Глеб посмотрел в окно машины. Мимо проходила молодая пара с коляской. Мужчина нёс сумки, женщина катила коляску, оба улыбались.
Обычная семья. Счастливая. Без секретов.
Он ушёл с вахты ради такой же жизни. Устроился на работу в город.
Хотел быть ближе к семье.
А в итоге?
Он нажал «Отправить».
Дождался ответа, завёл машину и поехал не домой, а к брату.
***
— Серьёзно? — Андрей уставился на него. — Ты думаешь, что оба не твои?
— Не знаю. Но Маша родилась ровно через девять месяцев после их встреч. А Артём... — Глеб замолчал. — Когда Жанна забеременела, мы встречались всего полгода. Может, она ещё не порвала с Игорем тогда.
— Это же... — Андрей налил чай обоим. — Если окажется правдой, брат, ты понимаешь, что это значит?
— Предательство.
— И двое чужих детей.
Глеб выпил залпом. Не почувствовал вкуса.
— Я должен знать. Иначе сойду с ума.
Андрей кивнул.
— Тогда действуй. Но будь готов к любому результату.
***
На следующее утро Глеб вернулся домой. Жанна была на кухне, готовила завтрак. Глаза красные, лицо опухшее.
— Где ты был? — спросила она тихо.
— У Андрея. Думал.
— И... что решил?
— Пока ничего. Мне нужно время.
Она кивнула, отвернулась к плите.
День прошёл в мучительном молчании. Вечером Жанна увела детей гулять. Глеб зашёл в аптеку, купил ватные палочки и пакетики с застёжкой.
Ночью вошёл в детскую. Постоял над кроватями. Достал пакетики.
Через час всё было готово. Три образца. Плюс его собственный.
Утром отвёз конверт в частную клинику на другом конце города. Анонимно. Оплата наличными. Результаты на почту через пять дней.
***
Эти пять дней были адом.
Глеб ходил на работу, возвращался домой, ужинал с семьёй. Всё как обычно. Но внутри росла пустота.
Он смотрел на Артёма и думал: «А вдруг чужой?»
Смотрел на Машу и думал: «А вдруг не моя?»
Жанна пыталась вести себя обычно. Готовила, убирала, укладывала детей. Несколько раз пыталась заговорить, но Глеб отмахивался:
— Не сейчас.
По ночам она тихо всхлипывала, отвернувшись к стене. Он лежал рядом, глядя в потолок, и молчал.
На четвёртый день она спросила:
— Ты простишь меня?
— Не знаю.
— Я правда не изменяла. Только разговоры.
Глеб промолчал. Потому что не верил. Три месяца тайных встреч с бывшим — и только разговоры? Кто в такое поверит?
***
Глеб открыл почту. Новое письмо от лаборатории. Результаты.
Сердце колотилось. Руки вспотели. Он закрыл дверь кабинета. Сел. Глубоко вдохнул.
Кликнул. Руки дрожали.
Полина — его.
Артём — нет.
Маша — нет.
Глеб медленно закрыл ноутбук.
Десять лет назад он держал новорождённого Артёма. Плакал от счастья. Целовал Жанну: «Спасибо за сына».
Первое слово — «папа». Учил ходить, ездить на велосипеде, плавать.
Возвращения с вахты. Глеб мчался домой, не чувствуя усталости. Ещё в подъезде слышал топот маленьких ног. Дверь распахивалась — и Артём с Полиной летели к нему наперегонки:
— Папа приехал! Папа!
Артём вцеплялся в ногу, Полина требовала на руки. Оба не отпускали его до самого вечера.
— Пап, ты надолго? — спрашивал Артём за ужином, держа его за руку.
— На целый месяц, сынок.
— Ура! Пойдём на рыбалку?
И они ходили. Артём на его плечах: «Я самый высокий!».
Артём в первом классе, сжимает его руку у школы: «Пап, не уходи».
Артём на рыбалке, засыпает у него на плече в лодке.
Чужой ребёнок. Неверная жена.
Глеб сидел неподвижно. Внутри — пустота. Ни злости, ни боли. Просто ничего.
Потом накатило всё разом: ярость, обида, отчаяние.
Он схватил телефон. Набрал номер Андрея:
— Не мои.
— Что?
— Артём и Маша. Чужие. Только Полина моя.
Андрей был в шоке.
— Что теперь?
— Не знаю. Еду к тебе.
***
Андрей открыл дверь, обнял молча.
— Все эти годы, — прохрипел он. — Десять лет жил во лжи.
— Ты точно проверил? Может, ошибка?
Глеб швырнул распечатку на стол. Андрей прочитал. Лицо вытянулось.
— Вот же... оба от Игоря?
— Кто же ещё? Она три месяца с ним встречалась прошлой весной. Маша родилась ровно через девять месяцев. А Артём... видимо, она одновременно со мной встречалась и с Игорем.
— Что делать будешь? — спросил Андрей.
— Уйду. Заберу свою дочь.
— А Артём?
— Не мой сын, — Глеб посмотрел брату в глаза. — Чужой ребёнок. Пусть Игорь берет на себя ответственность. Оба его.
— Жёстко.
— Справедливо.
Андрей помолчал.
— А как объяснишь? Артёму? Он же думает, ты его отец.
— Скажу правду. Пусть знает.
— Ему десять лет, Глеб...
— И что? Значит, я должен дальше жить во лжи? Растить чужого ребёнка, зная, что он не мой? Каждый день смотреть на него и вспоминать, что жена меня обманывала?
Андрей вздохнул.
— Понимаю. Но пацану-то каково будет?
— А мне каково? — Глеб встал. — Все эти годы я любил сына, которого у меня никогда не было. Жил в семье, которой не существовало. Всё — ложь. Всё.
Он вышел на балкон. Руки снова дрожали — но теперь от злости.
Андрей вышел следом.
— Когда скажешь ей?
— Сегодня. Сейчас поеду.
— Хочешь, я с тобой?
— Нет. Сам разберусь.
***
Глеб вернулся домой к вечеру. Дети уже спали. Жанна сидела на кухне с чашкой чая.
Увидела его — вскочила:
— Глеб, я так рада, что ты...
Он молча положил распечатку на стол.
Жанна взяла. Взгляд скользнул по строчкам. Лицо побледнело. Чашка выскользнула из рук, разбилась о пол.
— Это... это...
— Ты изменила дважды, — сказал Глеб ровно, глядя ей в глаза. — Родила двоих детей от Игоря. Врала мне.
— Нет... нет, это ошибка... — она схватилась за стол. — Я не... с Игорем ничего не было!
— Тест не ошибается. Я проверял в лучшей лаборатории города.
— Но как... я не понимаю... — Жанна опустилась на стул. Руки тряслись. — С Игорем правда ничего не было... только разговоры...
— Хватит врать! — Глеб ударил кулаком по столу. — Хватит! Артём — его сын! Маша — его дочь! А ты всё ещё отрицаешь!
Жанна зарыдала, закрыв лицо руками.
— Я не знала... с Артёмом я правда не знала...
— Как ты могла не знать?!
— Мы... — она всхлипнула, — когда мы с тобой только начали встречаться... я ещё иногда виделась с Игорем... пару раз... я думала, что Артём от тебя... я хотела, чтобы он был от тебя...
— Но он не от меня, — холодно сказал Глеб. — Он от него. И ты это знала. Могла проверить, но не стала. Потому что тогда бы всё рухнуло.
Жанна молчала, рыдая.
— А Маша? — продолжил Глеб. — С ней ты тоже «не знала»?
Молчание.
— Жанна. Отвечай.
— Я... — она подняла голову. Глаза красные, лицо в слезах. — Я догадывалась. Но надеялась... думала, может, от тебя... мы же тоже тогда... тогда ты был дома...
— Значит, знала, — Глеб отвернулся. — Родила чужого ребёнка, зная, что он может быть не мой. И молчала.
— Прости меня... — Жанна встала, шагнула к нему. — Умоляю, прости... я была слабая... глупая... испугалась...
— Не трогай меня, — он отстранился. — Я ухожу. Завтра заберу вещи.
— Нет! — Жанна схватила его за руку. — Не делай этого! Дети...
— Не мои дети, — Глеб высвободился. — Твои и Игоря. Пусть он теперь растит.
— Игорь... — лицо Жанны исказилось от ужаса. — Ты не можешь... ты же не скажешь ему?!
— Почему нет? Он отец. Должен знать. И платить алименты.
— Нет! — она вцепилась в его куртку. — Глеб, пожалуйста, не говори ему! Он...
— Что «он»?
Жанна затряслась. Опустилась на пол, обхватив его ноги.
— Он не такой, каким кажется. Когда выпивает, он другой. Страшный. Кричит. Ломает вещи. Я видела это, когда мы встречались в молодости. Потому и бросила его. Он пугал меня.
Глеб остановился.
— И что?
— Если он узнает, что Артём и Маша — его дети... — Жанна рыдала, — он может потребовать встреч. А если напьётся... я боюсь за них. Он непредсказуемый. Может накричать. Может...
— Надо было раньше думать головой, — холодно сказал Глеб.
— Я не хотела! — она всхлипнула. — Я не планировала! Всё само вышло!
— Ничего «само» не выходит. Ты встречалась с ним втайне. Родила от него двоих детей. И теперь боишься последствий.
Он наклонился, заглянул ей в глаза:
— Это твои проблемы, Жанна. Не мои.
Она судорожно вдохнула.
— Если ты расскажешь Артёму правду... — прошептала она, — если скажешь, что Игорь его отец... ты разрушишь ему жизнь. Ему десять лет. Он не поймёт. Будет думать, что он плохой. Что из-за него всё рухнуло.
Глеб выпрямился. Посмотрел на плачущую женщину у своих ног. Ту, которую любил десять лет.
Или думал, что любил.
— Хорошо, — сказал он медленно. — Я промолчу.
Жанна всхлипнула от облегчения.
— Но с условиями, — добавил он жёстко.
Она подняла голову. В глазах — надежда и страх.
— Я ухожу и забираю Полину с собой. Она не должна расти в семье, построенной на лжи. Ты не можешь быть для неё примером. Она не станет как ты. А Артём и Маша остаются с тобой.
— Глеб...
— Молчи. Я не закончил, — он присел перед ней на корточки. — Артём не узнает правды. Пока не вырастет. Ему скажешь, что мы развелись из-за твоего поступка. Что ты причинила мне боль, которую я не смог простить. Не из-за него. Из-за тебя. Просто скажи, что не сошлись характерами. Но он должен знать, что виновата ты, а не я.
— А Маше?
— Маше скажешь правду, когда придёт время.
Жанна кивнула, утирая слёзы.
— А Игорю? Ты не скажешь?
— Пока нет. Но если ты хоть раз попытаешься настроить Артёма против меня, если скажешь ему, что я бросил вас просто так — я расскажу всё. И ему, и Игорю. С доказательствами. Понятно?
— Понятно, — прошептала она.
— Алименты, — продолжил Глеб, вставая. — Я не буду платить алименты. Если нужны деньги — требуй с Игоря через суд. Или выкручивайся сама.
— Но он узнает...
— Это твои проблемы, — холодно сказал Глеб. — Ты родила от него двоих детей и скрывала десять лет. Теперь разбирайся.
Жанна опустила голову.
— Но, — Глеб сделал паузу, — один раз я помогу. Оставлю вам деньги. На первое время. На Артёма и Машу. Чтобы они не нуждались, пока ты не устроишься на работу или не найдёшь способ получать деньги с Игоря.
Она вскинула голову:
— Ты... серьёзно?
— Серьёзно. Но это в последний раз. Дальше сама. Ясно?
— Почему? — прошептала Жанна. — Почему ты даёшь деньги, раз считаешь их чужими?
Глеб посмотрел на дверь в детскую комнату.
— Потому что все эти годы я был отцом Артёма. Растил его. Любил. Это не он виноват, что его мать...
Он не договорил.
Жанна вздрогнула, но промолчала.
Он взял куртку.
— Завтра вечером заберу вещи. Полину заберу послезавтра, в выходные. Дай ей время собраться.
— А как ты... — Жанна встала, держась за стол, — как объяснишь Артёму? Почему забираешь только Полину?
Глеб остановился у двери.
— Скажу, что девочке нужен отец рядом. Что ты справишься с Артёмом и Машей. Что так будет лучше для всех.
— Он не поверит...
— Поверит. Потому что хочет верить, что он не виноват.
Он вышел, закрыв дверь за собой.
***
На следующий день Глеб вернулся за вещами. Дети были дома. Жанна увела Машу на кухню, оставив его наедине с Полиной и Артёмом.
Полина сидела на диване, обняв колени. Глаза красные — явно плакала. Артём стоял у окна, отвернувшись.
Глеб сел на диван рядом с дочерью.
— Полин, собирай вещи. Ты переезжаешь жить ко мне.
Она вскинула голову:
— Совсем?
— Да. К маме будешь приезжать в гости. Раз в неделю, если захочешь.
— А Артём? — тихо спросила она, глядя на брата.
— Артём остаётся с мамой.
— Почему? — Артём обернулся. Лицо бледное. Глаза полные слёз. — Почему ты забираешь только Полину?
Глеб сглотнул. Внутри всё сжалось. Но он держал лицо каменным.
— Ты старший в семье. Ты сильный. Маме нужна твоя помощь с Машей.
— Неправда, — прошептал Артём. — Ты просто... не любишь меня.
Глеб закрыл глаза. Внутри что-то треснуло. Но он не мог. Не должен был показывать слабость.
— Это не так, — сказал он, открывая глаза. — Ты хороший мальчик. Умный. Добрый. Я горжусь тобой.
— Тогда почему бросаешь?
— Не бросаю. Просто... иногда у взрослых так бывает. Мы с мамой больше не можем быть вместе. И нам нужно разделить семью.
— Но я хочу с тобой! — Артём шагнул вперёд. Слёзы текли по щекам. — Я буду хорошим! Обещаю! Я буду послушным, учиться на пятёрки, помогать тебе! Только не уходи!
Глеб стиснул зубы. Внутри всё кричало — обнять его, взять с собой, сказать, что всё будет хорошо.
Но не мог.
Каждый раз, глядя на Артёма, он будет вспоминать. Рыжие волосы. Высокий лоб. Черты лица, которые не похожи на его. Будет думать об Игоре. О Жанне. О десяти годах лжи.
Не мог.
— Ты останешься с мамой, — сказал он твёрдо. — Так будет правильно.
— Нет! — Артём бросился к нему, обхватил руками. — Папа, не уходи! Пожалуйста!
«Папа».
Это слово резануло больнее любого ножа.
Глеб обнял сына — нет, не сына, чужого ребёнка. Прижал к себе. Почувствовал, как тот дрожит. Всхлипывает.
— Я тебя люблю, — прошептал он в макушку Артёма. — Запомни это. Ты хороший. Ты не виноват. Никогда не думай, что виноват.
Артём всхлипнул сильнее, вцепившись в отцовскую куртку.
— Тогда останься... если любишь, останься...
Глеб разжал его руки. Аккуратно, но твёрдо.
— Не могу. Прости.
Он встал. Артём упал на колени, рыдая. Полина бросилась к брату и обняла его.
— Я тебя не брошу.
Глеб подошёл к двери в детскую. Остановился, не оборачиваясь:
— Артём. Послушай меня.
Мальчик поднял голову. Лицо мокрое от слёз, нос распух.
— Когда вырастешь, — сказал Глеб медленно, — если захочешь узнать правду... приходи. Я расскажу. Всё. Честно. А пока просто знай: ты не виноват. Совсем. Это проблемы взрослых. Не твои.
Артём ничего не ответил. Просто смотрел пустыми глазами.
Глеб вышел в коридор. Жанна стояла у кухни с Машей на руках.
— Триста тысяч, — сказал он, доставая конверт. — Накопил за годы вахт. Откладывал на машину. Теперь — не важно. Последний раз.
Она взяла молча.
— И запомни, — повторил он, — если я узнаю, что Артём думает, будто я бросил его просто так, без причины — расскажу всё. Ему, Игорю, всем.
— Не скажу, — прошептала Жанна. — Обещаю.
Глеб кивнул и ушёл.
За спиной раздался детский крик:
— Папа! Папа, вернись!
Он не обернулся. Вышел из подъезда. Сел в машину. Завёл мотор.
И только тогда, когда дом скрылся за поворотом, он остановился у обочины. Сжал руль. И впервые за все эти дни — заплакал.
***
Прошла неделя.
Глеб снял двушку на другом конце города. Полину забрал в субботу. Она собрала вещи молча, попрощалась с мамой, обняла Артёма.
— Я буду приезжать, — пообещала она брату. — Каждую неделю.
Артём кивнул, не отвечая. Глаза пустые.
В машине Полина молчала всю дорогу. Только у нового дома спросила:
— Пап, а почему ты не взял Артёма?
— Потому что так надо, — ответил Глеб.
— Это из-за мамы? Она тебя обидела?
Он посмотрел на дочь. Семь лет. Умная не по годам. Глеб вздохнул.
— Да. Мама обидела. Я не смог это простить.
— А Артём при чём?
— Ни при чём. Он хороший мальчик.
— Тогда почему?
Глеб остановил машину. Повернулся к дочери.
— Полин, ты поймёшь, когда вырастешь. Иногда у взрослых бывают причины, которые детям не объяснить.
— Значит, ты не хочешь объяснять, — она отвернулась к окну.
— Не могу. Пока не могу.
Полина промолчала.
***
Через месяц позвонила Жанна.
— Артём совсем замкнулся, — голос дрожал. — Не ест. Не играет. Сидит у окна целыми днями. Учительница говорит, он на уроках молчит, не отвечает. Психолог советует привести тебя. Хотя бы раз. Поговорить с ним.
— Нет.
— Глеб, он думает, что ты его бросил, потому что он плохой...
— Я сказал ему, что он не виноват.
— Но он не верит! Ему нужен отец!
— У него есть отец, — холодно сказал Глеб. — Биологический. Игорь. Может, пора рассказать ему?
— Ты обещал молчать!
— Я и молчу. Пока ты держишь слово. Но если Артём страдает — может, лучше сказать правду?
— Нет! — крикнула Жанна. — Игорь не даст нам жить спокойно, он...
— Твои проблемы, — Глеб бросил трубку.
Но ночью не спал. Ворочался, смотрел в потолок.
Артём у окна. Молчит. Не ест.
«Он не твой сын. Чужой ребёнок».
Но все эти годы он был его.
«Не твой».
Но он любил его.
«Чужой».
Глеб закрыл глаза.
Потом открыл. Взял телефон. Набрал Жанну:
— Я буду забирать Артёма. Каждую субботу..
— Что? — она не поверила. — Ты... серьёзно?
— Да. Но не из жалости. И не потому что простил. Я не хочу, чтобы он вырос как... — Глеб осекся. — Не хочу, чтобы он стал таким, как его биологический отец.
Пауза.
— Ты хочешь его воспитать правильно, — тихо сказала Жанна.
— Хочу, чтобы он стал нормальным мужчиной. Не слабаком. Не предателем. Не трусом. Он заслуживает это. Даже если он не мой.
— Глеб...
— И ещё, — перебил он. — Полине и Артёму нужно видеть, как выглядит нормальная семья. Не вранье. Не измены. А верность, уважение, честность. Иначе они повторят наши ошибки.
— Ты встречаешься с той блондинкой?
— Нет, Жанна. Я в тот день просто решил тебя разыграть. Это твоя помада была на футболке.
Тишина в трубке. Долгая.
— Что? — голос сорвался. — Ты... ты шутил?
— Да.
— Ты шутил?! — она задохнулась, голос взлетел. — Из-за твоего идиотского розыгрыша всё рухнуло! Дети страдают! Артём не ест! Семья разрушена! И всё из-за дурацкой шутки?!
— Я не разрушил семью, — холодно сказал Глеб, глядя в окно. — Ты разрушила. Десять лет назад, когда ты искала свою выгоду, не думая о последствиях. И прошлой весной, когда встречалась с ним снова. Тест не врёт, Жанна. Помада была шуткой. Но твоя измена — реальна.
В трубке — тишина. Потом послышалось сдавленное всхлипывание.
Он повесил трубку.
***
Прошёл месяц. Потом второй.
Глеб водил детей в парк. В кино. Знакомил с друзьями, у которых крепкие браки.
Перед сном читал Полине сказки. Выбирал те, где героини были честными, верными, ждали своего единственного. После каждой истории спрашивал:
— Как думаешь, почему Золушка не солгала принцу?
— Потому что она хорошая, — отвечала Полина, обняв плюшевого зайца.
— Правильно. Хорошие люди не обманывают тех, кого любят. Запомни это.
Показывал Артёму, как мужчина держит слово. Как защищает. Как уважает женщину, не изменяет.
Никаких прямых нравоучений про маму. Просто пример.
Однажды Артём спросил:
— Папа, а ты маму любил?
Глеб не соврал:
— Любил. Очень.
— Я тоже ее люблю, но не хочу быть как она, — вдруг сказала Полина. — Не хочу никого обманывать.
— И не будешь, — Глеб положил руку на её плечо. — Потому что ты видишь, к чему это приводит. И сделаешь правильный выбор.
Артём молчал. Потом тихо:
— А я не хочу, чтобы меня бросили. Как ты бросил нас.
Глеб сжал руль.
— Я не бросил. Я ушёл от мамы. Но я рядом с вами. И буду, пока вы не вырастете. Обещаю.
— Честно?
— Честно.
Впервые за два месяца Артём улыбнулся.
В предыдущей части:
Спасибо за прочтение, лайки, донаты и комментарии!