Ольга стояла посреди гостиной и любовалась результатом долгих трудов. Диван был идеален. Цвет — что-то среднее между бежевым и коричневым, продавщица в салоне называла его "капучино", а Ольга про себя думала "кофе с молоком". Ткань приятная на ощупь, обивка плотная, подушки упругие. Три недели они с мужем Денисом откладывали деньги, выбирали, мерили рулеткой, спорили о цвете.
Теперь диван стоял у стены, новенький, безупречный, ещё пахнущий фабрикой и свежестью. На нём лежали те самые подушки — четыре штуки, бирюзовые с золотыми кисточками, которые Ольга выбирала неделю в трёх разных магазинах. Дорого, конечно. Но когда ещё себе позволишь?
— Красиво получилось, — Денис обнял её за плечи.
— Наконец-то нормальная мебель, — она прислонилась к нему. — А не этот старый раскладушка, который мы с тобой из студенчества тащили.
Они стояли, обнявшись, и просто смотрели на обновлённую гостиную. В такие моменты Ольга чувствовала — у них получается. Своя квартира, хоть и в ипотеку. Хорошие зарплаты. Жизнь налаживается.
В этот момент зазвонил телефон. Денис глянул на экран:
— Мама.
Голос Евгении Павловны в трубке звучал непривычно. Обычно она говорила твёрдо, требовательно — свёкор шутил, что за сорок лет брака научился слышать приказы даже в её вопросах. А сейчас — почти робко:
— Денисочка, я тут подумала... Может, я к вам на пару деньков заеду? Если не помешаю, конечно. У вас же есть где мне переночевать?
Денис просиял:
— Мам, ты что! Конечно, приезжай! У нас тут как раз диван новый — опробуешь первой!
Ольга тоже обрадовалась. Почему бы нет? Евгения Павловна не из самых тяжёлых свекровей. Не придирается к каждой мелочи, готовит божественно, да и погостит пару дней — переживём. Тем более, что они с Денисом работают много, возвращаются поздно. Особо друг другу мешать не будут.
Евгения Павловна приехала на следующий день. С чемоданом. Большим. И ещё две сумки — набитые продуктами.
— Я вам гостинцев привезла, — она втащила сумки на кухню. — Подумала, наверняка же у вас пусто — и пусто же!
— Мы по вечерам обычно что-то покупаем, — начала Ольга, но Евгения Павловна уже раскладывала на столе курицу, овощи, пакеты с крупами.
— Вот и плохо! Домашняя еда — это святое! Сейчас я вам настряпаю...
И настряпала. К вечеру квартира пахла жареным луком, тушёным мясом, свежими пирожками. Денис сиял:
— Вот это я понимаю — мамина кухня!
Первый день был похож на праздник. Утром — горячие блинчики. На работу — контейнеры с домашней едой. Вечером — накрытый стол. Евгения Павловна светилась от счастья:
— Вы же совсем замотались на работе. Вот я пока у вас поживу — откормлю вас как следует.
"Пока поживу", — должно было насторожить. Но они с Денисом были так заняты поглощением пирожков, что пропустили это мимо ушей.
На следующий день Ольга вернулась с работы раньше обычного — отпустили из-за аврала предыдущего дня. Шла по коридору и услышала причитания из ванной:
— Ой, батюшки... Ну как же так вышло...
Сердце ёкнуло. Ольга распахнула дверь.
Евгения Павловна стояла у стиральной машины и доставала из барабана... что-то маленькое, шерстяное, жалкое. То, что ещё вчера было Ольгиным любимым свитером размера M, теперь годилось разве что на большую куклу.
— Евгения Павловна, что случилось?
— Ой, Оленька, — свекровь обернулась с виноватым лицом. — Я решила у вас в шкафу разобраться. Смотрю — столько вещей тёплых лежит, давно не стиранных. Решила освежить. А тут... — она виноватым жестом показала на ворох севших вещей. — Режим перепутала. У меня дома машинка старенькая, там просто ручку повернул. А у вас тут столько кнопочек... Я думала, это шерсть, а оказалось хлопок. Они рядом, значки-то эти...
Ольга смотрела на гору испорченных вещей и чувствовала, как внутри поднимается волна. Свитер за пять тысяч. Кофта, которую она заказывала из Италии. Платье, подаренное сестрой на день рождения.
Вдох. Выдох. Она же хотела помочь. Просто не разобралась.
— Ничего, — выдавила Ольга. — Бывает.
Но про себя думала — как можно не увидеть разницы в значках? Не спросить? Просто влезть в чужой шкаф и начать стирать?
Вечером они с Денисом сидели на кухне. Евгения Павловна уже спала в гостиной на том самом новом диване.
— Денис, — Ольга говорила тихо, чтобы не разбудить свекровь. — Прошло два дня. Может, намекнёшь маме, что пора домой?
Муж неловко повертел чашку:
— Я пытался. Говорю: "Мам, у тебя же дома дела. Цветы поливать надо". А она: "Не волнуйся, сынок, соседка присмотрит. Я ей ключи оставила".
— И что теперь?
— Может, ещё немного потерпишь? — Денис выглядел виноватым. — Она же не навсегда. Давай подождём!
Ольга молчала. Что скажешь?
— Хорошо. Подождём.
На следующий день она специально задержалась на работе. Просто чтобы побыть в тишине. Чтобы не слышать советов, как правильно нарезать лук, почему нельзя покупать эти помидоры, куда лучше поставить чашки.
Вернулась поздно. Евгения Павловна спала. На столе — ужин под полотенцем и записка: "Разогрей, доченька!"
Ольга смотрела на записку и чувствовала, как внутри борются раздражение и вина. Ведь заботится же...
Пошёл уже четвёртый день. Они как будто притёрлись. Ольга научилась считать до десяти, прежде чем что-то сказать. Денис старался больше времени проводить дома, разряжать обстановку. Евгения Павловна была собой.
И, возможно, всё так и продолжалось бы в этом шатком равновесии, если бы через неделю не случилась история со сковородкой.
— Представляешь, — рассказывала свекровь за ужином, — жарю котлеты, а они взяли и пригорели! Я думаю — как теперь отчищать? Вспомнила, что мы всегда металлической губкой такой нагар счищали. У вас в ванной видела...
Денис побледнел. Ольга закрыла глаза.
— Мама, это была антипригарная сковородка. Её нельзя металлической губкой тереть. Она теперь испорчена безвозвратно.
— Была? — переспросила Евгения Павловна. — Ой... Извините. Я новую куплю!
Никто не стал требовать новую сковородку. Естественно.
Вечером они снова сидели на кухне. Ольга молча крутила чашку. Денис виноватым жестом перекладывал испорченную сковородку с места на место.
— Так больше нельзя, — тихо сказала Ольга. — Сначала одежда. Теперь это. Что дальше?
— Знаю, — он вздохнул. — Но как сказать? Она же старается...
— А получается наоборот. Нужно что-то решать.
Денис молчал.
Дни шли. Евгения Павловна обживалась в их квартире. То цветы пересадит, то балкон перемоет, то книги на полках решит переставить...
Однажды Ольга разогревала ужин и услышала крик Дениса из комнаты:
— Мама! Где коллекция?! Где все диски?!
— Какие диски, сынок? — беззаботно отозвалась свекровь. — А, эти компьютерные игрушки? Я выбросила. Ты же взрослый мужчина, чтобы в игрушки играть. Зато теперь полки освободились в шкафу — можно книги убрать!
Повисла тишина.
Денис собирал эту коллекцию десять лет. Каждый диск — история, память, часть жизни. И деньги — коллекционные экземпляры стоили десятки тысяч.
— Когда выбросила? — голос дрожал.
— Днём. Часов в пять. Всё аккуратненько в коробку сложила...
— В какой бак?
— Господи, сынок, ну что ты...
Но Денис уже хватал куртку. Ольга схватила свою и побежала за ним.
Соседи шарахались — приличные вроде люди в мусорном баке копаются.
— Нашёл! — Денис вытащил коробку. С неё стекало что-то бурое и вонючее.
— Может, ну его?
— Нет, — он доставал диски один за другим, вытирал рукавом.
В свете фонарика Ольга видела его лицо — упрямое, сосредоточенное.
— Слушай, — сказал он, заворачивая последний диск. — Так больше нельзя.
— И что делать?
— Не знаю, — он посмотрел на неё. — Но что-то надо придумать. Срочно.
Следующие два дня прошли в какой-то напряжённой тишине. Денис почти не разговаривал с матерью. Ольга старалась не попадаться на глаза. Евгения Павловна что-то чувствовала, но продолжала суетиться на кухне, готовить, наводить порядок.
А потом случился скандал.
Ольга сидела за ноутбуком, доделывала отчёт. Евгения Павловна решила "навести порядок" на рабочем столе.
— Евгения Павловна, не трогайте, пожалуйста. Это важные документы.
— Да я просто чтобы красивее! — свекровь продолжала перекладывать папки.
— Да пусть, — подал голос Денис. — Ничего страшного.
— Как — ничего?! — Ольга резко обернулась. — Это МОИ рабочие документы! На МОЁМ столе! В МОЕЙ квартире!
— Опять "моя" да "моя"? — Денис встал. — Мама помогает тебе, работу по дому всю на себя взяла, а ты... Она тут всё за тебя делает!
Евгения Павловна растерянно смотрела:
— Деточки, что вы...
— Помогает?! — Ольга почувствовала, как внутри вскипает настоящая злость. — Половину моих вещей угробила! Это она помогает? Да мне такая помощь не сдалась вообще! Я не могу так больше! Каждый шаг — контроль! Каждое движение — комментарий!
— Как ты с мамой смеешь так разговаривать?! — Денис повысил голос. — Она заботится, а ты...
— Что не нравится?! — кричала Ольга. — Что я работаю? Что я хоть чего-то добиваюсь?!
— Ты невыносимой стала! — он шагнул к ней. — Вечно недовольная! Вечно раздражённая! Вечно тебе всё не так!
— Я?! А ты?! Когда мы последний раз куда-то вместе ходили? Когда ты спрашивал, как мои дела?! Когда ты сам хоть что-то по дому делал и помогал мне! Только и делаешь, что на диване сидишь, да в игрушки свои играешь драгоценные!
— О, началось! Давай про чувства! Про то, как я не понимаю!
— Ты действительно не понимаешь! Я задыхаюсь! Жить невозможно стало!
— Невозможно? — Денис схватил куртку. — Знаешь что? Я уйду! Надоело!
— Вот и уходи! — Ольга схватила папку, швырнула в стену. — К своей мамочке под крылышко! Ненавижу, когда ты мямлишь! Достало! Не хочу так жить!
— Пойдём, мам, — он взял свекровь за руку. — Поживём у тебя.
Он прошёл в спальню. Ольга слышала, как скрипнула дверца шкафа, как что-то упало на пол, как он возится, собирая вещи. Евгения Павловна стояла посреди комнаты, растерянно переводя взгляд с закрытой двери спальни на Ольгу.
— Деточки, — начала она, — может, не надо так...
— Надо, мам, — Денис вышел с сумкой. — Собирай и ты свои вещи. Поживём у тебя.
— Но, сынок...
— Мама, пожалуйста, — он говорил тихо, но так твёрдо, что свекровь сразу замолчала.
Евгения Павловна молча пошла в гостиную. Ольга слышала, как она что-то складывает, как шуршат пакеты, как скрипит молния чемодана. Денис стоял в коридоре спиной к ней, демонстративно не оборачиваясь.
Через десять минут они были готовы. Свекровь вышла с чемоданом и двумя сумками, бросила на Ольгу полный укоризны взгляд. Денис взял у неё чемодан, открыл дверь.
— Сынок, может...
— Идём, мам.
Дверь захлопнулась с таким звуком, что у Ольги зазвенело в ушах.
Она стояла посреди комнаты ещё минуту. Потом медленно сползла по стене на пол. Села, обхватив колени руками. И зарыдала.
Рыдала долго. Минут десять. Потом вытерла слёзы, достала телефон и написала Денису: "Как там?"
Ответ пришёл почти сразу: "Едем. Мама в шоке. Всё по плану".
Ольга медленно выдохнула и откинулась на стену. План сработал.
Они придумали его два дня назад, после той истории с коллекцией. Сидели на кухне ночью, шептались, чтобы свекровь не услышала.
"Я не могу её выгнать, — говорил Денис. — Не смогу. Не поднимется рука".
"А если я психану? — предложила Ольга. — Выгоню вас обоих. Ты с ней уедешь, поживёшь пару дней. А потом мы помиримся — а мама уже дома будет, не поедет же обратно".
Два дня они репетировали. Подбирали слова, придумывали обвинения. "Руками больше размахивай, — говорил Денис. — И про чувства обязательно скажи".
И вот план сработал.
Первый день прошёл в тишине. Ольга бродила по квартире, оставляла кружки на столе, разбрасывала документы — и никто не делал замечаний. Свобода.
Денис прислал сообщение: "Мама готовит борщ. Говорит, надо тебя откормить, когда помиримся".
На второй день позвонила Евгения Павловна. Извинялась. Сорок минут говорила, какая Ольга хорошая, как она понимает, как жалко, что так вышло.
Ольга сдерживала смех и бормотала что-то невнятное в ответ.
Денис писал каждый вечер. "Она соседке пересказывает наш скандал — уже третий раз, каждый раз новые детали добавляет". "Кажется, устаёт от моего присутствия в её однушке".
На третий день он позвонил:
— Возвращаюсь. Не выдержала. Сказала, что мне срочно с тобой мириться надо. И что ей пора домой — цветы полить, с соседками поговорить.
Ольга купила торт. Надо же отпраздновать победу.
Денис ввалился в квартиру, расцеловал её, плюхнулся на диван:
— Гениально! Ты бы видела её лицо! А как она убеждала, что всем молодым надо мириться, что ссоры — это нормально...
Они резали торт, когда зазвонил телефон.
— Сынок, — голос Евгении Павловны звучал бодро. — Я всё поняла! Вам нужно жить одним! Вы ещё совсем зелёные! Поэтому я продам квартиру и куплю студию... в вашем доме! Буду рядом, буду вам помогать, но не буду мешать!
Ольга и Денис переглянулись.
Их гениальная операция вышла им боком.
ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ + СТАВЬТЕ РЕАКЦИИ