Оля впустила Егора. Он прошёл на кухню, поставил коробку с пирожными на стол. Пирожных было много. Эклеры, корзиночки с кремом, тарталетки с ягодами. Десятка полтора, не меньше.
– Решил, что будем отмечать твою свободу, – сказал Егор. – Официальную, законную свободу.
Оля кивнула. Горло сжалось. Она доделывала ужин – паста с овощами почти готова.
– Садись, – сказала она. – Сейчас будем ужинать.
Они накрыли стол. Оля разложила пасту по тарелкам. Егор заварил чай. Сели напротив друг друга.
Атмосфера напряжённая. Оля думала о его словах у суда. Егор молчал, ел медленно.
– Паста вкусная, – сказал он наконец.
– Спасибо.
Пауза.
– Оль...
– Пирожное попробуешь? – перебила она, протягивая коробку.
Егор взял эклер. Откусил. Белковый крем остался на кончике носа. Оля усмехнулась, несмотря на напряжение.
– Что? – спросил Егор.
– У тебя крем, – показала она на свой нос.
Егор вытер, посмотрел на палец. Усмехнулся. Потом взял крем с пирожного и намазал Оле на нос.
– Вот так справедливо.
Оля ахнула, засмеялась. Схватила корзиночку с шоколадом, мазнула его щёку.
– Справедливо!
Они засмеялись. Напряжение рассеялось. Дурачились, как дети. Марали друг друга кремом, смеялись, потом вытирались салфетками.
Наконец успокоились. Оля посмотрела на Егора. Его щека в шоколаде. Карие глаза тёплые, весёлые.
«С ним так хорошо, – подумала она. – Но почему он сказал, что ребёнок его? Нужно спросить».
– Егор, – начала она. – Зачем ты сказал Денису, что ребёнок твой?
Улыбка с его лица исчезла. Он отложил салфетку. Посмотрел на неё серьёзно.
Пауза.
– Потому что хочу, чтобы он стал моим, – сказал он тихо.
Оля замерла. Сердце забилось.
– Что ты имеешь в виду?
Егор встал, подошёл к окну. Постоял, глядя в темноту. Потом повернулся.
– Оль, если честно, я считаю вас с малышом своей семьёй уже давно.
Оля не могла дышать.
– С того дня, как ты выбежала на дорогу передо мной, – продолжил он. – Нет, даже раньше. С того момента возле кафе, когда ты так засмеялась из-за пролитого кофе.
Он подошёл ближе, присел на корточки рядом с её стулом.
– Я запомнил твой смех. И твои голубые глаза. И не мог забыть.
Оля слушала, слёзы наворачивались.
– Когда ты появилась на той дороге, я сначала не поверил, – Егор улыбнулся слабо. – Думал, мне показалось. Но это была ты. И ты нуждалась в помощи.
Он взял её руки.
– За эти месяцы я узнал тебя. Твои яркие эмоции, когда мы смотрим фильмы. Твоё упрямство, когда ты не хочешь принимать помощь. Твою доброту. Твою силу – да, именно силу. Ты сбежала. Ты спасла своего ребёнка. Ты прошла через развод. Ты невероятно сильная.
Слёзы навернулись на глаза Оли.
– И я влюбился в тебя, – сказал Егор тихо. – Не в идею тебя. В настоящую тебя. Со всеми твоими страхами, сомнениями, упрямством. Я влюбился и понял – я хочу быть рядом. Всегда.
Оля не могла говорить. Слёзы текли по щекам.
– Оль, я люблю тебя. Я хочу быть отцом этому ребёнку. Я хочу быть рядом с вами обоими.
– Но я беременна чужим ребёнком, – выдавила она сквозь слёзы. – Это нечестно – падать на тебя с ребёнком.
Егор покачал головой.
– Он не чужой для меня. Можно сказать он растет у меня на глазах.
Он положил ладонь на её живот. Бережно, нежно.
– Я чувствовал, как он пинается, когда ты клала мою руку сюда. Я ходил с тобой выбирать кроватку и коляску. Я читал книги о родах, чтобы знать, как тебе помочь.
Оля смотрела на него сквозь слёзы.
– Он мой, Оль. Потому что я так решил. Потому что я хочу быть его папой. Я хочу учить его кататься на велосипеде. Читать ему сказки на ночь. Ходить с ним в зоопарк. Я хочу быть его отцом. Настоящим отцом.
Голос Егора дрогнул.
– Вот зачем я сказал Денису, что ребёнок мой. Не чтобы солгать. А чтобы сказать правду. Мою правду.
– Но я только вернула себя, свою свободу, – голос дрожал. – Я не хочу снова потерять себя в отношениях.
Егор встал, сел рядом. Обнял её за плечи.
– Я не Денис, – сказал он твёрдо. – Я не хочу тебя менять.
Он повернул её лицо к себе.
– Ты и так идеальна. Со своим смехом, своим упрямством, своей любовью к синему цвету и оранжевым шарфам.
Оля слабо улыбнулась сквозь слёзы.
– Я хочу, чтобы ты была собой. Рядом со мной, – продолжил Егор. – Свобода – это не одиночество, Оль. Свобода – это выбор. Выбор быть с тем, с кем ты хочешь. Не потому что кто-то заставил. Не потому что боишься остаться одна. А потому что ты сама так решила.
Он посмотрел ей в глаза.
– Я не хочу сажать тебя в клетку. Я хочу партнёрство. Двух взрослых людей, которые выбирают друг друга каждый день. Не из страха. А из любви.
Он вытер её слезу большим пальцем. Оля слушала. Сердце билось часто.
Она вспомнила. Их встречи. Кафе – её смех, его улыбка. Дорога – он спас её, не осудил. Квартира – он дал кров, не требуя ничего. Ужины – он всегда спрашивал, что она хочет. Магазин – он дал ей выбирать. Кино – они смеялись вместе.
Он всегда давал ей выбор. Никогда не давил. Был рядом, но давал дышать.
«Это действительно другое, – поняла она. – Совсем другое».
– Мне страшно, – прошептала Оля.
– Мне тоже, – Егор улыбнулся. – Но мы справимся. Вместе. Если ты хочешь.
Пауза. Оля смотрела в его карие глаза. Тёплые, честные, любящие.
– Я хочу, – сказала она.
Егор обнял её. Бережно, с животиком между ними. Оля положила голову ему на плечо. Закрыла глаза.
Молчаливое понимание. Они вместе. Решение принято.
* * *
Недели шли. Оля и Егор встречались каждый день. Он помогал с покупками для ребёнка. Кроватка, коляска, пелёнки, распашонки. Вместе собирали мебель, вешали мобиль над кроваткой.
Гуляли, держась за руки. Читали книги о родах. Егор конспектировал, серьёзно кивая:
– Так, значит схватки каждые пять минут – пора ехать. Записал.
Оля смеялась:
– Ты прямо как студент перед экзаменом.
– Это важнее любого экзамена, – отвечал он.
Отношения крепли медленно, бережно. Оля постепенно открывалась. Страх уходил.
Однажды вечером, за неделю до предполагаемых родов, они гуляли в парке. Солнце садилось, небо розовело.
Егор остановился, повернулся к ней.
– Можно? – спросил он тихо.
Оля поняла. Кивнула.
Он поцеловал её. Лёгко, бережно. Первый поцелуй.
Оля почувствовала тепло. Не страсть, не огонь. Тепло. Дом.
* * *
Ещё через неделю. Вечер у Оли. Огромный живот, ходить тяжело. Егор пришёл с очередной коробкой пирожных.
– Это стало традицией, – засмеялась Оля.
– Лучшая традиция, – ответил Егор.
Они сели за стол. Ели пирожные, болтали. Дурачились – снова марали друг друга кремом.
– Ты неисправим, – смеялась Оля, вытирая шоколад с его носа.
– И не собираюсь исправляться, – Егор улыбался.
Вдруг Оля ахнула. Схватилась за живот.
Егор мгновенно напрягся:
– Что случилось?! Схватки?!
Оля засмеялась сквозь слёзы:
– Нет, всё хорошо! Он так пинается только на твой голос!
Егор выдохнул с облегчением. Потом улыбнулся:
– Правда?
– Правда. Каждый раз, когда ты говоришь, он начинает толкаться.
– Можно?
Оля кивнула. Взяла его руку, положила на живот.
Егор замер. Потом опустился на одно колено перед ней.
Приложил ладонь. Почувствовал сильный толчок.
– Вау, – выдохнул он. – Привет, малыш.
Ещё толчок. Ещё.
– Он правда меня слышит, – голос Егора полон чуда.
Оля смотрела на него. На его лицо, светящееся от счастья. На его руку на её животе. На то, как он улыбается.
Егор поднял взгляд. Их глаза встретились.
Молчание. Момент таинственный, сокровенный.
Егор другой рукой достал из кармана коробочку. Маленькую, бархатную. Раскрыл.
Кольцо. Простое, серебряное, с небольшим камнем.
– Оль, выходи за меня, – сказал он просто.
Оля перестала дышать.
– Я давно считаю тебя своей семьёй, а его – своим сыном, – продолжил Егор.
Потом усмехнулся:
– В конце концов, он растет на моих глазах. Вот с такого мышонка.
Показал пальцами несколько сантиметров. Оля засмеялась сквозь слёзы.
Егор снова стал серьёзным. Посмотрел ей в глаза:
– Я не хочу, чтобы он знал кого-то кроме меня как отца. Я хочу быть его папой. Твоим мужем.
Голос дрогнул:
– Если ты позволишь. Я хочу, чтобы мы были настоящей семьёй.
Глаза Оли светились. От счастья, от любви, от облегчения. В этот момент она была самой счастливой женщиной на свете.
– Да, – сказала она со слезинками в голосе.
– Да?
– Да! – громче, твёрже. – Да, Егор!
«Да» – ему, его предложению. «Да» – себе, наконец разрешившей быть счастливой. «Да» – новой жизни, новой семье.
Егор встал, обнял её. Бережно, с огромным животиком между ними. Поцеловал – долго, нежно.
Надел кольцо на её палец. Оно сидело идеально.
Малыш снова толкнулся. Сильно.
Они оба засмеялись.
– Он одобряет, – сказал Егор.
– Одобряет, – повторила Оля.
* * *
Через три месяца.
Роддом. Светлая палата, запах свежести. Оля лежала на кровати с крошечным свёртком на руках.
Мальчик. Артём. Имя выбрали вместе.
Егор сидел рядом, смотрел на них. Глаза влажные, а улыбка до ушей.
– Привет, сынок, – прошептал он, гладя крошечную ручку.
Артём сжал его палец. Крепко, уверенно. Оля смотрела на них. На Егора и на малыша. На то, как Артём держит его палец.
– Мы семья, – сказала Оля тихо.
– Да, – Егор поцеловал её нежно. – Наша семья.
* * *
Месяц спустя.
Квартира. Теперь их общая – Егор пока переехал к Оле, но они уже подыскивали квартиру побольше.
Вечер. Егор стоял у окна с Артёмом на руках. Напевал колыбельную. Тихо, негромко. Артём спал, сопел носиком.
Оля смотрела на них из дверного проёма. Не входила, просто смотрела.
«Я свободна, – думала она. – По-настоящему. Не одиночество. Не клетка. Свобода – это выбор быть с теми, кого любишь. И кто принимает такой какая есть».
Рядом с Егором она была собой. Настоящей. Могла выбирать синие платья и оранжевые шарфы. Могла смеяться, плакать, злиться. Быть слабой и сильной. Быть Олей.
Егор заметил её. Улыбнулся. Тихо, чтобы не разбудить сына.
Оля подошла. Обняла их обоих. Встала рядом с Егором, положила голову ему на плечо.
Егор обнял её свободной рукой. Поцеловал в макушку.
Стояли втроём. У окна. Тихо. Семья.
* * *
Тёплый сентябрьский день. Солнце. Голубое небо. Лёгкий ветер шевелит листву.
Оля и Егор гуляли в парке. Егор вёз коляску. Оля шла рядом, взявшись с ним за руку.
Артём спал в коляске. Укрытый лёгким одеялом. Сопел тихо.
– Хорошо сегодня, – сказала Оля.
– Отлично, – согласился Егор.
Прошли по главной аллее парка. Мимо фонтана. Мимо детской площадки, где играли дети.
– Скоро и наш будет там бегать, – кивнул Егор на площадку.
– Скоро, – Оля улыбнулась.
Свернули на улицу. Шли медленно, неспешно. Никуда не торопились.
И тут Оля остановилась.
Кафе. То самое кафе.
Большие окна. Деревянные столики внутри. Вход, где она пролила кофе.
Оля смотрела. Вспоминала.
Год назад. Она с кофе навынос. БАМ – врезалась в него. Пятна на обоих. Его шутки про «коровий вид», «кофейный принт». Её смех – впервые за долгое время.
Их взгляды, встретившиеся на секунду.
Искра.
Начало.
– О чём думаешь? – спросил Егор мягко.
Оля повернулась к нему. Улыбнулась:
– О том, что всё началось с пролитого кофе.
Егор засмеялся:
– Лучший кофе в моей жизни. Я бы облился им тысячу раз, чтобы встретить тебя.
– Дурачок, – Оля толкнула его плечом.
– Твой дурачок, – он поцеловал её в висок.
Артём зашевелился в коляске. Зевнул. Открыл глазки – тёмные, как у Егора.
– О, проснулся наш боец, – Егор наклонился к коляске. – Привет, Артёмка.
Артём посмотрел на него. Улыбнулся – беззубо, широко.
Егор расплылся в ответной улыбке.
– Идём дальше? – спросил Егор, выпрямляясь.
– Идём, – кивнула Оля.
Она оглянулась на кафе последний раз. Улыбнулась. Потом посмотрела вперёд.
На Егора. На коляску. На их будущее.
«Иногда жизнь ломается, – подумала она. – Рушится на кусочки. Но только для того, чтобы сложиться заново – правильно. С теми людьми, с которыми ты по-настоящему свободна. С теми, кто любит тебя не за что-то, а просто потому что ты – это ты».
Они пошли дальше. Вдоль улицы. Мимо магазинов. Мимо людей.
Обычная семья на прогулке. Мама, папа, малыш в коляске.
Счастливые.
Оля посмотрела на руку. Кольцо блестело на солнце. Серебряное, простое, красивое.
Потом на Егора. Он что-то напевал тихо, толкая коляску.
Потом на небо. Голубое, ясное.
И почувствовала.
Огонёк вернулся.
Тот самый огонёк в глазах, о котором спрашивала Надежда.
Он горел снова. Ярко. Радостно.
Свободно.
Конец.
❀ Рассказ: «Побег к себе» – Глава 3 Начало истории тут →
Подписывайтесь на мой канал чтобы почитать и другие интересные истории
Ваш лайк и комментарий - лучшая награда для меня 💖
Автор Саша Грек