«Мелочи не играют решающей роли. Они решают всё». Харви Маккей
Семеро молодых людей ехали на машине из Ясной Поляны. На экскурсию в музей ко Льву Толстому их подбила Татьяна Егоркина — администратор театра Российской армии. Она слыла в этой компании интеллектуалкой. Смолоду Татьяна мечтала быть актрисой, но не став ею, переквалифицировалась в театрального администратора. Администратором она была опытным, со связями и хваткой, а среди друзей считалась человеком слова, хотя и с капризным характером.
Правда, в этой компании все знали, что многие её затеи нередко были очередной приманкой, которой она пыталась привязать к себе постоянно срывающегося с «крючка» Толю Матусевича, её протеже в театральном мире. Матусевич был ведущим актером её театра, походил на белокурого принца, с чёлкой до бровей и голубыми глазами до ушей.
Надо отдать ей должное, к поездке Татьяна хорошо подготовилась: выбрала воскресный день, когда все были свободны, позвонила в гостевой дом при Ясной Поляне, заказала номера и отлично провела экскурсию в музее, блеснув ещё раз своей эрудицией.
Поехали они в Ясную Поляну на двух машинах, а возвращаться пришлось на одной. Четверо друзей по фитнес клубу «Актив Арт» решили «на толстовской волне» остаться ещё на пару дней в Ясной Поляне, побродить в парке и отдохнуть от московской суеты. Благодаря Татьяне Егоркиной они заняли в гостевом доме две комнаты и возмечтали, как пошутила Татьяна, «оторваться в любовном квартете».
На обратном пути в массивный «Джип» пришлось «утрамбовать» больше положенного — семь человек. Набрали в дорогу разных напитков, но забыли о закуске, кроме бубликов и валявшейся в бардачке пачки вяленой маракуйи, с собой ничего не взяли.
В пути, не переставая, пили, спорили и, как обычно, красовались друг перед другом. Больше всех несло в эмпиреи рублёвскую знаменитость, ресторатора и водилу Алексея, по кличке «Симка», сына замминистра юстиции Альфреда Симкевича. По причине «рулежа», он почти не пил, но компенсировал недостачу питейного постоянной демонстрацией своего превосходства. По характеру он был заводилой, руководил рестораном на Рублёвке, сумел, несмотря на сложности санкций, продолжить успешный бизнес с Испанией, любил менять машины и девочек. В ресторане у него работало много красивых женщин. Тем не менее, у него был принцип — для себя выбирать не очень красивых. «Красивыми, но падшими девицами, — считал он, — заполнены бордели, поэтому красота у женщин — первейший недостаток». Вот и сейчас, рядом с ним сидела хорошенькая официантка ресторана «Причал», которую он уже неделю таскал по разным компаниям.
Официантка Света непрестанно им восхищалась, вздрагивала при резких поворотах и всё время повторяла: «Ну, ты даёшь, Алёшка, ну точно Мишка Шумахер!»
— Хрен он с холодцом и пивом, а не Шумахер, — крикливо, с вызовом возражал Фима Кац, вечный антагонист и дружок Симкевича, с которым он вёл общий бизнес, единственный сын крупного судейского чина, делавшего для своего мальчика всё, что тот ни пожелает.
— Чёрт меня дёрнул в это Тарасково через Ясногорск добираться, — непрестанно жаловался Алёшка, — туда даже навигатор не хочет везти, всё время «налево» показывает.
— Слушай, Татьяна, может, в следующий раз туда съездим? А то я уже запутался, могу вас к каким-нибудь деревенским пиратам завезти.
— Не блажи, Алёшка, — подала голос Татьяна с заднего сиденья, — мы же договорились: на обратном пути едем через имение сына Толстого. Я обещала Насте Глебовой рассказать, как выглядит дом её деда после ремонта.
Татьяна почти всю дорогу молча сидела рядом с подвыпившим Толей Матусевичем и грелась о его плечо. Она устала после работы гидом и не вслушивалась в привычное препирательство Фимы и Алёшки. Грандиозный замысел вытащить Матусевича из Москвы, окунуть его в обстановку её интеллектуального превосходства, услышать заветное: «Давай поженимся» и, наконец-то, в натуральной красе ему понравиться, провалился. Матусевич не захотел остаться с ней в гостинице, поэтому Татьяна, в какой раз потерпев фиаско, была похожа на аспида, лишённого возможности побывать в райском саду.
На заднем сиденье расположились ещё двое: Фёдор и Олег. Они всегда в этой компании были бодигардами. Оба — «качки» из фитнеса, где вся компания тусовалась. Вели они себя тихо, попивали из горла коньяк и периодически дуэтом хохотали на анекдоты, которыми рассыпался Фима Кац.
Надо заметить, что Фима был давно влюблён в Татьяну, но ни ростом, ни мужским «тестостероном» никак не подходил пышной и знающей себе цену Егоркиной. Тем не менее, он не отчаивался. Выбрав наблюдательную тактику, Фима дожидался, когда Матусевич, которому Татьяна устраивала выступления и постоянно хвастала, что она концертный директор самого Матусевича, окончательно заменит приставучую Татьяну на другую, по слухам, администраторшу из филармонии. Фима предчувствовал, что Татьяне потребуется утешение, и вот тогда он знал, как её покорить.
С настойчивостью, не имеющей себе равной, он через отца пробивал для неё должность замдиректора в театре «Станиславского и Немировича-Данченко», где всё, от зарплаты до связей, ни в какое сравнение не шло с театром «Российской армии», который он в шутку называл «театральной казармой».
Вот и сейчас, он после каждого рассказанного анекдота поворачивался к Татьяне и ждал её оценки. Но та только кривила рот, поводила изредка плечами и оставалась равнодушна к ухаживанию Фимы.
Ехали они просёлочной дорогой, навигатор был нацелен на посёлок Тарасково, где находился усадебный дом младшего сына Льва Толстого, Михаила, и действующая церковь, примыкающая к имению Толстых-Глебовых. Татьяна запланировала эту поездку не только ради знакомства своих друзей с толстовской «Ясной Поляной», но и для выполнения поручения новой знакомой, внучки Петра Глебова, попросившей на обратном пути, заехать в Тарасково и поставить свечки в память дяди Петра, народного артиста СССР, лучшего исполнителя роли Мелихова в фильме «Тихий Дон».
Проехав разрушенную церковь в селе Григорьевском, они свернули в сторону Кремнёвки. Здесь неожиданно наткнулись на хорошо обустроенный участок с блестевшими в лучах заходящего солнца теплицами. Алёшка даже притормозил машину, так его впечатлила картина сельского пейзажа.
— Ты смотри, Татьяна, какое хозяйство! — воскликнул он. — Какой- то Винсент Ван Гог вокруг!
Татьяна посмотрела в окно машины и глубокомысленно констатировала:
— Какой Ван Гог? Скорее Клод Моне.
— Смотрите, ребята, и никого поблизости нет, — соблазнительно заметил Алёшка. Последняя фраза, стала своеобразной приманкой.
— А что они тут выращивают в этих теплицах? — затаённо спросила Света, может виноград?
— Какой виноград, это же не Крым, — подал голос Фима.
— Скорее огурцы и помидоры, — уверенно сказал Алексей. Впрочем, сегодня октябрь, вряд ли там что-нибудь осталось.
— Да, неплохо бы виноградинку попробовать, на худой конец, огурчиков-помидорчиков, — искушающе заметил Фёдор, — а то коньяк с бубликами в горле застряли.
— А что мечтать? Хозяев не видно, место пустое…, слышали, Светочка хочет фруктов! Ребята, сбегайте, посмотрите, вдруг там что-нибудь съедобное осталось. Большое хозяйство должно делиться.
— А вдруг там собаки? — подала голос Татьяна, — придётся вам яйцами делиться.
— Не бойтесь, ребята! Света, в бардачке есть пакеты, дай им. Федя, Олег, наберите чего-нибудь, — скомандовал Алексей.
Оба бодигарда, с яркими чешскими пакетами гостиницы «Прага», послушно выпрыгнули из машины и направились к теплицам.
В ближайшей теплице, как и предполагали, оказались чуть переросшие огурцы и остатки помидоров, которыми они наполнили большой пакет, а в другой и впрямь красовался виноград, но только черенки с табличкой у входа: «Виноград Байконур — поздний сорт».
— Да, вот тебе и виноград, — разочаровано заметил Олег, — этот Байконур «взлетит» не раньше, чем через два года. Пойдём, доберём ещё помидоров, тёще в подарок отвезу.
Олег и Фёдор вернулись в первую теплицу и набрали ещё один пакет чужого урожая. Жуя на ходу огурцы и весело переговариваясь, они ввалились в «Джип» и стали раздавать добытое богатство. Настроение поднялось, теперь они пили, хоть и с непривычной закуской, но, как говорится: «С чужого огорода и хрен слаще». Олег даже пошутил, вспомнив присказку тёщи: «Только одна сила может поставить Россию раком — это огород с картошкой». Всё сворованное протирали салфетками, смоченными минеральной водой, и радостно щерились, закусывая добытым на халяву урожаем. Только Татьяна не стала пробовать постороннее подношение, вылила себе из термоса остатки кофе и брезгливо смотрела на «царское застолье» столичных мажоров.
Подъехав к мосту через Беспуту, они неожиданно заметили встречную машину, передающую фарами сигнал.
— Ребята, нас предупреждают, что впереди полиция, что делать? — спросил Алексей. — Вдруг остановят, а у нас в машине вонь, как на скотном дворе Оруэлла.
— Сейчас! — воскликнула Света.
Она достала из сумочки духи и стала прыскать ими во все стороны.
— Да ладно вам, испугались полиции, — пристыдил ребят Фима и, достав из кармана пачку дене, передал их Свете.
— Держи про запас, когда подойдут, улыбнись и отдай, если начнут возникать.
«Джип» двинулся вперёд, но вдруг встречная «Лада» развернулась и перекрыла им дорогу. Из неё быстро вышли трое мужчин. Они были одеты для октября налегке, в летние футболки, но со строгим видом и явно с грозными намерениями.
— Ребята, attention*, это не полиция, это гопники! Нас хотят «потрясти»! Света, дай мне, пожалуйста, из бардачка перцовый баллончик и пистолет.
--------------------------------
*— внимание! (пер. с английского)
— Вот так! — Алексей передал баллончики бодигардам и скомандовал: — Ребята, вперёд, вы — первые, мы — следом.
В тот же момент Татьяна нажала на плечо Матусевича рукой, дав понять, чтобы тот не вмешивался.
— Ребята, если драки не миновать, бейте первыми, — приказал Алексей.
В ту же секунду Фёдор и Олег оказались на дороге, следом из машины вышли Алексей и Фима. Несколько мгновений обе группы оставались на расстоянии, изучая друг друга, потом мужчины стали сближаться.
Залётные московские путешественники думали, что в провинции им «море по колено», и любой воровской «выкидон» сойдёт с рук, но на самом деле всё было не так!
Оказалось, что после нападения таджиков, собрание товарищества «Заря» решило установить несколько камер, которые постоянно просматривались дежурными. Вот и в этот вечер дежурная на участке, молодая женщина Клава Кольцова, агроменеджер и журналистка из журнала «Новое сельское хозяйство», недавно принятая в Товарищество, увидела на экране монитора в комнате бухгалтерии стоящую машину и мужчин, возвращающихся из теплиц с поклажей. Тотчас она позвонила Елене, которая вместе с другими членами руководства находились у Прохора по случаю дня рождения Лизы. Елена громогласно доложила о ворах, и тут же, не теряя ни секунды, Кирилл, Сергей и Семён запрыгнули в «Ладу» - инвалидку и покатили к мосту через Беспуту.
Оказалось, что всё было рассчитано верно, в этом месте легче всего можно было перехватить внезапных похитителей. Просигналив «Джипу», Кирилл по предложению Семёна поставил «Ладу» поперёк дороги, и все трое оказались в лучах дальнего света незнакомой машины. На всякий случай Кирилл оставил приоткрытой переднюю дверь, где под полотенцем лежал всё тот же автомат АМБ-17.
От сверкающего в вечернем свете «Джипа» им навстречу двинулись два амбала с какими-то банками в руках. Высокие, крепкие молодые люди нагло ухмылялись, что-то изредка комментируя друг другу через плечо.
Вдруг из-за спины одного из бодигардов, патлатый парень, догнавший их, грозно закричал:
— Братишки, а вы, я вижу, нахальный народ! Перекрыли дорогу, ведёте себя кое-как, в морду, что ли, давно не получали?
Алексей уверено оглядел свою команду и зычно добавил:
— А ну, гоните, пока не поздно, на все четыре стороны… Освободите дорогу! И вдруг тихо скомандовал:
— Федька, заходи с боку, будем их в бушлат деревянный одевать.
Они сошлись совсем близко, когда Семён заметил в руках у Алексея пистолет. Он сделал шаг назад и повернулся боком, чтобы свет фар не бил ему в глаза. На удивление всем, неожиданно подскочил Фима и брезгливым голосом скомандовал: «Пошмаляй их, Алёха, а то слишком молчаливые».
— Мы не молчаливые! — наконец громко отозвался Кирилл. — Мы с ворьём в разговоры не вступаем. Мы их наказываем!
— Ах, так! — выкрикнул Алексей. — С ворьём?
— Да-да, с ворьём! Мы видели, как вы теплицы обчистили, придётся штраф заплатить!
— Ну, ты — гопник, достал в натуре, — вспылил молчавший до сих пор Олег, — придётся тебе шею «побрить».
Он сделал обманное движение и, встав в угрожающую позу между Семёном и Кириллом, приготовился к нападению. Фронтовики отступили, а Олег сделал несколько агрессивных движений и слегка задел ногой Кирилла.
В этот момент Алексей выхватил у Фёдора банку с аэрозолем, поднял руку и нацелил её в голову Семена. Через секунду струя перцового аэрозоля прошла между Кириллом и Семёном и попала в глаза бросившемуся на помощь Сергею. Тот схватился руками за лицо и закричал от боли. В ту же секунду Семён, сделав два разворота ногами, на третьем, в прыжке врезал Алексею по голове. Удар был настолько сильным, что того снесло с ног, он, шлепнувшись на дорогу, завопил:
— Глаз! Глаз! Ты мне в глаз попал, сука! — кричал Алексей, катаясь по земле.
Неожиданно он сумел повернуться на другой бок, навёл на Семёна пистолет и стал беспорядочно стрелять, придерживая рукой затекавшую кровью глазницу.
Ближе всех к упавшему другу был Фёдор. Он подскочил к нему, выхватил у него из рук пистолет и торопливо стал наводить его в разные стороны, никого не подпуская и подталкивая поднявшего на ноги Алексея к машине.
— Стреляю! — кричал Федор, — ещё шаг и стреляю, рвань деревенская.
Он орал, матерился и, для пущей убедительности, громыхнул из пистолета в воздух. Олег и Фима, увидев отходящего Фёдора и раненого Алексея, стали тоже пятиться к «Джипу».
В то же время, команда Кирилла, застыв на месте, не двинулась ни на шаг. Только слышно было, как сопит Сергей, протирая лицо и глаза от перцового аэрозоля.
В это время вся компания непрошеных гостей сумела оказаться в машине. Вместо Алексея за руль сел Фёдор и без остановки принялся сигналить, требуя освободить дорогу. Кирилл приказал своим вернуться в машину и, развернув «Ладу», освободил проезд. Фёдор, до упора нажав на педаль газа, рванул «Джип» с дороги через мост, в гору, к посёлку Тарасково.
— Будут проезжать, запоминайте номер машины, — успел крикнуть Кирилл, когда «Джип» пронёсся мимо.
— «Джип»! — закричал, перекрывая гул мотора, Семён.
— А 777 АА 111, — запомнил Кирилл. «Какой-то блатной номер, — мелькнуло у него в голове. — Это чьи-то сынки, от таких сопляков жди только неприятностей».
В машине он быстро достал из бардачка мобильный телефон и записал в заметках номер: А 777 АА 111.
Когда они выехали на дорогу, им на встречу уже бежали Прохор и Тимур, оба вооружённые травматами, приобретёнными по решению собрания после нападения таджиков.
Кирилл притормозил, оба запыхавшиеся спасатели втиснулись в машину и забросали вопросами:
— Кто стрелял? — задыхаясь, начал Тимур. — По выстрелам мы поняли, что не вы. На вас напали, что ли?
Кирилл приостановил машину и быстро доложил, как всё было. Под конец, он показал номер «Джипа», записанный в телефоне, и со злостью сказал:
— Номер блатной! Это чьи-то сынки. Вели себя, как хозяева жизни. «В морду, что ли, давно не получали?» — повторил он «кричалку» того, кто получил ногой по глазу.
— Не знаю как вы, а я жду неприятностей, ребята… Семён так врезал этому кудлатому, что не знаю, остался у него глаз или вылетел?
Когда они вернулись в дом Прохора, Марина тотчас осмотрела глаза Сергея. Аэрозоль попал в оба глаза, но один так затёк, что Сергей ничего им не видел.
Марина быстро оказала неотложную помощь, наложила временную повязку и немедленно засобиралась в больницу в Ступино.
— Всё ребята, мы едем.
Они быстро попрощались и укатили на «Жигулёнке». Елена переписала из мобильного Кирилла номер машины и пошла на второй этаж, чтобы попытаться узнать, кто хозяин «Джипа». Всем вдруг стало не до веселья. Тимур позвонил дежурной Клаве, с которой они затевали для Товарищества ангар для животных, и поинтересовался, сохранилась ли видеозапись с заезжими воришками.
— Запись сохранилась, — сообщила Клава. — Я вывела их на крупный план, так что все рожи «на лицо». Кстати, записались и их голоса, и хлопки выстрелов. Всё у меня в полном порядке, камеры сработали.
— Клава, скопируй, на всякий случай, запись на флешку, и при встрече передай Елене, — попросил Тимур.
— Хорошо, сделаю.
— И ещё, мы тут посоветовались, Кирилл везёт Елену в Москву на консультацию к гинекологу, кажется и Анька с Семёном туда же, поэтому, Клава, сможешь ли ты ещё пару дней подежурить, пока они вернутся?
— Хорошо, я своих в Москве предупрежу. Кстати, по нашему делу: я нашла фирму с самой высокой скоростью монтажа. К примеру, на установку «крольчатника» уходит две недели. К зданию легко подводятся необходимые объекты инфраструктуры: система пожаротушения, водопровод, сигнализация.
— Молодец! Подготовь к собранию все данные. И хорошо бы знать примерную цену такого ангара.
— Будет сделано.
В это время из Ступино позвонила Марина Львовна и сообщила Прохору, что ей удалось узнать о тех, с кем наши ребята столкнулись на мосту.
— Я завезла Серёгу в глазное отделение больницы, — торопливо рассказывала она, — где за полчаса до нас был на срочном приёме с травмированным глазом некий Алексей Симкевич. Этот парень, оказывается, — замдиректора ресторана «Причал» на Рублёво-Успенском шоссе, рядом с деревней «Жуковка».
— Откуда ты знаешь? — спросил Прохор
—Знаю! Во время приёма он приглашал мою коллегу, офтальмолога Гришину, в ресторан «Причал» на Рублёвке. Обещал ароматный стейк и караоке. По рассказу Гали глаз у него из глазницы, как сплюснутый жук торчит, а ведёт себя, словно полмира у него в кармане. Оказывается этот тип — сын какого-то крупного чиновника.
— А что, всё-таки, у него с глазом? — спросил Прохор.
— Прохор, я ведь терапевт, а не офтальмолог. Галя осмотрела глаз на томографе, у него сильное кровоизлияние, повреждение фиброзной капсулы глазного яблока и аневризма сосудов органов зрения. К тому же от удара у него порвана сетчатка и задет хрусталик. Глаз не реагирует на свет. Галя оказала ему первую помощь, закапала раствор новокаина и перевязала. Кто- то из них созвонился с отцом этого Симкевича, затем связались с клиникой «Эксимер» и всей компанией погнали в Москву. Его отец договорился о приёме у какого-то светилы, кажется, академика РАЕН Першина. Галя говорит, что это один из лучших офтальмологов в стране.
— А как дела у Сергея?
— С Серёжкой всё более или менее обошлось, ему промыли глаза, ввели противоожоговую смесь и отпустили домой.
— Марина, вы отметили, что Сергея принимал врач офтальмолог, промывал, как ты говоришь, глаза, ввёл противоожоговую смесь? — поинтересовался Прохор.
— Да, в дежурном журнале Гришина всё записала: фамилию, возраст и какое лекарство использовали.
— Передавай Сергею привет, и ждём вас в ближайшее время. Кстати, эта Гришина не делилась с тобой, при каких обстоятельствах получил травму этот Симкевич?
— Он ей ничего не рассказывал, только в конце была угроза, что всех нападавших посадит. На что я ответила ей, что мы за последнее время не таких «на горе» видели и не испугались.
— Правильно, Марина! Спасибо, что позвонила, ждём вас к субботе.
Чтобы не нервировать трёх беременных женщин, Прохор, под предлогом «подкинуть дровишек» (в доме было прохладно), собрал ребят во дворе и передал разговор с Мариной Львовной. Пересказ произвёл тяжёлое впечатление. Больше всех расстроился Семён.