А знаете ли вы, уважаемые читатели: первые «организованные» публичные дома в России еще при Петре I появились. Потом бордели то запрещались, то вновь разрешались.
- Окончательно в Российской империи продажная любовь легализована была лишь с 1843-го года. Именно тогда император Николай I решил - если беспредел невозможно остановить, то нужно его хотя б прибрать к рукам. Используя лучший зарубежный опыт :)
Попутно таким Макаром Николай рассчитывал одолеть эпидемию венерических заболеваний и подпольную эксплуатацию женщин. Дома терпимости теперь в России работали совершенно законно. Исправно платили налоги. И подчинялись особому Врачебно-полицейскому комитету.
Как все было устроено - я специально для вас разобрался, уважаемые читатели. Рассказываю.
Особенности русских публичных домов
Открыть публичный дом было несложно. Но при некоторых важных условиях. Все правила регламентировал вышедший 29 мая 1844 года «Устав для содержательниц борделей».
Во-первых, во главе заведения должна была стоять только женщина - «благонадежная мадам» 30-60 лет от роду. Жившая тут же при своей «конторе» и не имеющая на руках детей. Платившая фиксированный налог государству, сумма которого зависела от разряда заведения (от 250 до 3000 рублей в год для самых элитных домов Петербурга). Неуплата налога вызывала закрытие борделя.
- Считалось, что мужчины будут жестоко эксплуатировать работниц, не поймут их женских проблем, бед и чаяний. Однако на практике мужики могли борделями владеть - через жен, родственниц или любовниц.
Публичный дом не мог иметь никакой вывески, никаких ярких огней или указателей. Не имел права печатать рекламу в газете. Узнать о борделе можно было лишь «по знакомству» или через местных все ведающих извозчиков.
- Публичный дом был располагаться минимум в 150 саженях (320 метрах) от стен ближайшей церкви. На окна полагалась ставни и плотные занавеси. Комнаты требовали чистоты, кровати - ширм или перегородок, регулярной проветриваемости. Внутри запрещалось вешать на стены портреты царских особ. Из музыкальных инструментов для развлечения клиентов дозволялось только пианино.
Особых зданий под бордели не строили в царской России, в отличие от Европы - обычно то были арендованные квартиры или же постройки. Главное, чтоб помещение отвечало нормам уединенности и гигиены.
Бордели не работали на Страстную неделю в Великий пост, на крупные православные праздники, в день коронации государя-императора. Вход в публичные дома не дозволялся несовершеннолетним, гимназистам, студентам.
Кто работал в публичных домах
Идти на заработки в русский бордель могла любая здоровая женщина не младше 21 года. Как правило, тут попадали мещанки или же прибывавшие из деревень вчерашние крестьянки. Поведшиеся на сладкие обещания не менее сладкой жизни...
- Кстати, среди «работниц» было немало представительниц, нацменьшинств, как бы сейчас сказали. Немок из Прибалтики, финок-чухонок, уроженок южных малороссийских губерний. А на Дальнем Востоке - японок, кореянок, китаянок.
Вместо паспорта сотрудница получила особый заменительный или просто «желтый билет». Становилась на сразу 2 учета: медицинский и полицейский. Непременно обязана была проходить регулярный осмотр у врача - если стыдно, можно вуалью лицо закрыть. И должна была не менее 2 раз в неделю посещать баню.
- Считалась «работница» отныне так называемой «разрядной женщиной», что не имела отныне права ничем другим зарабатывать, кроме как своим телом.
Вернуться в «приличные женщины» было для такой «желтобилетницы» делом уже почти нереальным - социальная стигма на всю жизнь. Ведь ради возвращения нормального паспорта нужно было обратиться в врачебно-полицейский комитет, доказать свой отказ от проституции (устройством на работу или замужеством), пройти финальный медосмотр.
- Да и мадам бы просто так невыпустила - словно паук муху опутывала «работницу» незримой паутиной долгов - за новое платье, еду и так далее. Так что, тут оставалось лишь на богатенького влюбленного клиента надеяться...
На какие категории делились публичные дома
По итогу, к 1890-м гг в России работало уже около 2,5 тысяч «лицензированных» публичных домов, где «трудилось» примерно около 15-20 тысяч «сотрудниц».
Делились заведения на 3 разных класса. От роскошных салонов, например, на Потемкинской улице в Петербурге, где клиент за визит к шикарной барышне должен был на 25 рублей раскошелиться, барышня же принимала 2-3 мужчин за смену. До средней руки заведения - где визит стоил 7 рублей, а девица ограничивалась 12 клиентами в сутки. И, наконец, до грязного притона у Сенного рынка в том же Питере, где можно было и за тридцать копеек прикупить себе любовь и ласку. Правда, скорее всего измученной и большой женщины в годах, у которой за смену и тридцать гостей могло случиться...
При этом заработок сотрудницы и мадам был тщательно регламентирован - 3/4 дохода с каждого клиента уходило содержательнице дома терпимости, 1/4 - самой работнице вертикального фронта. Сотрудница публичного дома имела право и взять на дом халтурку - например, подгулявшего офицерика. Деньги за такую халтурку делились 50 на 50.
Впрочем, промышляли торговлей телом отдельно и горничные, кухарки - от желания заработать, от безысходности или под нажимом барина. А также женщины, работавшие на заводах - сутенерами тут могли становиться мастера цехов или же другие рабочие.
Что стало с публичными домами после 1917-го года
Кстати, уже в начале XX-го века в русском обществе начался мощный протест против легальной продажи любви. Либеральные партии как минимум дважды пытались добиться парламентского запрета - в 1909-м и 1913-м гг.
- Публичные дома начали постепенно закрываться. Но как известно, спрос никуда не девался: мужчины теперь отправлялись искать наслаждений в трактиры, гостиницы да на улицы.
Интересный момент: легальную торговлю женским телом в России закрыли уже сразу после Февральской революции. Полицейский надзор с древнейшей профессии был снят.
- Запрет публичных домов как страшного пережитка царского режима окончательно подтвердили и большевики осенью 1917-го. Правда, спрос все равно оставался высоким - особенно в переполненном солдатами да матросами мятежном Петрограде...
Интересно, что поначалу, в в 1917–1922 гг некоторые публичные дома полуподпольно работали якобы "на благо революции". Но к 1922-му году советская власть ввела уголовную ответственность за содержание таких заведений.