Полина смотрела на электронное табло стерилизатора, где медленно менялись цифры температуры. 14:35.
В кабинете стояла идеальная, звенящая тишина, нарушаемая только гудением сухожара. Это было не просто рабочее место, а её личный храм чистоты и порядка. Белоснежные стены, кресло-реклайнер, вытяжка, которая стоила как бюджет небольшой страны, и полки с гель-лаками, выстроенными по цветовому кругу с точностью до полутона.
Полина была не просто «маникюршей», как любила говорить её мама. Она была топовым мастером. Запись к ней открывалась двадцатого числа каждого месяца и закрывалась через три часа. Люди ставили будильники, чтобы успеть урвать окошко. Ценник был выше среднего по городу раза в три, но клиенты платили не только за идеальные блики, но и за пунктуальность. У Полины всё работало как швейцарский механизм.
Кроме Леры.
Лера была той самой «бывшей одноклассницей», которая считала, что совместное поедание булок в школьной столовой пятнадцать лет назад даёт ей пожизненный абонемент на скидки и особое отношение.
14:42.
Полина взяла телефон. В мессенджере висело непрочитанное сообщение от Леры: «Уже лечу, малыш! Пробки жесть! Закажи мне латте пока».
Скулы свело. Полина не стала ничего заказывать. У неё следующая клиентка — Анна Сергеевна, владелица сети пекарен, женщина с железным графиком — была записана ровно на 16:00. Анна Сергеевна никогда не опаздывала.
В прихожей хлопнула дверь.
— Фух, я добралась! — Лера ввалилась в кабинет, неся с собой запах улицы, дешевых сладких духов и выхлопных газов. В руке она сжимала огромный картонный стакан с кофе из ближайшей кофейни.
Полина медленно повернулась на крутящемся стуле.
— Ты опоздала на сорок минут, Лер.
— Ой, да ладно тебе, не гуди, — Лера скинула куртку прямо на диванчик для ожидания, хотя вешалка была в метре. — Там на светофоре авария, я что, виновата? И вообще, я кофе покупала. Видишь, какая очередь была? Тебе не взяла, ты ж вечно на диетах.
Она плюхнулась в клиентское кресло, даже не подумав помыть руки. Полина молча протянула ей антисептик.
— У нас осталось час и двадцать минут, — сухо сказала Полина, надевая перчатки. — Что делаем? Снятие и однотон? На ремонт времени нет.
Лера сделала большой глоток кофе, отчего на губах осталась молочная пена, и вальяжно откинулась на спинку.
— Какой однотон? Ты что, мать? У меня юбилей через три дня, я платье купила, мне нужно что-то бомбическое. Я в Интернете видела, сейчас покажу.
Она начала тыкать в телефон наманикюренным пальцем с отросшим на полсантиметра покрытием.
— Вот! — Лера сунула экран под нос Полине.
На фото был сложнейший выкладной френч. С удлинением ногтевого ложа, с аквариумным дизайном, где внутри прозрачного кончика плавали блёстки, и с инкрустацией стразами на безымянных пальцах. Такая работа занимала минимум два с половиной, а то и три часа.
— Лер, это выкладной френч, — Полина говорила ровно, но внутри у неё начинал закипать вулкан. — Это долго. Мы не успеем. Ты опоздала. Давай сделаем просто базу с цветом, я украшу стемпингом.
— Ну начинается! — Лера закатила глаза. — Поль, ну мы же свои! Ты же профи, у тебя рука набита. Сделаешь по-быстрому, тяп-ляп, мне же не на выставку. Главное, чтобы блестело. Я, между прочим, всем рассказываю, какой ты крутой мастер. Рекламу тебе делаю. Давай, не ломайся. Включи турбо-режим.
Полина посмотрела на наглую физиономию бывшей одноклассницы. «Тяп-ляп». «Свои». Лера всегда платила только за расходники, утверждая, что «тебе же не сложно, ты же всё равно сидишь».
— Ты понимаешь, что в 16:00 придет следующий человек? — спросила Полина, беря в руки фрезу. — Я не буду задерживать запись.
— Ой, да подождет твоя тетка пять минут, не развалится, — отмахнулась Лера, вытягивая руку. — Или перенеси её. Скажи, что у тебя сложный случай. Форс-мажор. Подруга рожает. Придумай что-нибудь, ты же умная. Всё, давай пилить, хочу красоту.
Лера сунула ей левую руку и снова уткнулась в телефон, начав записывать голосовое кому-то из своих ухажеров:
— Зай, ну я на ноготочках, да... Тут надолго, моя мастер такая копуша, вечно всё вылизывает...
Полина нажала на педаль аппарата. Фреза зажужжала.
В этот момент в голове Полины что-то щелкнуло. Не перегорело, нет. Наоборот, встало на свои места. Она посмотрела на часы. 14:50. Остался час и десять минут.
— Хорошо, — сказала Полина. Её голос стал мягким, почти ласковым. — Хочешь выкладной френч с камнями? Будет тебе френч. Самый лучший. Эксклюзивный.
Она придвинула лампу поближе.
— Только руку не убирай и не дёргайся. Работа ювелирная, требует точности.
— Во-о-от, другой разговор! — обрадовалась Лера, не отрываясь от экрана. — Можешь же, когда хочешь. Делай красиво, чтоб все упали.
Полина улыбнулась под маской. Улыбка получилась хищной.
— Упадут, Лер. Гарантирую.