"Жили-были старик со старухой" — и вот они уже испекли колобка, вытянули репку, нашли золотую рыбку. А где родители? Где мама с папой, которые должны были бы растить детей и печь пироги?
Современный ребёнок, листая книжку сказок, недоумевает. Почему герои — всегда какие-то деды и бабки? Почему они живут вдвоём, без детей и внуков? И главное — почему постоянно совершают глупости?
Ответ спрятан не в сюжете. Он в самой природе фольклора.
Дед и баба в русских сказках — это вовсе не милые бабушка с дедушкой, которые пекут блины и рассказывают истории. Это аллегория. Символ возраста и одиночества, маркер тяжёлой жизни.
В ту эпоху, когда формировались сказочные сюжеты, семья из двух человек была редкостью и трагедией. Дети, внуки, племянники — вот что составляло нормальную жизнь. Без них старики оказывались на краю выживания.
Им не хватало рук для работы. Не хватало защиты. Не хватало продолжения рода.
Поэтому в сказках старик и старуха всегда в поисках помощника. Они лепят Снегурочку из снега, пекут Колобка, тянут Репку всем миром. Они отчаянно нуждаются в том, кого у них нет — в детях.
А ещё они постоянно попадают в беду по собственной вине. В "Жене-доказчице" бабка не может сдержать язык и выдаёт барину, что дед нашёл клад. Богатство уходит к господину.
В "Жадной старухе" дед и баба находят волшебное дерево, исполняющее желания. Сначала просят денег. Потом дед требует сделать его царём.
Потом — самим Богом.
Дерево превращает обоих в медведей.
Это не мудрые старейшины, не хранители традиций. Это люди, которых жизнь сломала, но не научила. Возраст здесь — не достижение, а печать трудной судьбы.
Кстати, о возрасте. Пожилыми в ту эпоху считались люди за сорок. Женщина пятидесяти лет уже воспринималась "бабушкой" — не по статусу, а по изношенности тела и духа.
Короткая продолжительность жизни, отсутствие медицины, тяжёлый труд. Старость наступала стремительно. И чаще всего — без поддержки семьи.
Этнографы отмечают: образ заботливых бабушки и дедушки, воспитывающих внуков, сложился только к двадцатому веку. До этого старики в фольклоре — фигуры почти трагические.
А что же родители?
Если они и появляются в сказках, то почти всегда — без матери. "По щучьему велению", "Аленький цветочек", "Маша и медведь", "Царевна-несмеяна", "Сивка-бурка" — везде есть отец, но мамы нет.
Либо её нет в принципе. Либо на её месте — мачеха.
"Морозко", "Василиса Прекрасная", "Волшебная дудочка" — классическая формула. Мама умерла, пришла злая мачеха, отец ей безвольно подчиняется, а родная дочь страдает.
Мачеха здесь — не просто злой персонаж. Это символ разрушенного мира, где нет защиты и тепла. Где ребёнок остался один против чужой женщины, занявшей место матери.
Попробуйте вспомнить русскую народную сказку, где фигурируют и папа, и мама одновременно. Не получается?
"Волк и семеро козлят" не считается — её написали братья Гримм.
Полная семья в русском фольклоре — исключение настолько редкое, что его почти нет. Потому что сказка отражала реальность. Высокую смертность при родах, эпидемии, войны, голод.
Семья, где живы оба родителя и несколько детей, была не нормой, а удачей.
Поэтому герои сказок — это те, кто остался. Старики без детей. Дети без матерей. Падчерицы под властью мачех.
Сказка не врала. Она показывала мир таким, каким он был для большинства — неполным, опасным, требующим чуда для выживания.
Чуда в виде золотой рыбки. Или щуки. Или волшебного дерева, которое может дать то, чего не дала жизнь.
Современный ребёнок читает про деда и бабу — и не понимает. Где семья? Где нормальная жизнь?
А её не было.
Была борьба за выживание. Одиночество. Надежда на волшебство, которое исправит то, что сломала судьба.
Вот почему в русских сказках так много стариков. И так мало родителей.