Он мог часами возиться с тестом, раскатывать его, смазывать коричной начинкой и сворачивать в рулет. Синнабоны у него получались не хуже, чем в кофейне.
Он подхватил Машу на руки и закружил её по прихожей. Дочь визжала от восторга и требовала ещё.
Потом Игорь остановился, поставил Машу на пол и наклонился к Люде, чтобы поцеловать её в щёку.
Люда отстранилась.
- Я чеснока наелась у мамы. Мы салат с чесноком делали, теперь от меня пахнет за километр.
Игорь пожал плечами и не стал настаивать. Он взял Машу за руку и повёл её на кухню, чтобы показать противень с булочками, покрытыми белой глазурью.
Они поужинали втроём за кухонным столом. Маша ела синнабон и запивала молоком, перепачкав всё лицо глазурью.
Игорь рассказывал о своём дне.
Он описывал ресторан на Васильевском острове: скандинавская кухня, минималистичный интерьер, молодой шеф-повар с амбициями и звездой Мишлен в предыдущем заведении. Он называл имена, описывал блюда из меню, рассказывал о стажировке на кухне, куда его допустили после официальной части собеседования.
Есть большой шанс, что его возьмут помощником повара. Это будет начало новой карьеры.
Маша хлопала в ладоши и тянулась за добавкой синнабонов.
Люда молчала и смотрела на мужа. Он врал легко и уверенно, глядя ей прямо в глаза.
Он даже не запинался, не отводил взгляд, не делал пауз, чтобы придумать следующую деталь. Наверняка он сочинил всю эту историю заранее, ещё вчера или сегодня по дороге домой.
Или погуглил информацию о каком-нибудь реальном ресторане, чтобы описание звучало убедительно.
Люда задавалась вопросом, сколько раз он так врал ей раньше. Сколько командировок, задержек на работе, встреч с друзьями на самом деле были встречами с другими женщинами.
Она не знала ответа, и ей было страшно думать об этом.
- Пора чистить зубы, - сказала она дочери. - Завтра нужно быть бодренькой. Поедем к дедушке на день рождения.
Маша вздохнула и без энтузиазма сползла со стула. Она побрела в ванную, загребая ногами по полу.
Люда подождала, пока дочь скрылась за дверью ванной, и повернулась к мужу.
- К нам скоро придут, - сказала она ровным голосом.
- В смысле? - Игорь поднял брови. - Кто придёт в такое время?
- Сюрприз.
Люда улыбнулась. Это была первая улыбка за весь день, и она далась ей с большим трудом.
***
Маша уснула быстро. Люда поправила одеяло на дочери, убрала с лица прядь волос и тихо вышла из детской, прикрыв за собой дверь.
В ту же секунду раздался звонок в дверь.
Люда пошла открывать.
На пороге стоял Геннадий Петрович. Он был одет в тёмное пальто и держал в руках кожаные перчатки.
Густые чёрные усы придавали ему солидный вид.
- Добрый вечер, - сказал Геннадий Петрович негромко.
Игорь вышел из кухни в прихожую. Он вытирал руки полотенцем и с любопытством разглядывал гостя.
Было видно, что он пытается вспомнить, встречал ли этого человека раньше. Наверное, решил, что это какой-то дальний родственник Люды, дядя или друг семьи, о котором она не рассказывала.
- Проходите на кухню, - сказала Люда гостю. - Я сейчас заварю зеленый чай.
Они прошли на кухню и сели за стол, с которого Люда ещё не убрала остатки ужина. Она поставила чайник на плиту, достала из шкафа три чашки, положила в каждую по пакетику чая.
Потом она повернулась к мужу.
- Я долго думала, - сказала она медленно, глядя Игорю прямо в глаза. - Весь сегодняшний день думала, пока готовила у мамы. И приняла решение.
Маше нужен нормальный папа. Такой, на которого можно положиться.
Игорь нервно улыбнулся. Он явно ждал продолжения и не понимал, к чему клонит жена.
- Это Геннадий, - сказала Люда и указала рукой на гостя. - Мы познакомились два месяца назад на одном мероприятии. Он не печёт синнабоны, зато у него хорошая работа и стабильный доход.
Он вдовец уже пять лет. Для меня он отличная партия.
Игорь перестал улыбаться. Переводил взгляд с Люды на мужчину с усами, потом обратно на Люду, ждал, что она засмеётся, хлопнет его по плечу и скажет, что это шутка.
Какой-то глупый розыгрыш. Но она почему-то не смеялась.
- Это шутка? - спросил он наконец. - Людка, ты что, решила меня разыграть?
- Нет, - ответила Люда. - Одевайся и уходи.
- Что за бред? Кто этот мужик?
Что вообще происходит?
Геннадий Петрович откашлялся. Он сыграл свою роль именно так, как они договаривались по телефону.
- Послушайте, - сказал он негромко, но уверенно. - Людмила давно поняла, что тратит на вас время. Не получилось у вас стать нормальным мужем и отцом, ну что ж, такое бывает.
Не всем дано. Но хотя бы сейчас уйдите достойно.
Не устраивайте сцен, не унижайтесь.
Игорь покраснел ещё сильнее. Он резко встал со стула и посмотрел на Люду, словно пытался найти в её лице хоть какой-то намёк на то, что всё это неправда.
Люда смотрела на него спокойно и без малейшей эмоции на лице.
Игорь развернулся и вышел из кухни. Люда слышала, как он одевается, чертыхается себе под нос.
Они остались вдвоём с Геннадием Петровичем.
Люда выдохнула и опустилась на стул. У неё не было сил стоять, ноги стали ватными и не держали.
- Ну как? - спросил Геннадий Петрович после долгой паузы. - Как я сыграл?
Люда посмотрела на своего знакомого, не улыбнулась, совсем не осталось сил улыбаться.
- На высоте, - сказала она тихо и погладила его по плечу. - Спасибо, Геннадий Петрович. Огромное спасибо.
Она хотела, чтобы Игорь почувствовал то же самое, что чувствовала она утром. Чтобы его мир перевернулся за одну секунду.
Теперь он знал, каково это.
Геннадий Петрович встал из-за стола и направился в прихожую. Надел пальто, застегнул пуговицы и натянул перчатки.
Люда вышла его проводить.
У двери она остановила его.
- Подождите.
Она вернулась на кухню и сложила оставшиеся синнабоны в целлофановый пакет. Булочки ещё были тёплыми.
- Вот, - сказала она, протягивая пакет Геннадию Петровичу. - Возьмите. Угостите свою дочь.
Это единственное, что он действительно делал от души.
Геннадий Петрович взял пакет и кивнул. Он не стал ничего говорить, просто молча пожал Люде руку и вышел.
Люда закрыла за ним дверь и прислонилась к ней спиной. В квартире было тихо, Маша спала в детской, за окном падал снег.
Завтра был день рождения отца. Нужно было встать пораньше, собрать Машу, доехать до родителей.
Нужно было объяснить маме с папой, почему Игорь не приехал, улыбаться гостям и делать вид, что всё в порядке.
Но это всё будет завтра.
А сейчас Люда просто стояла в тёмной прихожей и смотрела на фотографию, которая висела над комодом. На ней они с Игорем были молодыми и счастливыми, только что расписались в загсе и держали в руках бокалы с шампанским.
Она сняла фотографию со стены и положила её в ящик комода, под старые счета и инструкции от бытовой техники.
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌