РАССКАЗ ДВАДЦАТЬ ПЕРВЫЙ. ПРИВОРОТНОЕ ЗЕЛЬЕ
Рассказ первый. Часть первая. Волчица https://dzen.ru/a/aUIrNPkrizgiFCIY
Рассказ двадцатый. Бездетная пара https://dzen.ru/a/aXbokuHx3jg5_hYZ
Тимофей пошёл открывать на настойчивый стук в калитку. За оградой стояла девушка, смутно знакомая, но Колдун сразу не смог припомнить, где её видел. Брюнетка, с изумрудными глазами и алыми губами, в короткой юбке и топике. Колдуна немного напряг её пристальный взгляд и жаркий румянец на щеках, но заговорил он, по обыкновению, миролюбиво:
— Привет! Случилось что?
Девчонка напряжённо кивнула:
— Случилось!
Хозяин немного помедлил, но всё же распахнул калитку и пригласил в дом:
— Ну, идём!
Расположившись на кухне и налив гостье чаю, он, наконец, выудил из давшей сбой памяти, где встречался с этой девицей и, уточняя, спросил:
— А ты — Юлька, да? Михалычева племянница?
— Да, — кивнула гостья и вдруг, подавшись вперёд, выпалила. — Я вас люблю!
— Чего? — опешил Колдун.
— Я люблю вас! — повторила Юлька. — Больше жизни!
Тимофей вытаращился на неё, как на сумасшедшую и, растерявшись, пробормотал:
— Ты, звезда моя, чего такое говоришь-то?
— Вы не верите? — пуще прежнего уставилась на него посетительница и вдруг, вскочив, сдёрнула с себя топик, под которым ничего не было.
— Матерь Божья! — охнул Тимофей и стал отступать от приближающейся сладострастницы к печке. Девица вытянула руки и вцепилась в ворот его рубахи, явно собираясь содрать и её.
«А я-то, дурак, полагал, что хуже Маньки никого не бывает!» — ошарашенно подумал Колдун: «А тут, того гляди, на собственной кухне ссильничают!» — и схватил ополоумевшую Юльку за руки:
— Ты охолонь маненько, звезда моя, что ж ты прёшь-то, как бульдозер!
Гостья, однако, не сдавалась и Тимофей ни на шутку струхнул. Он покрепче перехватил её запястья одной рукой, а другой нащупал за спиной ведро с водой и ковшом. Зачерпнув холодной жидкости, он со всей дури хлестанул её насильнице в лицо. Та вскрикнула, как резаная, но атаки не прекратила.
— Да что ж это такое? — зашипел хозяин. — Ты возбуждающего обожралась, что ли?
Юлька вырывалась и тряслась, как в лихорадке:
— Отпусти! Отпусти! Ты что же не хочешь? — наконец, пропыхтела она.
— Нет! — тут же согласился Тимофей. — Не хочу!
— Что? — взвизгнула она и опустила руки.
— Что слышала! — ответствовал немного пришедший в себя Колдун.
— Ты… ты… Да ты просто мертвец какой-то! — заорала она.
— Почему? — удивился Тимофей. — Что на твою красоту неземную не клюнул?
— Да ты только знаешь по всяким заразным бегать да деньги в свою конуру стаскивать и по ночам считать! — взвыла соблазнительница.
— А ты, стало быть, на мои деньги нацелилась? — прищурился Колдун.
— А что с тебя ещё толку-то, скорпион, если ты даже на женщину не реагируешь! — завизжала пуще прежнего Юлька, но Тимофей сунул трёхпалое сооружение ей под нос:
— Может я и скорпион, но тебе — шиш мои капиталы достанутся, прости-тутка!
— Я — прости-тутка? — заорала девица. — Это ты трус! Знаешь, что мне восемнадцати нет вот и трясёшься от страха!
— Эва как! — покачал головой Тимофей. — Тебе ещё и восемнадцати нет! Что ж из тебя потом-то будет?
— Чтоб ты сдох, сво-лочь! — вконец разошлась нападающая. — Ты же не мужик, ты недоразумение какое-то!
— Да уж лучше я недоразумением буду, чем такие карнавалы устраивать! — отпарировал Колдун. Юлька смотрела на него горящими зелёными глазами и он всерьёз опасался, что она собирает силы для новой атаки.
— Может я тебе травки налью успокоительной? — примирительно спросил он.
— Сам жри свою травку! — заблажила гостья. — Ты вот от своих травок и не можешь ничего! — подытожила она.
— Да как тут мочь-то? — выдохнул Тимофей. — Если ты на всех мужиков так наскакиваешь, неудивительно, что ни от кого ничего добиться не можешь!
— Кто тебе сказал, что не могу? — взвыла собеседница.
— Да так только с великого голода бросаться можно! — сделал вывод Колдун.
— Пропади ты пропадом! — прошипела Юлька и принялась напяливать майку. — Я всем в округе расскажу, что ты импотент, понятно? — она снова повысила голос и судорожно отвернулась, подойдя к печке и вцепившись руками в чайник.
— Да уж сделай милость! — присел на табуретку Тимофей. — Ещё одной такой невесты я точно не переживу!
— Знаешь ты кто? — Юлька вытянула палец в его сторону и Тимофей на всякий случай со стула поднялся. — Ты просто тупой, старый, уродливый мерин, ясно?
— Ясно, звезда моя! — покивал Колдун. — То ты меня любишь больше жизни, то мерином честишь! Ты уж определись, выбери что-то одно! — добавил он и покосился в сторону ведра с водой на случай нового наступления.
— Я тебя ненавижу! — орала тем временем звезда. — Из-за тебя у меня вся жизнь кувырком!
— Чей-та? — полюбопытствовал Тимофей.
— Потому, что я хотела твоей женой стать и за других замуж не шла!
— Да я, вроде, не нагрешил столько, чтобы мне Боженька такую жену выдал! — съехидничал хозяин.
— Да я теперь за тебя в жизни не пойду, скотина! — заверещала Юлька. — Хоть на коленях упрашивай!
— Не льсти себе — не дождёшься! — скривился скотина. — И, вообще, ты сколько тут ещё истерики будешь закатывать?
Юлька вдруг схватила со стола чайную чашку и хряснула ее об пол.
— Ну, твою мать! — озверел Тимофей. — Одна книги жжёт, другая посуду бьёт — вы чего, бабы, совсем ошалели, что ли?
Юлька, не ожидавшая такой реакции, стала пятиться к выходу. Тимофей шагнул вслед за ней, сгрёб её за растрепавшиеся волосы и беспардонно вытолкал из дома. Гостья визжала, как поросёнок под ножом и пыталась достать его длинными коготками. Протащив фурию через весь двор, Колдун открыл калитку и в тычки вышвырнул любвеобильную особу на дорогу.
— Я ещё Михалычу скажу о твоём визите! — рявкнул он в вытаращенные зелёные глаза. — Пусть он тебе ремня даст, любовница, твою мать! — и захлопнул калитку.
Вернувшись на кухню, он выбросил остатки чашки в ведро и, осмотрев поле битвы и рубаху, пришёл к выводу, что отделался достаточно легко. Решив и в самом деле заварить себе пустырничку, Колдун подобрался к печке и вдруг подозрительно уставился на чайник. Пока Юлька неистовствовала у него на кухне, он пару раз выпускал её из виду. А когда она взялась руками за чайник, Тимофей садился на табурет и, вообще, не смотрел на неё.
«Эта коза, похоже, мне ещё зелье приворотное в чай вылила!» — запоздало допёр он: «Ну, артистка!».
И, взяв закопчённую посудину и ведро с водой, он направился на улицу выполаскивать Юлькино колдовство, проклиная всех баб на свете, а влюблённых в него — особенно.
Рассказ двадцать второй. Совет да любовь https://dzen.ru/a/aXsu6ApXgTga3z3x