— За родную кровинушку! За Светлану! — Толик поднял бокал так высоко, что чуть не задел люстру.
— Для любимой сестры мне ничего не жалко! Последнюю рубаху сниму, но порадую!
Гости зааплодировали. Света, разрумянившаяся, в новом платье с пайетками, сидела во главе стола как именинница-королева. Она благосклонно кивала, принимая обожание.
Я сидела рядом с мужем и жевала лист салата. Вкуса не чувствовала совсем. «Последнюю рубаху», говоришь. Ну-ну.
Сборы
Два часа назад эта «последняя рубаха» металась по нашей спальне в поисках чистых носков. Толик ныл так, что у меня разболелась голова.
— Надь, ну давай полторы тысячи в конверт положим? — канючил он, завязывая галстук перед зеркалом.
— Ну нет сейчас денег, сама знаешь. Кредит за машину, коммуналка выросла. Светка поймет, она же не чужая.
Я тогда выдохнула с облегчением. Слава богу. Не придется выкраивать из заначки, не придется влезать в кредитку, которую я берегла на случай.
— Хорошо, Толь, — сказала я, надевая свои старые, но удобные туфли.
— Купим букет хризантем и полторы тысячи. Внимание важнее.
Он согласился. Так убедительно кивал, что я расслабилась. Поверила, что мы — команда. Что мы вместе экономим, чтобы к лету закрыть долги.
И вот мы здесь. Ресторан гудел, как улей. Стол ломился от нарезок и горячего, тамада подзуживала гостей веселиться.
Я чувствовала себя неуютно. Мое платье, купленное три года назад на распродаже, казалось слишком скромным в фоне блеска золовки. Но я успокаивала себя одной мыслью.
Зато мы никому ничего не должны. Мы живем по средствам. Это честно.
Сюрприз
— А теперь, — голос Толика стал торжественным, бархатным, каким он бывал только на людях.
— Главный подарок от брата!
Он полез во внутренний карман пиджака.
У меня по спине пробежал неприятный холодок. Я же видела этот пиджак утром. Там ничего не было, кроме носового платка.
Толик широким жестом выложил на скатерть бархатную коробочку. Красную. Тяжелую на вид.
За столом повисла тишина. Все ждали.
— Толечка... — ахнула Света, прижимая руки к груди.
— Это что?
— Открывай! — скомандовал муж. Он сиял, довольный собой невероятно. Даже грудь выпятил.
Золовка дрожащими пальцами откинула крышку.
Внутри, на белой подушечке, лежал золотой браслет. Не ниточка какая-нибудь, а добротная вещь. Звенья переливались под светом ресторанных ламп. Грамм пять, не меньше.
— Золото! — взвизгнула Света.
— Толик, ты с ума сошел! Это же целое состояние!
— Для сестры ничего не жалко! — повторил он свой коронный лозунг, обводя гостей победным взглядом.
— Носите, царица!
Гости загомонили: «Вот это брат!», «Вот это мужик!», «Щедрая душа!». Тетка Толика, сидевшая против меня, укоризненно посмотрела на меня: мол, учись, жена, как муж сестру любит. Не то что тебя.
Я смотрела на браслет и чувствовала, как становится противно. Красивая вещь. Очень.
Детектив
В кармане моей сумочки, висевшей на спинке стула, коротко дзынькнул телефон.
Я медленно, стараясь не привлекать внимания, достала его. Экран засветился. Одно непрочитанное уведомление от банка. Пришло час назад, когда мы ехали в такси, и я не услышала из-за музыки.
Я разблокировала экран.
«Покупка: Ювелирный. Сумма: 45 000 RUB. Баланс кредитной карты: ...»
Я замерла. Буквы расплывались перед глазами.
Сорок пять тысяч. С моей кредитки. Той самой, которая лежала в тумбочке «на черный день». Той самой, пин-код от которой знал только он. Я однажды сама сказала цифры, когда лежала с температурой и просила снять наличные на лекарства.
Я подняла глаза.
Света уже нацепила браслет на свое полное запястье. Она вертела рукой, любуясь блеском.
— Девочки, смотрите какая прелесть! — щебетала она подругам.
— Вот что есть брат! Настоящий мужчина!
Толик принимал поздравления и даже не смотрел в мою сторону.
Он был уверен, что прокатит. Что я не устрою сцену при людях. Что я «мудрая женщина», которая проглотит, стерпит, а дома поплачет в подушку. Он ведь герой. Он ведь сестру порадовал.
А платить за этот банкет буду я. Год, а то и полтора, отдавая банку проценты со своей зарплаты.
Я буду ходить в старых сапогах, экономить на всем, не покупать себе лишнюю шоколадку. А Света будет сверкать золотом и хвастаться щедрым братом.
И тут страх исчез. Осталась только злая решимость.
Ультиматум
Я аккуратно положила вилку. Отодвинула тарелку с недоеденным салатом.
— Надя, ты чего такая кислая? — громко спросила Света, заметив мое движение.
— Не рада за нас? Или завидно?
Она засмеялась. Гости подхватили смешок.
Я медленно встала. Ноги были ватными, но голос прозвучал твердо и звонко, перекрывая гул ресторана.
— Почему же, Света. Я очень рада. Просто уточнить хочу одну деталь.
Толик дернулся. Улыбка сползла с его лица мгновенно. В его глазах мелькнул испуг.
— Надя, сядь, — процедил он сквозь зубы.
— Потом поговорим.
— Нет, дорогой, поговорим сейчас, — я улыбнулась ему.
— Толя, какая прелесть этот браслет. Только скажи мне, пожалуйста, почему смс о списании сорока пяти тысяч рублей пришло на мой телефон? С моей кредитной карты, которую ты взял из дома без спроса?
В зале стало тихо. Полная тишина.
Света замерла с поднятой рукой, на которой блестело чужое золото.
— Света, — сказала я очень спокойно, глядя ей прямо в глаза.
— Снимай. Это вещь, купленная на украденные у меня деньги.
Фейерверк
Толик побагровел мгновенно. Шея вздулась, лицо пошло пятнами, сливаясь с цветом коробочки, которая так и осталась лежать на скатерти.
— Ты что несешь?! — рявкнул он, вскакивая. Стул с грохотом упал назад, но никто даже не вздрогнул.
— Ты что меня позоришь перед людьми?! Совсем слетела? Дома поговорим!
Он попытался схватить меня за локоть, чтобы усадить обратно. Я сделала шаг назад. Спокойно.
Я чувствовала себя странно: будто я — ледяная скала, а он - маленькая, суетливая волна. Бьется об меня и рассыпается брызгами.
— Не трогай меня, — сказала я тихо, но так, что услышали даже за соседним столиком.
— Мы не дома, Толя. Мы здесь. И деньги списаны сегодня.
— Наденька, — вмешалась тетка Толика, та самая, что укоряла меня взглядом.
— Ну что ты, в самом деле? Дело семейное. Потом разберетесь. Зачем праздник портить? Ну, взял муж карту, подумаешь. Отдаст потом. Он же для сестры...
— Отдаст? — я повернулась к ней.
— Марья Ивановна, Толя не работает третий месяц. «Ищет работу». А кредит на мне. И коммуналка на мне. И продукты. И этот браслет за сорок пять тысяч — теперь тоже на мне. Вы готовы поручиться, что он отдаст? Прямо сейчас?
Марья Ивановна поперхнулась воздухом и уткнулась в тарелку. Желающих платить за чужое благородство почему-то не нашлось.
— Да подавись ты! — заорала вдруг Света.
Её лицо, только что сияющее, перекосило от злости. Маска «любимой сестрички» слетела мгновенно. Передо мной сидела обычная базарная женщина, которой она всегда и была. Просто я стеснялась себе в этом признаться.
— Жалко тебе, да? — визжала она, вскакивая.
— Для родного человека жалко? У тебя этих денег куры не клюют, а брат хотел приятное сделать! Крыса ты, Надька! Скупердяйка!
Она пыталась расстегнуть застежку браслета, но пальцы от ярости не слушались. Золото не поддавалось.
— Света, не смей! — закричал Толик.
— Не снимай! Это мой подарок! Я муж, я имею право распоряжаться общим бюджетом! А ты, — он ткнул в меня пальцем, - ты вообще молчи! Кто в доме хозяин?!
— Хозяин тот, кто деньги в дом приносит, а не выносит, — отрезала я.
— Толя, послушай меня внимательно. Карта оформлена на меня.
Я достала телефон и открыла приложение.
— У меня два варианта. Первый: браслет возвращается мне сейчас же, мы сдаем его обратно в магазин, и я закрываю долг. Второй: я прямо отсюда звоню в органы и заявляю о пропаже карты. Статья 158 кодекса. Перевод с банковского счета. Это тяжкое, Толя. До шести лет.
В зале стало так тихо, что было слышно, как жужжит муха.
Толик застыл с открытым ртом. Он знал меня двадцать лет. Знал как мягкую, уступчивую Надю. Он не верил, что я смогу.
Но он смотрел мне в глаза и видел там что-то новое. Броню.
— Ты... ты не сделаешь этого, — просипел он неуверенно.
— Жена мужа не сдаст...
— Бывшего мужа запросто, — ответила я.
— Света, я жду. Считаю до трех. Один.
Золовка дернула рукой так, что чуть не порвала цепочку. Застежка все-таки поддалась.
Финал
— На! Ешь! — она с силой швырнула браслет в мою сторону.
Золотая змейка описала дугу и шлепнулась прямо в центр большого блюда с салатом. Майонезные брызги разлетелись по белоснежной скатерти.
— Подавитесь своей дешевкой! — орала Света.
— Чтоб у вас руки отсохли! Испортили праздник! Вон отсюда! Оба вон!
Толик стоял, опустив голову, красный как рак. Его «триумф» превратился в фарс. Гости отводили глаза, кто-то перешептывался, кто-то торопливо допивал красное.
Я молча взяла со стола бумажную салфетку. Аккуратно, стараясь не испачкаться, подцепила браслет из салата. Вытерла соус.
Золото тускло блеснуло. Холодное, равнодушное.
Я положила браслет в ту самую красную бархатную коробочку. Щелкнула крышкой.
— С днем рождения, Света, — сказала я в полной тишине. —
В этот раз я не оплачиваю ваш праздник. Извините.
Я развернулась и пошла к выходу. Я слышала, как за моей спиной Толик что-то жалко бормочет сестре, пытаясь оправдаться. Но Света орала на него уже совсем не стесняясь в выражениях.
На улице шел мелкий снег. Холодный, колючий. Но мне почему-то было тепло.
Я шла к метро пешком, сжимая в кармане бархатную коробочку. Завтра я пойду в ювелирный и оформлю возврат. Деньги вернутся на карту. Проценты я не заплачу.
А Толик...
Телефон в сумке завибрировал. Звонил муж. Раз, второй, третий.
Я достала мобильник. Посмотрела на экран, где высвечивалось родное когда-то лицо. И нажала «Заблокировать контакт».
Домой он сегодня не попадет. Ключи у него есть, но я закроюсь на защелку. А замки я сменю завтра же. Квартира, слава богу, досталась мне от бабушки еще до брака.
Я вдохнула влажный воздух.
Сорок пять тысяч вернулись в семью. А муж... ну, это была просто еще одна статья расходов. Которую я, все же, закрыла.
А вы бы промолчали ради приличия, зная, что этот «широкий жест» вам потом полгода оплачивать с процентами?
Подписывайтесь, если тоже не любите, когда за ваш счет пытаются быть хорошими.