Анастасия стояла у окна и смотрела, как солнечный свет играет на белых стенах. Каждый сантиметр этого пространства казался чудом после тесных съёмных квартир, где они с Павлом прожили четыре года. Просторная кухня. Две светлые комнаты. Длинный коридор. Всё своё. Не съёмное. Своё.
Они долго искали именно такой вариант — с готовым ремонтом. Чтобы въехать и жить, не тратя годы на отделку. Когда нашли эту квартиру, поняли — то, что надо. Но не хватало денег.
Анастасия тогда сказала решительно:
— Продам машину. Возьмём квартиру с ремонтом. Представляешь — обои даже не надо клеить!
Павел сопротивлялся. Машина была их единственным транспортом. Но она настояла:
— Новую всегда купить успеем. А такая квартира...
И вот теперь они стояли посреди пустой гостиной, обнявшись, и просто смотрели на своё пространство.
— Здесь даже гардеробную можно сделать, — Павел целовал жену в висок. — И никакой ипотеки.
— До сих пор не верится, — Анастасия прижималась к мужу. — Помнишь, как боялись, что не накопим?
— Если бы не твоя машина...
— Не жалею, — она улыбнулась. — Машину купим. А вот такую квартиру...
Звонок в дверь раздался, когда Анастасия расставляла угощение. Первое новоселье — волнительный момент.
— Пришли! — радостно воскликнул Павел.
На пороге стояла Клавдия Семёновна. Окидывала квартиру цепким взглядом. За её спиной Анна придерживала Гришу за плечи — мальчик уже готов был рвануть внутрь.
— Привет, дорогая мама! — Павел обнял мать.
За ужином собралась вся семья. Анастасия старалась быть радушной хозяйкой. Павел рассказывал о покупке. Но разговор не клеился.
Клавдия Семёновна молчала. Ела. Смотрела по сторонам. Наконец сказала:
— И зачем вам столько места? Вдвоём-то жить.
Анастасия почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Мама, — Павел попытался улыбнуться. — Мы же долго искали именно такой вариант. Нам повезло — с ремонтом, с отделкой...
— С ремонтом, — передразнила свекровь. — Лишь бы ручки не пачкать. А мы с отцом всю жизнь в однушке. Двоих детей вырастили. И ничего.
Анна за столом согласно кивнула. Гриша крутился на стуле.
— Ладно, — Клавдия Семёновна резко встала. — Насмотрелись. Пойдём, Анна. Нам ещё дела делать.
Гриша тем временем вырвался и понёсся по комнатам:
— Ух ты! Тут можно в догонялки!
— Гриша, уходим, — властно сказала Анна.
Когда дверь закрылась, Анастасия медленно опустилась на подоконник.
— Паш, ты видел? Они даже не поздравили.
— Милая, не плачь, — муж обнял её. — Всегда так.
— Нет, — Анастасия вытерла слезу. — Слышала, что она сказала? "Зачем вам столько места?" Будто мы что-то плохое сделали.
— Паш, мы честно заработали...
— Я знаю, — она прижалась к нему. — Но почему они так?
Через неделю они обставили квартиру. Купили диван, о котором мечтали. Кресла. Докупили технику. Анастасия раскладывала посуду, когда снова позвонили.
На пороге — Клавдия Семёновна с Гришей.
— А мы мимо шли! — с порога заявила свекровь. — Решили заглянуть. Пусть ребёнок побегает.
— А Анна где? — Павел выглянул в коридор.
— На заводе, конечно, — отрезала мать. — Двенадцать часов на ногах. Не в офисе штаны протирает.
Она прошла на кухню, не разуваясь:
— Надо же, какая красота. А у нас плита еле работает...
Открыла холодильник:
— Так, что тут? Гришенька проголодался.
— Мам, мы только с работы, — попытался Павел.
— Устали? — она усмехнулась. — За компьютером сидеть — тяжело, конечно. Вот Анна реально устаёт. А вы... не рассказывайте мне тут сказки.
Через день она пришла снова. Потом ещё. К концу недели это стало системой. Клавдия Семёновна появлялась каждый вечер.
— Пашка, — развалившись в кресле, — ты же понимаешь, как сестре тяжело? У неё присесть негде. А тут... — она обвела рукой гостиную. — Простор пропадает зазря.
Анастасия возвращалась с работы разбитая. Мечтала рухнуть на диван. Но каждый вечер теперь — одно и то же. Раскиданные машинки. Гора посуды. Свекровь, которая считала их квартиру своей.
— Что-то продукты быстро заканчиваются, — заявила как-то Клавдия Семёновна, закрывая холодильник. — Ни молока, ни хлеба. А ещё богато живёте!
— Мам, — не выдержал Павел. — Может, пореже заходить просто вам надо? Настя даже прилечь не успевает...
Свекровь медленно повернулась:
— Прилечь? Она устаёт? — голос стал ледяным. — А Анна? А сестра твоя родная! Ей после завода душ принять некогда! Готовить, стирать, с Гришей уроки! В одной комнате втроем! — она повысила голос. — А тут квартира пустует!
Она резко встала:
— Собирайся, Гриша. Дяде Паше с тётей Настей отдохнуть надо. В хоромах своих.
— Мам, я не это имел в виду...
— А что? Что сестре места нет? Что жена дороже родных? — она схватила внука за руку. — Пойдём.
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла.
Неделю было тихо. Они наконец-то могли спокойно поужинать вдвоём. Посмотреть фильм. Помолчать на диване.
Но в субботу утром позвонила свекровь:
— Пашенька, выручай. Мне срочно уехать надо. Анна на работе. Посидите с Гришей пару часов?
— Мам, у нас планы... — Павел замялся, бросив взгляд на Анастасию. — Столик в ресторане забронировали. Три недели ждали...
— Столик? — в голосе появился яд. — Рестораны важнее племянника? А Анна пусть на заводе горбатится? — голос дрогнул. — Думала, поможешь. Но вижу — своя жизнь дороже...
— Мама, не начинай, — устало вздохнул Павел. — Во сколько заберёшь?
— В шесть буду. Максимум в семь. Как раз в ресторан успеете.
Анастасия понимающе согласилась. Спорить бесполезно. Да и успеют они в долгожданный ресторан.
Через час свекровь стояла на пороге:
— Вот тут игрушки, — она достала пакет. — А здесь одежда сменная...
— Мам, — Павел нахмурился. — Зачем на пару часов?
— Мало ли что! И покормите обязательно, он еще не обедал — отмахнулась она. — Побежала, такси ждёт!
— Точно к семи?
— Конечно-конечно!
К шести свекровь не объявилась. К семи — тишина. Столик пропал. Телефон отключён.
— Она специально, — Анастасия не находила места. — Три недели ждали!
— Брось, — огрызнулся Павел. — Мама так не поступит...
— Серьёзно? Почему тогда трубку не берёт третий час?
— Это моя мать!
— И что это меняет?!
К девяти злость сменилась тревогой. Гриша капризничал — хотел домой, к маме. Анастасия пыталась отвлечь мультиками, но ребёнок только сильнее раскапризничался.
В десять пришло сообщение от Анны: "Хватит названивать. Позвоню завтра".
"Серьёзно? Бросить ребёнка?!" — яростно отстучал Павел.
Ответа не было.
К одиннадцати Гриша уснул на диване, уткнувшись заплаканным лицом в подушку.
Звонок раздался в восемь утра:
— А, проснулись? — как ни в чём не бывало. — Представляете, у нас замок заклинило! Потом электричество отключили, телефоны сели...
— Мам, мы всю ночь не спали! — в голосе Павла звенела злость. — Гриша плакал! Мы не знали, что думать!
— Ой, не надо меня учить! — моментально вспыхнула свекровь. — Всполошились. В двухкомнатной не тесно было? Подумаешь, переночевал. В хоромах места не жалко! Он твой племянник, не чужой! Мы, может, специально — пусть в нормальных условиях поспит!
— Мам, прекрати манипуляции, — процедил Павел. — Ты прекрасно знаешь...
— Значит, манипуляции?! Родная мать — враг? Манипулятор? — голос задрожал. — Ладно. А что нам остаётся? Вы в хоромах закрылись...
— Хватит! — Павел оборвал разговор.
Анастасия прижала палец к губам, кивнув на спящего Гришу.
— Паш, мне страшно. Она не успокаивается.
В дверь позвонили.
На пороге — свекровь с Анной. С решительными лицами.
— Так, — с порога заявила Клавдия Семёновна. — Мы всё обдумали.
— Что обдумали?
— Вам нужно переехать в мою квартиру, — отчеканила свекровь. — А мы с Анной и Гришей будем здесь. Так будет всем удобнее, да и справедливость должна восторжествовать. Грише у вас нравится, он уже привык.
— Что?! — Анастасия схватилась за косяк.
— Нет, вы с ума сошли...
— Нет, это ты сошла, если думаешь, что можешь тут распоряжаться! — рявкнула Анна. — Грише здесь нравится! Район хороший! Нам нужнее! А вы вдвоём и в однушке поместитесь!
— Вы в своём уме? — начала Анастасия.
— Молчи! — свекровь ткнула пальцем. — Что ты решаешь? Копейки вложила! Жёны приходят и уходят, а мы — семья! Или ты важнее родной матери?
— Я продала машину...
— Твоя машина десятой части не стоила! — свекровь протиснулась в дверь. — Это всё Павел заработал! А ты прилипла к нему просто!
Анна протиснулась, цокая каблуками:
— А как Гриша в углу спит! В тесноте! А тут... — она развела руками. — Простор пропадает!
— Вот именно! — Клавдия Семёновна прошла на кухню, распахнула шкафы. — Всё новое, блестящее. А мы на развалюхе готовим! Павел! — она повернулась к сыну. — Ты молчишь? Как сестра с племянником живут? Ты помнишь?
— И вообще, — свекровь развернулась, — квартира по праву Анне должна достаться! Она старшая! У неё ребёнок! А ты, — снова палец в Анастасию, — ты кто? Два года пожила! А мы всю жизнь теснились! Все силы я отдавала на воспитание сына!
Анастасия почувствовала холодок по спине. Свекровь с Анной, расхаживающие как хозяйки, выглядели пугающе уверенными.
— Мама, хватит, — отрезал Павел наконец, стискивая зубы. — Квартира наша. Точка. Хватит этого цирка!
— Цирка?! — свекровь побагровела, схватившись за сердце. — Вот как о матери? Я тебя в люди вывела! А ты из-за бабы...
— Не смей её оскорблять!
— Пашка, очнись, — Анна дёрнула его за рукав, в голосе слёзы. — Гришка здесь как в раю. У нас шестнадцать квадратов на троих. Племяннику счастья жалко?
— Анна, это наш дом, — тихо, но твёрдо сказала Анастасия. — Мы на неё честно заработали. Честно купили, не отбирали ни у кого и не устраивали подстав.
— Честно? — взвилась свекровь. — По-моему, ты просто удачно замуж выскочила! Окрутила! А теперь хозяйка! Кто ты вообще?!
— Мам, не смей...
— А что, неправда? — Анна презрительно усмехнулась. — Два года — и командует! А я с четырнадцати работаю! На заводе горбачусь! С ребёнком одна!
— Вот именно! — подхватила свекровь. — А эта фифа ремонт делать не захотела! Ей готовенькое подавай!
— У нас расчёт был! — не выдержала Анастасия.
— Слышали мы про расчёты! — отмахнулась свекровь. — А про то, что ребёнок в тесноте — не рассчитала?! Павел! — она повернулась к сыну. — Последний шанс! Или за семью, или за эту расчётливую!
— Мама, хватит, — голос стал жёстким. — Это наш дом. Переезжать никто никуда не будет.
— Ах так?! — Клавдия Семёновна побагровела. — Попомни мои слова! Придёт день! Когда эта бросит тебя, как Анну муж! Вспомнишь мать!
— И меня вспомнишь, — процедила Анна, хватая сумку.
— Пойдём, дочка, — свекровь положила руку на плечо Анне. — А ты, — палец в Анастасию, — попомнишь, как семью разрушила! Каждый день! И это не конец!
Они вылетели, с грохотом хлопнув дверью. Стёкла задрожали.
— Слышал? — прошептала Анастасия. — Они не успокоятся.
Гриша, сидевший в углу, громко всхлипнул:
— А я? А меня?
Они замерли. Забыли про мальчика.
— Мама! Бабушка! — Гриша бросился к двери.
Павел подхватил его:
— Тише, малыш. Маме сейчас позвоним...
— Хочу к маме! — Гриша забился в руках. — Пустите!
— Звони скорее! — Анастасия бросилась к телефону.
Телефоны молчали.
— Специально, — прошептала она. — Специально оставили. Чтобы не отказали...
— Домой хочу! — надрывался мальчик.
Два часа. Три. Четыре. Телефоны опять молчали.
К десяти измученный Гриша уснул. Они легли, оставив дверь открытой. Но уснуть не могли — прислушивались к сопению из гостиной.
Наступил понедельник. Павел позвонил на работу — договорился работать из дома. Пытался совместить работу с успокоением племянника. Гриша плакал, требовал в садик, просто сидел в углу, катая машинку.
К вечеру раздался звонок:
— А, дома! — голос свекрови почти радостный. — А мы тут подумали — может, знак?
— Какой знак? — устало спросил Павел.
— Грише у вас хорошо! Просторно! А садик рядом... Чего не отвел-то его... Я же вещи приносила тебе!
— Мама, прекрати. Заберите ребёнка. Мне на работу надо.
— Вот! — торжествующе. — Работа важнее племянника! А мы решили — отдавайте квартиру. Либо Гриша у вас останется...
— Мама! Немедленно забирайте! Или я тебе его просто под дверь привезу!
— Анна сейчас приедет, — процедила свекровь. — Но это не конец. Или меняем, или готовьтесь — он будет жить у вас.
Через полчаса позвонили. На пороге — Анна в форме, с красными глазами.
— Насиделись? — процедила она. — Прочувствовали?
— Анна, как ты могла? — Павел шагнул к сестре. — Использовать сына...
— А как ты мог?! — она повысила голос. — Купить квартиру и жить вдвоём в такой большой квартире, пока мы ютимся! Ты представляешь, сколько мне копить? А ты без ипотеки! Мама права — ты совесть потерял!
— Мамочка! — Гриша выбежал, бросился к матери.
Анна схватила сына:
— Обувайся. И не думай, что это конец, — зло посмотрела на брата. — Или меняем, или готовьтесь.
Дверь закрылась.
Павел схватил телефон:
— Насть, ушли. Сестра прямо сказала — или меняемся, или будут подбрасывать.
— С ума сошли? Что делать?
— Завтра к участковому поедем.
— Поможет?
— А что остаётся? Они шантажируют.
Снова звонок — мать:
— Ну что, надумали? — торжество в голосе. — В пятницу привезём. Теперь у вас жить будет...
— Мама, — голос стал жёстким. — Если не прекратите, обратимся в полицию.
— Что?! — свекровь задохнулась. — Ты... на родную мать... из-за квартиры?!
— Не из-за квартиры, — отчеканил Павел. — Из-за того, что используете ребёнка. Это преступление.
— Ах так?! — голос задрожал. — На мать заявление? В полицию? — она перешла на крик. — Я ноги стоптала, чтобы тебя в люди вывести! По знакомым унижалась! А ты... — всхлип. — Участкового на меня? На мать? Из-за квартиры?!
— Мам...
— Молчи! Подавись ты этими хоромами! Я думала — сын есть... А у меня... — голос дрогнул. — Предатель! Полицией грозит! Чтоб ноги твоей...
Последние слова потонули в рыданиях.
Гудки.
— Господи! Они возненавидят навсегда...
— Лучше так, — в голосе горечь. — Чем смотреть, как используют Гришу. Они должны опомниться. Должны!
Но Павел ответ знал — мать с сестрой не остановятся, пока не получат желаемое или не разрушат всё. Они придумают ещё что-нибудь.
Потому что проще ненавидеть чужое счастье, чем построить своё.
Анастасия стояла у окна новой квартиры и смотрела, как солнечный свет играет на стенах. Те же стены, то же окно. Но теперь каждый луч света казался не радостью, а напоминанием о цене.
Две комнаты. Всего две комнаты. А сколько боли.
КАК ВАМ ТАКОЕ ПОВЕДЕНИЕ? УСТУПИЛИ БЫ КВАРТИРУ РОДСТВЕННИЧКАМ? ПИШИТЕ в комментариях - СТАВЬТЕ РЕАКЦИИ- ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ