Оля проснулась от шагов в спальне. Денис уже стоял у шкафа, перебирая её платья.
– Надень вот это, бежевое, – сказал он, не оборачиваясь. – Оно тебе очень идёт.
Она молча села на кровати. Посмотрела на платье, которое он положил на стул. Бежевое. Снова. На самом деле она терпеть не могла этот цвет в одежде – он делал её бледной, незаметной.
– Хорошо, – выдавила Оля.
Денис кивнул, довольный. Повесил платье на спинку стула и вышел из спальни. Оля одевалась медленно, словно через силу. Подойдя к зеркалу посмотрела на себя, на бежевую ткань платья. Шатенка с голубыми глазами смотрела в ответ. Но какая-то чужая. Незнакомая.
«Когда я последний раз сама выбирала, что надеть? Месяц назад? Полгода?» – подумала она. Не могла вспомнить.
В этой квартире всё было как он хотел. Тёмные шторы – «чтобы солнце не мешало спать». Только икеевская мебель – «практичная, недорогая». Порядок до стерильности – «чтобы всё было на своих местах». Её предложения он отклонял с улыбкой и с позиции заботы о ней: «Солнышко, так будет лучше» или «Я же хочу, чтобы ты была здоровой, поэтому выбор блюда очевиден», к тому же муж не был с ней грубым, никогда не кричал на нее.
«Вот и в чем его упрекнуть» – часто думала она, он проявляет свою заботу как может.
Она принимала его заботу, и со временем в ней поселилось равнодушие.
Но в последнее время, она будто начала просыпаться и все отчетливее понимала, что вообще больше ничего не решает в своей жизни, и не несет никакой ответственности, просто живет по инструкциям и желаниям одного конкретного человека.
На кухне пахло омлетом запеченным с брюссельской капустой. Денис уже накрыл на стол – две тарелки, вилки, салфетки. Всё идеально ровно, как в ресторане.
– Приятного аппетита. Ешь, – он поставил перед ней тарелку. – Это полезно.
Оля смотрела на жёлто-зелёную массу. К горлу подкатывала тошнота. Она ненавидела брюссельскую капусту. А теперь и омлеты. Ненавидела запах, консистенцию, вкус. Но Денис любил готовить их по утрам. Каждое утро. Два года подряд.
– Спасибо, – сказала она тихо.
Взяла вилку. Ела медленно, заставляя себя глотать. Каждый кусок давался с трудом.
Денис сел напротив. Развернул газету. Читал, не поднимая глаз.
– Завтра вечером Сергей с женой приедут, – сказал он через пару минут. – Я заказал всеми любимые суши. Наденешь то платье, что я подарил на прошлых выходных? Будешь в нём великолепна.
Оля не любила суши. Любил Денис. И Сергей с женой – его друзья, не её. Её подруги куда-то исчезли за эти два года. Надежда, Лена, Марина – все перестали звонить. «Они тебя не понимают», говорил Денис. «Завидуют, что у тебя семья».
– Да, конечно, – ответила она.
Плечи опустились ещё ниже. Она смотрела в тарелку. Жевала. Молчала.
Два года замужем. Два года, и она разучилась говорить «нет». Разучилась хотеть что-то своё. Её желания растворились где-то между бежевыми платьями и омлетами с капустой, которых она не выбирала.
Телефон завибрировал рядом с тарелкой. Сообщение от Надежды: «Оль, сто лет не виделись! Может кофе сегодня? Я в городе, обед освободится».
Оля уставилась в экран. Надежда. Подруга детства. Они не виделись... год? Два? После свадьбы общались всё реже и реже.
Пальцы зависли над клавиатурой. Хотелось написать «да». Хотелось увидеть рыжие волосы, веснушки, услышать её смех. Хотелось хоть ненадолго почувствовать себя... собой.
«Ладно, – решила Оля. – Надо вырваться хоть ненадолго, тем более Денис сегодня должен работать до поздна».
Набрала: «Давай! В час дня у того кафе в центре?»
Ответ пришёл мгновенно: «Ураааа! Жду!»
В груди что-то шевельнулось. Предвкушение. Она уже и забыла, как это – чувствовать предвкушение.
* * *
Кафе было светлым. Большие окна, сквозь которые лился дневной свет. Деревянные столики, зелёные растения в горшках на подоконниках. Пахло свежей выпечкой и кофе, такой густой, тёплый запах.
Оля пришла первой. Заказала капучино. С корицей. Денис терпеть не мог корицу, поэтому дома она никогда не заказывала. Но сейчас была не дома.
Села у окна. Обхватила чашку руками. Тёплая. Приятная.
– Оль! – в дверях появилась Надежда.
Рыжие кудри, зелёные глаза, веснушки на носу. Яркая, как всегда. Она влетела к столику, обняла Олю крепко, от души.
– Ты исхудала что ли? – засмеялась Надежда, отстраняясь. – Или это я раздобрела?
– Ты не раздобрела, – Оля улыбнулась. Слабо, но улыбнулась. – Ты прекрасна.
Надежда заказала латте и круассан. Села напротив. Начала рассказывать о работе, о делах, о новом парне.
– Помнишь Сашку из универа? Прохорова? – засмеялась она. – Мы с ним случайно столкнулись на выставке! Представляешь, он стал архитектором. Высокий такой, бородатый теперь...
Оля слушала. Кивала. Улыбалась.
Надежда говорила быстро, энергично, руки жестикулировали. Глаза горели. Точно так же, как в университете. Как тогда, когда они с Олей сидели в этом же кафе, планировали будущее, мечтали.
«Ведь я тоже была такая» – подумала Оля. – «Я тогда тоже предавалась эмоциям когда говорила. Размахивала руками, смеялась громко, не боялась быть слишком...»
Слишком чем? Слишком живой?
– А у тебя как? – спросила Надежда, откусывая круассан. – Как Денис? Работа? Рассказывай давай!
Оля замялась.
– Всё нормально.
– Нормально? – Надежда приподняла рыжую бровь. – Оль, я тебя сто лет знаю. «Нормально» – это не ответ. – Что то случилось?
Пауза.
Оля крутила чашку в руках. Смотрела на пенку капучино.
– Правда, всё хорошо, – сказала она тихо. – Работаю, перевожу тексты. Дома... обычная жизнь.
– Переводишь? – Надежда наклонилась вперёд. – А помнишь, ты хотела открыть своё бюро переводов? С партнёрами, с офисом. Ты так загорелась этой идеей на четвёртом курсе!
Оля вспомнила. Да, хотела. Планировала. Даже бизнес-план начала писать. Но после выпуска решила поработать в офисе, временно, опыта поднабраться. Временный опыт незаметно превратился в постоянную работу в несколько лет. А потом познакомилась с Денисом. Денис уговорил стать фрилансером, говорил: «Зачем тебе это? Мотаться в такую даль, уставать. Работай спокойно дома, на фрилансе..
И она согласилась.
После свадьбы постепенно, потихоньку, ненавязчиво стало все меняться.
– Планы меняются, – выдавила Оля.
Надежда помолчала. Потом наклонилась вперёд. Посмотрела Оле в глаза. Серьёзно, внимательно.
– Знаешь Оль, ты такая же красивая как и раньше, ничуть не изменилась, вот только взгляд.. А где твой задорный огонёк в глазах? – спросила она тихо.
Оля застыла.
– Ты всегда так зажигалась, когда про что-то рассказывала. – продолжила Надежда, – Глаза сияли. Ты смеялась, жестикулировала, не могла усидеть на месте. Даже про ерунду какую-нибудь – про новый рецепт пирога или про смешной случай в метро. Куда он делся, Оль? У тебя всё хорошо?
Ком в горле. Оля не могла ответить. Потому что огонька не было. Давно не было. Лишь равнодушие.
Она смотрела на Надежду. Рыжие кудри, зелёные глаза, веснушки. Живая. Настоящая. Та же, что и десять лет назад.
А сама Оля?
Чужая. Незнакомая. Без огонька. Без эмоций.
– Просто устала, наверное, – выдавила Оля улыбку.
Надежда хотела что-то сказать. Оля видела — хотела. Но передумала. Взяла руку Оли, сжала крепко.
– Если что – я рядом, ладно? Всегда рядом. Позвони, напиши, приезжай – в любое время. Я серьёзно.
Оля кивнула. В груди что-то сжалось.
«Надо поговорить с Денисом, – подумала она. – О разводе. Я больше так не могу. Не хочу».
Они ещё посидели. Поговорили о всякой ерунде. Надежда рассказала про поездку на море, про новый сериал, который все смотрят. Оля слушала. Пила остывающий кофе. Думала.
– Созвонимся скоро, да? – Надежда обняла её на прощание у выхода. – Не пропадай. Обещаешь?
– Обещаю, – сказала Оля.
Они расстались. Надежда помахала рукой, скрылась за углом.
Оля зашла обратно в кафе. Взяла латте на вынос. С корицей. И решила. Твёрдо решила.
Сегодня вечером она скажет Денису, что хочет развестись.
* * *
Оля вышла на улицу, держа стаканчик в руках. Достала телефон – сообщение от Дениса: «Где ты?»
Нахмурилась. Набрала ответ: «Встретилась с Надеждой. Скоро буду».
Нажала «отправить», глядя на экран.
БАМ.
Врезалась в кого-то. Латте вылетел из рук. Брызги кофе – на её платье, на светлую рубашку мужчины перед ней.
– Ааа, нет! – мужчина схватился за рубашку. – Это же моя любимая! Теперь я похож на корову в пятнах!
Оля ошарашенно смотрела на него. Высокий, брюнет, карие глаза. И эти глаза... смеялись. Несмотря на пятна.
– Хотя подождите, – он наклонил голову набок, разглядывая пятна. – Может, это новый тренд? Кофейный принт?
Вдруг Оля засмеялась. Хохотнула так, что даже сама испугалась. Держалась за живот. Смеялась до слёз. Впервые за год – может больше – вот так, искренне, до невозможности.
Мужчина смотрел на неё. Улыбался шире.
– Ну хоть кому-то весело от моих страданий, – сказал он тепло.
Полез в карман. Достал пачку салфеток.
– Вот, держите. К счастью!
– К счастью? – переспросила Оля, всё ещё улыбаясь.
– Ну да, – он вытирал пятно на рубашке. – Говорят же: пролить кофе – к счастью. Или это соль? Не помню. В любом случае, давайте верить в лучшее.
Оля взяла салфетки. Промокнула куртку. Кофе был не горячий, слава богу.
– Простите, я не хотела... Я в телефон смотрела.
– Да ладно, – он махнул рукой. – Главное вы не ошпарились. Всё нормально?
Их взгляды встретились. Карие глаза, тёплые. С искринкой юмора в уголках.
Что-то кольнуло в груди. Странное. Непонятное.
– Всё нормально, – выдохнула Оля.
– Тогда ладно, – он улыбнулся напоследок. – Удачного дня. И будьте осторожнее с кофе!
Они разошлись.
Оля прошла несколько шагов. Обернулась.
Он тоже оглянулся.
Они улыбнулись друг другу одновременно. Потом он махнул рукой. Исчез за углом.
Оля постояла ещё секунду. В груди было тепло. Странное, непонятное тепло.
* * *
Оля вернулась домой около трёх. Ключ в замке. Дверь открылась.
Денис сидел на диване.
Она замерла на пороге. Он должен быть на работе до шести. Всегда до шести.
– Где ты была? – спросил он. Голос жёсткий. Без приветствия.
Оля закрыла дверь. Сняла лёгкое пальто.
– Я написала тебе. Встречалась с Надеждой.
– Написала! – Денис встал. Коренастый, на пару сантиметров выше неё. Массивная челюсть напряглась. – Помчалась в кафе, как замарашка, даже не предупредив нормально!
– Я же сообщение отправила... – начала Оля.
– Сообщение! – он подошёл ближе, нависая. – Жена должна предупреждать о таком заранее. А вообще то, быть дома. А ты шляешься непонятно где!
На столе стоял букет. Огромный. Бордовые розы. Штук тридцать, не меньше.
Оля терпеть не могла бордовый. Любила белые розы. Но Денис никогда не спрашивал, какие цветы она любит.
– Я пришёл пораньше, – продолжал он, – хотел сюрприз сделать. А тебя нет!
– Я же не знала... – Оля чувствовала, как накатывает вина.
Абсурдная вина. Она понимала – это абсурд. Она имела право встретиться с подругой. Она предупредила. Но вина всё равно была. Тяжёлая, давящая, что аж трудно дышать.
Денис говорил что-то ещё. Про то, что жена должна быть дома. Про заботу. Про то, что он старался.
Слова сливались. Голова закружилась.
Оля смотрела на бордовые розы. Тёмные, почти чёрные в полумраке квартиры. Их запах был резким, приторным. Душным.
Тошнота накрыла волной.
– Оля, ты слушаешь? – голос Дениса откуда-то сверху.
Она хотела ответить. Открыла рот.
В глазах потемнело.
Ноги подкосились. Оля схватилась за стену, но пальцы соскользнули.
Пол поплыл навстречу.
Последнее, что она услышала, был его крик:
– Оля!
* * *
Очнулась на диване.
Денис суетился рядом. Лицо встревоженное, брови сдвинуты.
– Слава богу, – выдохнул он. – Я вызвал врача. Сейчас приедет.
Голова раскалывалась. Оля попыталась сесть.
– Лежи, лежи, – Денис придержал её за плечи. – Что с тобой?
– Не знаю, – прошептала она. – Закружилась голова...
Его руки на её плечах. Крепкие. Тяжёлые.
– Сейчас врач приедет, посмотрит, – сказал он мягче. – Всё будет хорошо.
Но в его глазах Оля увидела что-то ещё. Не только беспокойство.
Что-то холодное.
Врач приехала через двадцать минут. Пожилая женщина в очках, знакомая Дениса. Агнесса Павловна измерила давление. Задала вопросы. Взяла кровь на анализ из вены – быстро, профессионально.
– Результаты будут завтра утром, – сказала она, собирая вещи в сумку. – Отдыхайте. Не нервничайте.
Денис проводил её до двери.
Оля лежала на диване. Смотрела в потолок. Думала о Надежде. О её вопросе.
«Где твой огонёк в глазах?»
Где?
* * *
Утро. Солнце пробивалось сквозь шторы тонкими полосками света.
Врач приехала в десять. Та же пожилая женщина в очках. Села напротив Оли за столом. Раскрыла папку с результатами.
– Вы беременны, – сказала она просто. – Пять-шесть недель.
Оля замерла.
Беременна.
Ребёнок.
В груди разлилось тепло. Тёплое, как солнечные полоски на полу. Как латте с корицей в том кафе.
Ребёнок. Её ребёнок.
Они пытались завести ребёнка первый год брака. Потом бросили. Денис сказал – рано, надо подождать. Она не спорила.
А теперь – ребёнок.
«Может, всё изменится?» – подумала Оля. – «Может, ради малыша он станет другим? Или я смогу найти силы остаться собой?»
Надежда. Второй шанс.
– Поздравляю, – Агнесса Павловна слабо улыбнулась.
Денис стоял у окна. Обернулся.
На его лице – улыбка. Широкая.
– Солнышко, это же чудо! – он подошёл, обнял свою жену, поцеловал в лоб.
Но Оля видела его глаза. В них было что-то... не то.
Растерянность?
Раздражение?
Врач ушла дав предварительные рекомендации. Денис закрыл за ней дверь. Вернулся к Оле.
– Нам нужно к врачу нормальному, – сказал он быстро. – Я знаю отличную клинику!
– Я могу в районную консультацию... – начала Оля.
– Нет-нет! – перебил он. – Там одни студенты-практиканты. Жена Сергея обследовалась как раз там. Да и Агнесса Павловна очень рекомендовала. В этой клинике – лучшие специалисты! В лесу, воздух чистый, полежишь там три-четыре дня, тебя обследуют полностью.
– Но я не хочу далеко... – Оля попыталась возразить.
– Оль, ради ребёнка же! – голос Дениса мягкий, но настойчивый. Он взял её за руки. – Там тебе всё сделают как надо. Проверят всё. Это важно.
Оля посмотрела на него. Серые глаза. Улыбка.
«Он заботится», – подумала она.
Но почему-то внутри – тревога. Маленькая, тихая.
– Ладно, – сдалась она.
Снова сдалась.
– Отлично! – Денис обрадовался. – запишу нас на понедельник. Послезавтра. Я тебя отвезу и обо всём договорюсь. Так что ни о чем не волнуйся.
Он поцеловал её в щёку. Ушёл на кухню – готовить завтрак.
Оля сидела на диване. Обхватила живот руками.
Маленький. Пока совсем маленький. Пять-шесть недель.
«Ради тебя, – прошептала она мысленно. – Ради тебя я попробую ещё раз».
Но тревога не уходила.
* * *
Понедельник. Утро.
Денис вёл машину по узкой дороге. Справа и слева – сосновый лес. Пятнадцать километров от города, всё дальше в глубь.
Оля смотрела в окно. Деревья мелькали. Пахло хвоей – резко, свежо, насыщено.
– Вот она, – сказал Денис, сворачивая.
Клиника. Старое советское здание, три этажа. Когда-то санаторий. Белые стены, облупившаяся краска кое-где. Вокруг – сосны, тишина.
Оля вышла из машины. Прохладно. Ветер шелестел в ветвях.
Внутри пахло лекарствами. Хлоркой. Чисто, но будто холодно, не уютно.
Медсестра проводила их в палату на втором этаже. Светлая комната, одна кровать, тумбочка, окно в лес.
– Обустраивайся, – сказал Денис. – Я пойду поговорю с врачом. Обговорю детали обследования.
Он поцеловал её и вышел.
Оля начала раскладывать вещи. Одежда в шкаф стопкой, книга на тумбочку, телефон на зарядку. Ноут пусть пока в сумке лежит.
Прошло минут десять.
На тумбочке завибрировал телефон. Не её – Дениса. Он забыл его.
На экране: «Работа горит!»
Оля взяла телефон. Надо отнести, а то он будет волноваться.
Вышла в коридор. Длинный, белый, пустой. Скрипучий линолеум под ногами. Тишина давила. Почему то хлоркой пахло сильнее, чем внизу.
– Где кабинет главврача? – спросила она медсестру, проходившую мимо.
– Вон туда, затем, направо, последняя дверь.
Оля пошла. Коридор казался бесконечным.
Последняя дверь. Приоткрыта – щель в ладонь шириной.
Она подняла руку, чтобы постучать. И услышала голос Дениса.
Остановилась.
– Доктор, я серьёзно, – говорил он. Голос жёсткий. Деловой. Таким он разговаривал с подчинёнными на работе. – Сделайте так, чтобы это выглядело как выкидыш.
Оля замерла.
Мир качнулся.
– Но пациентка здорова, – сказал врач неуверенно. Мужской голос, пожилой. – Анализы хорошие, беременность протекает нормально. Риски минимальны...
– Не ваше дело! – рявкнул Денис. – Мне ребёнок не нужен! Жена залетела некстати!
«Залетела некстати».
Слова ударили, как пощёчина.
Оля вцепилась в дверной косяк. Пальцы побелели.
– Это серьёзное вмешательство, – продолжал врач. – Последствия для пациентки... Осложнения возможны...
– Я заплачу, – перебил Денис. – Пятьсот тысяч. Наличными. Сегодня переведу аванс.
Пауза.
Кровь застучала в висках. Громко, оглушительно. Как барабан.
– Пятьсот... – врач замялся. – Это большие деньги, но...
– Шестьсот, – повысил Денис. – Шестьсот тысяч. Триста сейчас, триста после. Никаких следов. Чистая работа.
– Но если она узнает... – начал врач тише.
– Она не узнает, – холодно сказал Денис. – Вы – профессионал. Сделаете под наркозом. Скажете ей после – организм не справился, слабость, выкидыш на раннем сроке. Такое бывает сплошь и рядом. Ну что вас учить надо? А потом объясните, что надо беречься. Что, может, больше не сможет забеременеть. Запугаете как следует.
Голос врача, неуверенно:
– Зачем пугать?
– Чтобы послушной стала, – ответил Денис раздражённо. – Чтобы знала своё место. Без ребёнка она никуда не денется. Будет сидеть дома, переводить свои дурацкие тексты и не рыпаться. Дети – это обуза. Деньги, нервы, время. Мне это не нужно.
По спине пробежал холод. Ледяной.
Волосы встали дыбом. Буквально. Оля чувствовала, как кожа на затылке зашевелилась. Мурашки по рукам, по спине.
Руки задрожали. Телефон чуть не выпал из пальцев.
«Ребёнок, – пронеслось в голове. – Он хочет убить моего ребёнка.».
Врач говорил что-то ещё. Сомневался. Денис повышал ставку. Убеждал.
Как на рынке.
За жизнь её малыша.
В горле пересохло. Дышать стало тяжело.
Инстинкт. Чистый, животный инстинкт самосохранения. Материнский инстинкт.
«Бежать. Сейчас. Немедленно».
Оля развернулась. Побежала по коридору – тихо, на цыпочках, стараясь не дышать, прижимая телефон Дениса к груди.
Сердце колотилось. Громко. Так громко, что казалось – весь коридор слышит.
* * *
Оля влетела в палату, закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной, дышала часто, прерывисто.
«Бежать. Надо бежать. Сейчас».
Руки дрожали, но она заставила их двигаться.
Схватила сумку. Запихнула одежду – не складывая, просто комком. Документы из тумбочки, благо Денис их тоже забыл взять для оформления. Телефон. Зарядку. Куртку – не застёгивая, просто на плечи. Рюкзачок на спину.
Оглянулась. Всё взяла? Не важно. Главное – бежать.
Осторожно выглянула за дверь в коридор. Пусто. Тишина.
Лестница вниз – точно не лифт, там могут заметить. Ступени мелькали под ногами, быстро, тихо. Держась за перила.
Первый этаж. Оля увидела табличку «Служебный выход». Чёрный ход – то что нужно.
Оля толкнула дверь. Свежий воздух ударил в лицо. Холодный, хвойный. Лёгкие жадно глотнули.
Ворота клиники впереди, метров сто пятьдесят.
«По дороге найдёт, догонит – подумала лихорадочно. – Он же знает, откуда я вышла. К тому же из клиники ведет только одна дорога».
За воротами, слева от дороги – еле заметная тропинка в лес. Оля метнулась туда.
Оля бежала, сначала сквозь слезы. Обида, предательство, злость, боль – всё смешалось.
«Как он мог! Как он мог хотеть убить нашего ребенка!»
Ветки цеплялись за куртку и сумку. Под ногами – сосновые иглы, мягкие, местами скользкие. Запах хвои – резкий, свежий. Лес шумел вокруг – ветер в кронах, шелест листвы.
Постепенно слезы высохли. Злость дала силу. Оля бежала дальше, всё быстрее. Она будто освобождалась. От него. От его контроля. От бежевых платьев и омлетов. От жизни, которая не была её жизнью.
«Я свободна! – кричало что-то внутри. – Я спасаюсь! Я спасаю своего малыша! Я выбираю сама свою жизнь!»
Впервые за два года – она сама выбрала. Решила. Побежала.
Не спросила разрешения. Не согласилась. Не подчинилась.
Побежала.
И это было... опьяняюще.
Страшно, но опьяняюще.
Ноги начали подкашиваться. Оля остановилась. Оперлась о дерево. Кора шершавая, холодная под ладонью. Дышала тяжело, глубоко. Воздух обжигал лёгкие.
Огляделась.
Лес. Сосны. Высокие, стройные. Стволы уходят вверх, к небу. Тропинка... где тропинка?
Её не было.
Оля повернулась. Деревья. Везде деревья. Одинаковые.
Паника начала подбираться – холодная, липкая, ползущая по спине.
«Нет, нет, нет, – сказала она себе вслух. Голос дрожал. – Не паниковать. Главное не паниковать. Нужно думать о ребёнке».
Обхватила живот рукой. Маленький. Совсем маленький ещё. Беззащитный.
«Я тебя защищу. Обещаю».
Пошла вперёд. Наугад. Солнце клонилось к горизонту – значит, там запад. Надо идти... куда? На восток? На север?
Просто вперёд. Прочь от клиники. Прочь от него.
Ноги ватные. Дико устала. Но упрямо шла шаг за шагом. Продираясь сквозь ветки, обходя деревья.
Лес шумел. Птица вскрикнула где-то вверху. Ветка хрустнула под ногой – громко и пугающе. Темнело. Сосны превращались в чёрные силуэты. Небо розовело между ветвями – закатное, красивое.
«Куда я иду? Что я делаю вообще? Я совсем заблудилась. Одна в лесу. Беременная. Без плана. Я просто молодец!».
Паника пробиралась сильнее. Сжимала горло.
«Думать о ребёнке, – повторила Оля вслух. – Только о ребёнке. Лес закончится. Должен закончиться. Я выйду к дороге. Попрошу помощи».
Вдруг – лес поредел. Впереди появился просвет!
Оля побежала отдавая последние силы. Продиралась сквозь ветки, спотыкаясь, цепляясь рюкзаком.
Наконец выбежала на автомобильную дорогу.
Неожиданно для себя и для водителя, который как раз подъезжал к этому месту на приличной скорости.
Машина – серебристая иномарка – летела прямо на неё.
Фары ослепили. Яркие, белые.
Визг тормозов разорвал тишину леса. Пронзительный, оглушительный.
Запах жжёной резины ударил в нос – едкий, острый.
Оля зажмурилась.
Выпустив сумку из рук инстинктивно прикрыла живот руками.
Время растянулось.
Секунда. Две. Три.
Продолжение следует...
❀ Рассказ «Побег к себе» - Глава 1
Подпишитесь на мой канал чтобы узнать продолжение и другие интересные истории
Ваш лайк и комментарий - лучшая награда для меня 💖
Автор Саша Грек