Полина работала как хирург на операции открытого сердца. Она никуда не торопилась. Никакой суеты, никаких нервных движений пилкой.
Она взяла левую руку Леры.
Снятие старого покрытия. Идеально. Ни пропила, ни жжения.
Опил формы. Чёткий квадрат, углы такие острые, что можно резать бумагу.
Маникюр. Полина вычистила птеригий так, что под кутикулой можно было спрятать контрабанду. Срез — одной ровной "колбаской". Шлифовка кожи до состояния шёлка.
Лера болтала без умолку.
— ...и представляешь, этот жмот мне говорит, что ресторан дорогой! А сам на тачке новой ездит. Мужики вообще измельчали, Поль. Тебе-то хорошо, ты сама зарабатываешь, хотя, честно говоря, я бы не смогла вот так целыми днями в чужой пыли ковыряться. Фу. Это же никакой личной жизни...
Полина не слушала. Она творила.
Она поставила бумажные формы. Выложила подложку из прозрачного геля. Потом — камуфлирующее ложе, идеально удлиняя пальцы. Выпилила "улыбку" френча — высокую, чёткую, как архитектурное сооружение.
Время шло. 15:30.
Полина замешала гель с крупными блёстками и слюдой. Выложила свободный край. Просушила. Опилила. Ноготь на левой руке смотрелся как драгоценный камень. Глубина дизайна была невероятной.
Лера, увлечённая перепиской, механически совала руку в лампу по команде, даже не глядя на результат. Она привыкла, что Полина всё делает отлично.
15:45.
Полина достала стразы. Сваровски. Оригинал. Она начала выкладывать сложную композицию на безымянном пальце левой руки. Инкрустация, бульонки, закрепление топом. Это было искусство.
Левая рука Леры выглядела так, словно она принадлежала жене олигарха. Идеальные, длинные, сверкающие ногти.
Правая рука Леры всё это время лежала на подлокотнике. С неё даже не было снято старое покрытие. Отросшие на полсантиметра корни, сколотый на указательном пальце уголок, заусеница на большом. Вид у правой руки был такой, будто она только что копала картошку, причём в прошлом году.
Таймер на столе Полины пискнул. Пронзительно и неумолимо.
На часах было 15:55.
Полина выключила аппарат. Сняла маску. Стянула перчатки и с громким хлопком бросила их в мусорное ведро.
— Всё, — громко сказала она. — Время вышло.
Лера вздрогнула и наконец оторвалась от телефона.
— В смысле всё? Ты закончила?
Она подняла левую руку. Глаза её расширились от восторга.
— Офигеть! Полька, ты просто богиня! Нереально круто! Блестит как! Ну, я же говорила, что успеем!
Она залюбовалась ногтями, поворачивая руку под лампой.
— Так, давай вторую, а то мне бежать надо, — Лера протянула правую руку.
Полина сидела неподвижно. Она уже начала протирать стол дезинфектором.
— Второй не будет, Лер.
Лера замерла с протянутой рукой. Улыбка сползла с её лица, как дешёвая наклейка.
— Чего? В смысле не будет?
— В прямом. Ты опоздала на сорок минут. Этого времени хватило ровно на одну руку. Я тебя предупреждала: в 16:00 у меня клиент.
— Ты... ты шутишь? — Лера нервно хихикнула. — Смешно. Хороший прикол. Давай, не дури, доделывай. Ну, задержишься на полчаса, подумаешь.
— Я не шучу, — Полина встала и начала убирать фрезы в лоток. — Мой рабочий день расписан по минутам. Ты украла своё время сама у себя. Я сделала максимум из того, что могла, качественно и без "тяп-ляп", как ты просила.
Лера посмотрела на свои руки. Контраст был чудовищный. Левая рука — обложка Vogue. Правая — бомж-стайл. Это выглядело не просто странно, это выглядело уродливо и жалко.
— Ты больная?! — взвизгнула Лера, вскакивая с кресла. — Как я так пойду?! У меня юбилей! Ты меня уродом выставила!
— Ты сама себя выставила, когда решила, что твоё кофе важнее моего графика, — спокойно ответила Полина. — С тебя полная стоимость за наращивание и сложный дизайн. Прайс на стене.
— Я не буду платить за это! — заорала Лера, размахивая разномастными руками. — Ты обязана доделать! Я клиент!
В этот момент в дверь позвонили. Ровно 16:00.
Полина нажала кнопку домофона.
— Это Анна Сергеевна. Она никогда не опаздывает. У тебя три минуты, чтобы оплатить и освободить помещение. Иначе я вызову охрану жилого комплекса.
— Ты... ты тварь, Полина! — у Леры на глаза навернулись злые слёзы. Она поняла, что Полина не блефует. — Я всем расскажу! Я тебе такую рекламу устрою! К тебе никто не пойдёт!
— Расскажи, — кивнула Полина. — Покажи им свои руки. И расскажи, что бывает, когда вытираешь ноги о мастера. Переводи деньги. Номер ты знаешь.
Лера, красная, задыхающаяся от унижения и ярости, схватила телефон. Трясущимися пальцами (красивыми на левой руке и убогими на правой) она перевела деньги.
— Когда вторую доделаешь? — прошипела она, надевая куртку и пытаясь спрятать правую руку в карман.
Полина глянула в планшет.
— Ближайшее окно в следующую среду. Утром. И по предоплате.
— Да пошла ты! — рявкнула Лера и выскочила в коридор, едва не сбив с ног входящую Анну Сергеевну.
Анна Сергеевна, ухоженная дама в дорогом пальто, удивлённо посмотрела вслед растрёпанной девице, прячущей руку.
— Какой-то сложный клиент, Полиночка? — спросила она, проходя в кабинет.
— Опоздала на сорок минут, — спокойно ответила Полина, меняя крафт-пакет с инструментами. — Пришлось импровизировать. Проходите, Анна Сергеевна. У нас всё по расписанию.
Лера больше не записывалась. Правда, через неделю она попыталась пробиться с левого номера, но Полина знала этот трюк. В черном списке места хватит всем. А клиентов у неё меньше не стало — наоборот, история про "однорукую хамку" разлетелась по сарафанному радио, и к Полине повалили те, кто ценил уважение и качество.
Ведь, как выяснилось, идеальный маникюр на одной руке лучше, чем отсутствие мозгов в голове.