Когда Аня вспоминает своё увольнение, ей и теперь становится не по себе. Но что поделаешь — такое просто надо было пережить. Слава богу, лени в ней никогда не водилось: детский дом, как ни крути, неплохо закаляет.
Константин Иванович Добролюбов был классическим начальником-самодуром. Ему было всё равно, кто перед ним — топ-менеджер или уборщица. Константину Ивановичу решительно не имело значения, на кого кричать.
— Запомните: в этом офисе только один умный человек. И вы, конечно, догадываетесь, кто это. Хотя о чём вы можете догадываться, идиоты!
В такие минуты сотрудники предпочитали молчать. Стоило вставить хоть слово — и можно было начинать искать новую работу. А если Константин Иванович с утра пребывал в дурном настроении, подчинённые и вовсе старались держаться от него подальше.
Обычная уборка не слишком большого офиса много времени не занимала. Анна Васина справлялась играючи, и помещение всегда блестело. Но в тот злополучный день у Ани подскочило давление.
— И чего рассусоливаем? — угрожающе бросил Добролюбов. Его голос не предвещал ничего хорошего. Впрочем, когда он вообще предвещал?
— Константин Иванович, — взмолилась техничка. — Я правда плохо себя чувствую. Сейчас соберусь, приду в норму и всё сделаю.
— Да уж соберись, — рыкнул босс. — А то на твоё место очередь за воротами стоит. Если больная — сиди дома.
— Да, конечно, — выдохнула Анна… и вдруг провалилась в темноту.
Очнулась она уже в медпункте. Первое, что увидела, — разъярённое лицо шефа.
— Ты что это себе позволяешь, криворукая? — снова заорал Добролюбов, даже не обращая внимания на неодобрительные взгляды медсестры и врача.
— Константин Иванович, мне действительно очень плохо, — у Ани заблестели слёзы.
— Константин Иванович, ну что вы в самом деле, — мягко вмешался врач. — У Анны высокое давление. Ей бы лучше полежать дома.
— Да на здоровье! — воскликнул босс. — Васина, можешь вообще не приходить. Уволена.
— Константин Иванович, я вас очень прошу… не увольняйте меня… — дрожащим голосом начала Анна.
— Я всё сказал, — отрезал он.
Как объяснить состоятельному человеку, что Ане — незамужней девушке из детдома — в этом году жизненно необходимо купить зимние сапоги? Что коммунальные платежи вот-вот подступят? Что ей ещё хотелось отложить хотя бы немного на ноутбук? Только кого она пыталась разжалобить…
Прошёл месяц. С работой не клеилось. Аня встала на учёт в центр занятости, но ничего толкового ей пока не предложили. На улице стоял собачий холод, а осенние сапоги совсем не подходили для зимней стужи. О коммуналке Аня старалась не думать. Хорошо хоть оставались какие-то сбережения, но они таяли так быстро, что становилось страшно.
Однажды Аня выходила из магазина и неожиданно столкнулась… с Добролюбовым. Но поразило её даже не это. Рядом с бывшим начальником шла маленькая девочка. Насколько Аня знала, у Константина Ивановича действительно была дочь.
— Анна? — спросил Добролюбов, хотя и так всё было ясно.
— Анна Васина, — кивнула она.
— Анна, мы можем поговорить?
Аня снова кивнула.
— Очень уж я перед вами виноват. Бог меня наказал. Я вас, правда, искал… Хотел извиниться.
Аня слушала молча, не перебивая. Вот это поворот. Интересно, что же с ним случилось, если этот строгий самодур сейчас больше напоминал побитого пса?
— Беда, Анна. Беда, — тяжело вздохнул он. — Дом сгорел. Подожгли. Я сам не понимаю, что происходит.
— Если бы мы были дома… — тихо добавил он и замолчал.
— Ох ты господи… — ахнула Аня. — И куда вы теперь?
Добролюбов грустно улыбнулся и развёл руками.
— Пока не знаю. Родственники далеко. Мы с Маришкой ищем жильё. Дочь ужасно боится гостиниц, сам не понимаю, почему у неё такой бзик. А друзей… друзей я как-то не нажил.
— Так вам даже переночевать негде? — вырвалось у Ани.
Тому, что у бывшего босса нет друзей, она не удивилась. С таким-то характером…
— Я же сказал — ищем. Но пока ничего. Может, сниму что-то на пару суток и всерьёз займусь поисками. Маришка совсем маленькая ещё.
Аня посмотрела на девочку, прижавшуюся к отцу, как беззащитный котёнок. Её накрыла волна жалости. Он прав: дочь — совсем кроха. А на улице ледяной холод.
— Может… ко мне? — неожиданно для самой себя предложила Аня. — У меня, конечно, не хоромы, но…
Добролюбов замялся.
— Я даже не знаю… Это удобно? Вы всё-таки девушка молодая. У вас, наверное, личная жизнь. И после того, как я с вами поступил…
В тот момент у Ани никакой личной жизни не было. Она честно сказала об этом. И добавила, что девочку ей очень жаль.
Аня помнила, что Константин Иванович вдовец. От чего умерла его жена, она не знала. Но знала другое: ей хочется помочь. Несмотря на всё, что он с ней сделал. Маришка-то в чём виновата? Да и извинение, которое он принёс, тоже кое-что значило.
Они дошли до дома Анны.
— Проходите, располагайтесь. Это, конечно, не то, к чему вы привыкли, но… что уж поделать. Государство сироте дворцов не выдаёт.
— Ужинать будете? — спросила она после короткой паузы.
— Был бы очень благодарен.
Ане было приятно видеть, с каким аппетитом отец и дочь ели суп.
— У меня ещё котлетки есть, сама накрутила. С лапшой будете?
— Вы вкусно готовите, — неожиданно похвалил её Добролюбов. — Где так научились?
— Спасибо, — улыбнулась она. — Как-то само получилось. Я просто люблю готовить.
И тут девочка вдруг спросила:
— А вы теперь будете моей мамой?
Анна растерялась, но отец быстро спас положение.
— Нет, Маришечка. Мы просто поживём у этой тёти, пока не найдём свой дом.
— А я хочу, чтобы она стала моей мамой, — со вздохом сказала малышка. — И ещё я хочу спать.
— Да, конечно, — спохватилась Аня.
Она уложила Маришку на диван в зале. Бывшему боссу дала раскладушку. Сама ушла на свой диван.
Ночью раздался грохот на кухне — видимо, что-то упало. Аня вышла и увидела Константина Ивановича.
— Извините, не спится, — смущённо произнёс он. — Я вас разбудил?
— Да что теперь говорить. Мне всё равно некуда торопиться. Проснулась — значит, потом засну.
Добролюбов помолчал, потом Аня всё же спросила прямо:
— Константин Иванович, а с домом… что случилось? Вы уж простите, что напрямик.
— Да нормально, — махнул он рукой. — Многим я насолил. Вот, видимо, и прилетело. Сгорело всё — вещи, документы. Но ничего, восстановим.
— Ужас, — покачала головой Аня. — Девочку вашу очень жалко. Она ведь и так недавно мать потеряла, а тут ещё и это…
Добролюбов вздохнул и посмотрел на неё иначе, тише.
— Анечка, а у вас с работой как?
— Никак, — коротко ответила она.
— Я бы взял вас обратно… Но место уборщицы уже занято. Зато у меня есть идея. Какое у вас образование?
— Техникум окончила. На бухгалтера училась.
— Да вы что… и пошли работать уборщицей?
— Не до выбора было. Родных нет. Я же из детдома. Если сама о себе не позабочусь — никто не позаботится.
— Вот оно как, — медленно кивнул Константин Иванович. — Тогда считайте, что место у вас в кармане. Пойдёте офис-менеджером.
— А почему нет? — выдохнула Аня. — Меня сейчас любая работа устроит. А уж офис-менеджер…
— Ну вот и договорились. И ещё раз простите за то, что уволил вас ни за что. Просто настроение было паршивое, а вы под горячую руку попались. Я рад, что могу… скажем так, компенсировать.
Весь персонал был немало удивлён, когда Анна Васина вернулась в офис. И не уборщицей, а офис-менеджером. Разумеется, по кабинетам поползли разговоры: за какие такие заслуги? Какая-то поломойка — и сразу в офис-менеджеры!
О пожаре в загородном коттедже слышали многие. Но никто не знал, что Добролюбов с дочерью временно живут у Ани. При этом почти никто не сомневался: бывшая уборщица и шеф — любовники. Фантазия у людей работала быстрее фактов.
— Не знаю, как вы, а я не обращаю внимания, — сказал однажды за завтраком Константин Иванович.
Для него не было тайной, что о нём и о них судачат. Но он предпочитал быть выше этого.
— На чужой роток не накинешь платок.
Аня была с ним согласна. И правда: это касалось только их троих.
Анна помогла Константину Ивановичу — а он ответил тем же. Оказалось, не такой уж он и самодур. Да и кто знает, что он пережил. Потерять жену — не шутка.
Добролюбов ругал себя за собственную несдержанность. Девушке стало плохо, а он вместо помощи устроил разнос и уволил. Денег у него куры не клюют, а у бедной уборщицы — что? Он пытался разыскать Анну, и кто знает, чем бы всё кончилось. Но встреча в магазине ускорила его попытку искупить вину.
Когда Константин Иванович и его пятилетняя дочь вошли в квартиру Анны, он сразу отметил чистоту и порядок. Мебель была дешёвой, но подобранной со вкусом. Коричневые оттенки в интерьере удивительно гармонировали с занавесками золотистого цвета. Кухня сияла, будто там только что провели генеральную уборку.
И ещё он заметил то, что его по-настоящему смутило: Марина тянулась к Ане. И не только Марина. Он и сам, как бы ни пытался быть разумным, чувствовал, что его тянет к этой девушке. Но как сказать ей об этом? Константин Иванович видел: Анне и так неловко, а тут он ещё со своими чувствами.
Он одёрнул себя: успокойся. Вы помогли друг другу. Никто никому ничего не должен. Но от этого не становилось легче. Сердце всё равно замирало, когда Аня проходила рядом.
Аня тоже понимала, что с ней происходит. И именно это пугало сильнее всего. Она очень привязалась к Маришке и видела, что это взаимно. Но ей казалось: если она признается в чувствах к отцу, то будто испачкает чистую любовь к ребёнку. И как, скажите, развязывать этот тугой узел?
Однажды они с подругой Полиной сидели в кафе.
— Полька, кажется, я пропала, — призналась Анна.
— Вот те раз, — хмыкнула Полина. — Хотя, если честно, этого и следовало ожидать. Ты у нас девушка влюбчивая. И что делать собираешься?
— Даже не знаю, — вздохнула Аня. — Да зачем я ему нужна? Он босс, я подчинённая.
— Ну не скажи. Вы не первые и не последние. Ситуация, конечно, нестандартная, но вам надо поговорить.
— Легко сказать! — всплеснула руками Анна. — А как начать такой разговор?
— Тактично, — пожала плечами Полина. — Намекни, что жильё всё равно надо решать. Если ты ему действительно важна — дальше всё само сложится.
— Вариант, — тихо согласилась Аня. — Только мне так не хочется расставаться с девочкой…
— Да брось, — отмахнулась Полина. — Она же тебе никто.
— Формально — да, — кивнула Анна. — Но иногда мне кажется, что эта малышка для меня дороже всех на свете. У меня ведь никогда не было родителей. А у Марины нет мамы. И когда я смотрю на неё, внутри будто разливается что-то тёплое… настоящее.
Вечером Константин Иванович сказал, что присмотрел кое-какое жильё. Сердце Ани заколотилось, как сумасшедшее. Она ясно поняла: отпускать она не хочет никого. Ни его, ни девочку. Но как сказать об этом вслух?
И тут вмешалась Марина.
— А тётя Аня тоже поедет с нами? — спросила девочка.
— Нет, дочь. Тётя Аня останется здесь. Это её дом, — в голосе Константина Ивановича прозвучало сожаление.
А в душе Анны затеплилась надежда: значит, ему не всё равно.
— Я хочу, чтобы тётя Аня поехала с нами! — закапризничала Маришка.
Добролюбов посмотрел на Анну.
— Но… может, тётя Аня и сама не захочет с нами ехать, — грустно сказал он.
Вот он. Другого момента, скорее всего, уже не будет.
Аня решилась.
— А если я скажу, что мне бы тоже этого хотелось?
— Это правда? — недоверчиво спросил Константин Иванович.
— Да, — ответила Аня и вдруг бросилась ему на шею.
Константин Иванович и сам не понял, как начал целовать её. Он прижимал Анну так крепко, будто боялся, что она исчезнет. А счастливая Марина бегала вокруг них и хлопала в ладоши.
— Я же говорила, что тётя Аня будет моей мамой!
Когда по офису разошлась новость, что Анна переехала к боссу, сотрудники не умолкали целую неделю.
— А я говорила, что между ними что-то есть! — торжествовала бухгалтер Алла Сергеевна, известная сплетница.
— А ведь когда-то увольнял, — поддакивала менеджер Оксана.
— Может, они и раньше неровно дышали друг к другу. Выгнал для прикрытия, а потом…
Да какая разница, что болтали коллеги, если эти двое были счастливы до неприличия. Анна похорошела. А Добролюбов наконец-то начал улыбаться и почти перестал кричать на подчинённых.
Константин Иванович купил прекрасную двухуровневую квартиру. Теперь счастливые супруги с удовольствием обставляли её, выбирая мебель, шторы, мелочи для уюта.
Прошло два года.
Сегодня у Маришки важный день — она идёт в первый класс. По этому поводу Аня надела ярко-голубое трикотажное платье, которое уже не скрывало её пятимесячную беременность. В коляске мирно спал годовалый Макар.
— У нас классная семья! — с восторгом сказала Марина.
— С этим не поспоришь, — в один голос ответили родители.
Когда прозвенел первый звонок в жизни Марины, у Анны навернулись слёзы. Она вспомнила детский дом, свою школьную учёбу, то одиночество, которое когда-то казалось вечным. А теперь всё было иначе. Теперь она была счастлива и любима. У неё двое прекрасных деток, и скоро появится третий. Счастье переполняло её.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии ❤️ А также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: