Катя шла по терминалу Шереметьево в направлении выхода на посадку к своему старичку Ту-214. До начала работы оставалось семь минут, и она катила свой форменный чемодан на колёсиках, мысленно перебирая список дел на сегодня: проверить аварийное оборудование, пересчитать комплекты питания, улыбаться.
Зазвонил телефон. Катя хотела отклонить вызов, потому что перед рейсом она никогда не отвечала на звонки, но это был муж.
Лёня звонил редко, обычно писал сообщения, и Катя решила, что случилось что-то важное.
- Всё решено, - сказал Лёня вместо приветствия. - Я посовещался с мамой. Продадим нашу квартиру, так лучше будет!
Катя не сразу поняла, что он имеет в виду. Она подумала, что речь идёт о квартире свекрови, только не о её собственном жилье.
- Какую квартиру? - спросила она.
- Нашу. Пока всё не наладится, поживём у мамы.
Мне нужны деньги на бизнес, ты же всё сама понимаешь.
Катя хотела ответить, но её настиг приступ астмы. Она попыталась вдохнуть глубже, и в груди что-то сжалось, как будто кто-то стянул рёбра ремнём.
Она мучила её уже три года, с тех пор как Катя начала летать на дальние рейсы и меньше времени проводила дома, но сейчас приступ накатывал стремительно и неотвратимо.
Она выронила телефон в сумку, не слыша, что ещё говорит муж, и начала искать ингалятор. Наконец поднесла его ко рту и нажала на кнопку два раза.
Аэрозоль наполнил лёгкие, и Катя закрыла глаза, пытаясь себя дышать медленно и ровно.
Прошла минута. Может быть, две.
Катя открыла глаза, достала телефон и посмотрела на экран.
Муж сбросил вызов.
Она попыталась ему дозвониться, но Лёня выключил телефон, словно боялся, что она его переубедит.
Катя со злостью топнула ногой о мраморный пол терминала.
- Всё в порядке?
Она обернулась, рядом стоял капитан, с которым ей предстояло лететь.
- Да, - Катя выдавила дежурную улыбку. - Всё прекрасно. Подавилась водой.
Капитан перевёл взгляд на её руки, но никакой бутылки воды не увидел.
Капитан чуть нахмурил брови, задержал на ней взгляд ещё на секунду, но ничего не сказал. Видимо, он понял, что Катя придумала первое, что пришло в голову, и решил не ставить её в неловкое положение.
Он кивнул и пошёл к выходу на посадку, а Катя убрала ингалятор в сумку и двинулась следом.
У неё оставалось четыре минуты, чтобы взять себя в руки.
***
За три дня до этого разговора Катя вернулась домой после рейса Москва - Новосибирск - Москва. Самолёт приземлился в Шереметьево в два часа дня, и Катя добралась до квартиры к четырём, что было раньше обычного.
Как правило, она возвращалась вечером, когда Лёня уже спал или делал вид, что спит.
Катя повернула ключ, вошла в прихожую и услышала звук телевизора из гостиной. Она повесила куртку, поставила чемодан и прошла к дверному проёму.
Лёня лежал на диване. На нём была та же серая футболка с пятном от кетчупа, которую он носил три дня назад, когда Катя уезжала.
Пульт покоился в его руке, взгляд был направлен на экран, где шла какая-то передача про ремонт. На столе громоздились пустые бутылки из-под пенного, штук пять или шесть.
Вокруг дивана на полу валялись крошки от чипсов, и Катя подумала, что муж даже не потрудился вынести мусор за три дня.
Она стояла на пороге гостиной и молча наблюдала за этой сценой. Лёня её даже не заметил.
Наконец он почувствовал её присутствие, обернулся и сел на диване.
- О, - сказал он, потирая глаза. - Не ожидал тебя так рано.
Катя обвела взглядом комнату: пыль на полках, грязные следы на полу, будто кто-то ходил в уличной обуви, засохшие разводы на окне.
- Ты мог бы хоть иногда мыть полы, - сказала она. - Или хоть что-то делать по дому. Меня не было всего три дня, Лёня.
Три дня.
Лёня поковырял пальцем в зубах, посмотрел на неё с выражением лёгкого недоумения, потом пожал плечами и отвернулся к телевизору.
- Не мужицкое это дело.
Катя могла бы сейчас устроить скандал, напомнить ему, что это она оплачивает все счета, но слишком устала.
Она развернулась и пошла в ванную. Открыла кран, выдавила в воду полфлакона пены и опустилась в горячую воду.
Единственное, чего ей хотелось - полежать так часа два, ни о чём не думая, никого не слыша.
Не прошло и пяти минут.
Он постучал в дверь ванной.
- Кать! Раз ты раньше вернулась, сваргань чего-нибудь на ужин.
Я голодный.
Катя стиснула кулаки. Она почувствовала, как всё тело начинает трястись от злости, от бессилия, от усталости, и поняла, что если откроет рот, то закричит.
Поэтому она набрала в лёгкие побольше воздуха, погрузилась под воду с головой и закричала туда, в толщу воды и пены, так громко, как только могла. Пузырьки поднялись к поверхности и лопнули беззвучно.
Лёня ничего не услышал.
***
Странно было вспоминать всё это сейчас, стоя в проходе между креслами самолёта с подносом в руках. Катя смотрела на пассажиров, поправляла им подголовники, отвечала на вопросы о времени полёта, и думала о том, что десять лет назад не поверила бы, что её жизнь станет такой.
Тогда всё было иначе. Тогда Лёня был другим человеком.
Или, может быть, она просто видела в нём то, что хотела видеть.
Они познакомились, когда обоим было по девятнадцать. Он приехал к её общежитию на мотоцикле, в кожаной куртке, с улыбкой во всё лицо, и предложил покататься.
Катя села к нему за спину, обняла за талию, и они поехали куда-то за город, на какое-то озеро, где пили дешёвое вино и целовались до рассвета.
Через год, летом, он снова приехал к ней на мотоцикле.
- Садись, - сказал он. - Поедем в Крым.
Они ехали через всю страну четыре дня. Спали в палатке, ели консервы у костра, останавливались в маленьких посёлках, чтобы заправиться и купить хлеба.
Катя тогда думала, что это самое большое приключение в её жизни.
На берегу, на закате, Лёня попросил её закрыть глаза. Она закрыла.
Он взял её за руку и надел на палец что-то маленькое и холодное. Катя открыла глаза и увидела колечко, сделанное из проволоки от пробки шампанского.
- Выходи за меня, - сказал Лёня. - Я сверну для тебя горы. Ты ни в чём не будешь нуждаться, обещаю.
Катя тогда завизжала от счастья, прыгнула ему на шею и повисла на нём, обхватив ногами. Она была самой счастливой девушкой на свете.
Она не представляла жизни без Лёни. Она верила каждому его слову.
Горы он так и не свернул, а она так и не перестала нуждаться. Только теперь обеспечивала себя сама.
- Девушка! Девушка, можно вас?
Катя моргнула и будто пришла в себя. Рядом сидел мужчина лет сорока пяти в сером свитере.
Он сильно вцепился в подлокотники кресла, на лбу выступила испарина. Рядом с ним сидела женщина примерно того же возраста, видимо жена, и она смотрела на мужа с усталым беспокойством.
- Я вам говорю, это всё ненадёжно, - сказал мужчина, обращаясь к жене, но достаточно громко, чтобы слышали все вокруг. - Это же Ту-214. Советский самолёт.
Я читал в интернете, что их расконсервировали. Понимаешь, что это значит?
Достали откуда-то со складов, кое-как подлатали и снова в небо.
- Миша, пожалуйста, успокойся, - сказала жена. - На нас люди смотрят.
- Пусть смотрят! Может, они тоже хотят знать правду!
Этому самолёту лет тридцать, не меньше! У меня «девятка» в двадцать лет начала рассыпаться, а это самолёт!
Летающий гроб!
Несколько пассажиров обернулись. Катя заметила, как женщина у окна напряглась, а молодой парень через проход достал телефон, видимо чтобы записать происходящее.
Катя поставила поднос на пустое сиденье рядом и присела на корточки у кресла мужчины так, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Она специально не нависала над ним, чтобы он не чувствовал себя подавленным.
- Меня зовут Катя, - сказала она спокойно. - Можно я расскажу вам кое-что о нашем самолёте?
Мужчина посмотрел на неё с недоверием, но кивнул в знак согласия.
- Вы правы, что Ту-214 проходили консервацию, - начала Катя. - Но это слово означает не совсем то, что вы думаете. Когда мы слышим «расконсервировали», мы представляем что-то вроде старой машины, которую бросили во дворе под снегом, а потом откопали и завели.
Так?
Мужчина снова кивнул.
- На самом деле это очень сложная техническая процедура. Все двигатели заполняют специальным маслом, все отверстия герметизируют, электронику защищают от влаги.
Самолёт хранят в ангаре при определённой температуре, и специалисты регулярно его осматривают. Это не ржавый остов на задворках аэродрома.
Это, скорее, спящий механизм, который ждёт своего часа.
- Но ему всё равно много лет, - сказал мужчина, уже не так громко.
- У самолётов возраст измеряется иначе, чем у автомобилей. Главное - это лётные часы и циклы взлётов-посадок.
Этот борт стоял на хранении много лет, поэтому налетал гораздо меньше часов, чем некоторые относительно новые машины, которые эксплуатировались интенсивно. Ресурс у него почти нетронутый.
Жена мужчины смотрела на Катю с благодарностью.
- И вы не боитесь на нём летать? - спросил мужчина.
- Я летаю на таких самолётах каждую неделю. Это моя работа.
Мужчина немного расслабил хватку, но всё ещё был бледным.
- Я читал, что люди отказываются летать и едут поездом, - сказал он тише. - Лучше уж до Владивостока неделю на поезде.
- Некоторые действительно выбирают поезд, - согласилась Катя. - Это их право. Но если бы я считала, что летать на этих самолётах опасно, я бы здесь не работала.
Мужчина посмотрел на неё долгим взглядом, потом кивнул и откинулся на спинку кресла.
- Спасибо, - сказала его жена.
Катя улыбнулась ей. На этот раз улыбка вышла почти искренней.
***
Рейс завершился в десять вечера по московскому времени. Такси подъехало вовремя.
Всю дорогу от аэропорта до дома Катя нервно перебирала пальцами, будто крутила невидимую монету по костяшкам.
Такси остановилось у подъезда. Катя расплатилась картой, вытащила чемодан из багажника и поднялась на свой этаж.
Она достала ключи и попыталась вставить ключ в замочную скважину.
Ключ не подошёл.
Она попробовала вставить ключ ещё раз, хотя уже понимала, что это бессмысленно. Замок стоял новый.
Катя швырнула связку ключей на бетонный пол.
Она стояла перед дверью собственной квартиры и не могла войти. Развернулась и побежала вниз по лестнице.
На улице она увидела, что такси ещё не уехало. Водитель сидел в машине и листал что-то в телефоне.
Катя подбежала к нему, волоча за собой чемодан на колёсиках.
- Подождите! - она постучала в окно. - Мне нужно по другому адресу. Срочно.
Водитель пожал плечами, убрал телефон и включил зажигание.
***
Через пятнадцать минут такси остановилось у панельной пятиэтажки. Это был район, где жила свекровь.
Катя бывала здесь несколько раз в год, на днях рождения и праздниках, и каждый раз с трудом заставляла себя улыбаться этой женщине.
Она нажала на кнопку звонка и не отпустила палец.
У свекрови был старый советский звонок, громкий и пронзительный. Свекровь много лет жаловалась на этот звонок, говорила, что от него у неё болит голова, что нужно поставить новый, мелодичный.
Но так и не поставила.
Катя считала секунды. Три.
Пять. Семь.
Десять.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла свекровь в халате и с бигудями на голове, посмотрела на Катю с выражением растерянности и испуга, как будто никак не ожидала увидеть её здесь.
- Катя? - она отступила на шаг. - Ты что... Я не ожидала...
Катя не стала ждать приглашения, отодвинула свекровь плечом и вошла в прихожую. На вешалке рядом с дверью висела куртка мужа.
Она запустила руку во внутренний карман куртки и сразу же нащупала связку ключей.
- Что ты творишь?!
Лёня вышел из гостиной с пультом от телевизора в руке.
Катя повернулась к нему, подняла свободную руку и показала ему фигу. Потом свекрови.
- Вот вам, а не моя квартира!
Свекровь подскочила к ней с выражением праведного гнева на лице.
- Это и Лёнечкина квартира тоже! Он там прописан!
Катя посмотрела на свекровь таким серьезным, металлическим взглядом, что та осеклась и отступила на шаг.
- У твоего любимого Лёнечки, - сказала Катя сквозь зубы, чётко выговаривая каждое слово, - по жизни ничего нет!
Лёня хотел было что-то сказать, но Катя не стала слушать. Она развернулась, вышла из квартиры и хлопнула дверью.
***
То же такси стояло у подъезда. Водитель, кажется, уже начал понимать, что вечер будет долгим.
Катя села на заднее сиденье и назвала предыдущий адрес.
Через пятнадцать минут она стояла у собственной двери и вставляла в замок ключ из связки мужа. Ключ подошёл.
Катя вошла в прихожую и включила свет.
Она столько терпела.
Пять лет назад, когда первый бизнес мужа прогорел, она сказала себе: ничего, бывает, он встанет на ноги. Четыре года назад, когда прогорел второй бизнес, она сказала себе: он просто ищет своё дело, нужно потерпет.
Два года назад она перестала что-либо себе говорить и просто тянула всё на себе молча.
А они с его мамашей решили продать её квартиру, чтобы вложить деньги в очередной мифический бизнес. И пока она работала в небе, успокаивала нервных пассажиров, улыбалась через силу, они сменили замок в её двери.
Катя достала телефон и вызвала такси.
***
В отделении полиции на ночном дежурстве было почти пусто. За стойкой сидел молодой сержант и заполнял какие-то бумаги.
Он поднял голову, когда Катя подошла, и посмотрел на неё с выражением усталого безразличия.
- Я хочу написать заявление, - сказала она. - Сегодня в моей квартире незаконно сменили замок посторонние люди!
Через полторачаса Катя сидела в кабинете следователя. На экране монитора перед ним проигрывалась запись с камеры видеонаблюдения из её подъезда.
На видео было чётко видно: свекровь стоит у двери квартиры Кати рядом с каким-то мужчиной, который достаёт инструменты и начинает снимать старый замок.
Мужа Кати на записи не было. Он, видимо, в это время сидел внутри и смотрел телевизор.
Ждал, когда за него всё сделают, как обычно.
Свекровь задержали в тот же вечер.
Муж не заставил себя долго ждать, позвонил.
- Ты с ума сошла?! - заорал Лёня, как только она ответила. - Мою мать забрали в полицию! Мою мать!
Из-за какого-то замка!
Катя слушала его крик и смотрела, как за окном светлеет небо. Облака были розовыми и оранжевыми, как тогда, в Крыму, когда он надел ей на палец колечко из проволоки и пообещал свернуть горы.
- Не звони мне больше, - сказала она. - Я подаю на развод.
- Ах, вот оно как...
Катя нажала на кнопку завершения вызова и заблокировала его.
Она полежала ещё минуту, глядя в потолок. Потом встала, открыла окно и впустила в комнату свежий утренний воздух.
Рейс до Казани у неё был в двенадцать. Оставалось четыре часа.
Катя достала из шкафа чистую форму, разложила её на спинке стула и пошла в душ.
В половине одиннадцатого она уже ехала в такси в сторону Шереметьево. За окном проплывала Москва, обычная утренняя Москва с пробками и спешащими людьми, и Катя смотрела на неё так, будто видела впервые.
В терминале она встретила того же капитана.
- Сегодня лучше?
Катя улыбнулась.
- Да, - сказала она. - Сегодня гораздо лучше.
Пожалуйста, поставьте ваш великолепный лайк ❤
А если нажмёте "Подписаться" - будет супер 🙌