Глава 2(2)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Теперь и они – эти медсестры-маньячки перешли в режим активного противодействия. Их движения стали резче, точнее, опаснее. Одна попыталась провести захват — Папа просто прошел сквозь нее, снося своей массой. Вторая целилась кулаком в солнечное сплетение — сержант принял удар на корпус и в ответ двинул головой в лицо андроида, расплющив идеальный нос.
Когда Асклепия оказалась в его медвежьих объятиях, и на ее искусственном лице появилось выражение абсолютного счастья — настолько неуместного в данной ситуации, что это добавляло абсурдности происходящему.
— Спасибо, Виктор Анатольевич, — прошептала она, прижимаясь к его обнаженному торсу.
— Кто такой этот Виктор... а, черт, это ж я! — Папа на секунду растерялся от упоминания собственного имени, настолько редко за последние пару десятков лет он их слышал. — Можно просто Витя... Что здесь, бл..., происходит?!
— Необходимо срочно деактивировать остальные капсулы, — Асклепия выскользнула из его объятий с проворством кошки. — Ваши товарищи получают летальные дозы несовместимых между собой препаратов. Расчетное время до необратимых повреждений мозга — две минуты сорок секунд.
— Чего получают?!
Папа не стал дожидаться пояснений. Он бросился к ближайшей капсуле — там был Капеллан. Две Эпионы попытались преградить ему путь. Сержант не стал церемониться — схватил обеих за шеи и с силой стукнул головами друг о друга. Раздался звук, похожий на удар двух кокосовых орехов. Андроиды осели на пол, их системы временно вышли из строя от удара.
Асклепия уже работала над панелью управления. Капсула открылась с шипением, и Капеллан вывалился наружу. Секунду он лежал неподвижно, потом его веки дрогнули. Глаза открылись — спокойные, ясные, оценивающие.
— Господь испытывает нас странными путями, — прошептал он, поднимаясь на ноги.
Его движение было плавным, несмотря на остаточную слабость. Годы тренировок научили его контролировать тело даже в экстремальных ситуациях. Одна из оправившихся Эпион бросилась на него. Капеллан отклонился от удара с минимальным усилием, перенаправил атаку противника, используя его же инерцию. Его руки обвились вокруг шеи андроида в захвате, который он явно практиковал тысячи раз. Резкий поворот — и раздался сухой треск ломающихся внутренних механизмов.
— Отпускаю тебе грехи, дитя механическое, — прошептал Капеллан, опуская безжизненное тело. — Ибо не ведаешь, что творишь. Аминь.
Следующей открыли капсулу Крохи. Великан не вылез — он вывалился, как мешок с цементом, сотрясая пол палаты. Его огромное тело все еще содрогалось от остаточных судорог. Две Эпионы мгновенно оказались рядом, пытаясь зафиксировать его, вернуть в капсулу.
Это была ошибка.
Кроха открыл глаза — маленькие, глубоко посаженные, но в них горел огонь первобытной ярости. Он не говорил — слова были для него роскошью. Вместо этого он просто взял ближайшую Эпиону за предплечье своей огромной ладонью и сжал. Искусственные кости и сервоприводы захрустели как сухие ветки. Потом он потянул, и рука отделилась от тела с влажным хлопком. Гидравлическая жидкость брызнула фонтаном, заливая белый халат андроида красным.
Эпиона продолжала улыбаться даже с оторванной рукой — ее программа не включала болевые реакции. Это делало картину еще более жуткой. Кроха методично оторвал ей вторую руку, потом взялся за ноги. Через тридцать секунд от андроида остался только корпус с головой, беспомощно дергающийся на полу.
— Плохие куклы, — пробурчал великан, переходя к следующей жертве. — Очень плохие.
Мэри выскользнула из своей капсулы сама, после того, как Асклепия успела добраться до панели управления. Каким-то шестым чувством она почувствовала момент, когда замки ослабли. Тень среди теней — она материализовалась позади поверженной Эпионы, в руке уже был ее проверенный штык-нож.
Она не тратила время на размышления. Лезвие вошло через глазницу андроида точно в процессорный блок — единственное уязвимое место в бронированном черепе. Искры фонтаном брызнули во все стороны, запахло паленым пластиком. Андроид дернулся последний раз и затих.
Толик выпал из капсулы последним, кашляя и отплевываясь.
— Что я пропустил? — прохрипел он, озираясь по сторонам.
Картина была апокалиптической. Шесть андроидов-Эпион в разной степени разобранности валялись по палате. У одной была свернута голова, у другой оторваны конечности, третья искрила из пробитого черепа. Пол был усеян осколками стекла, залит химикатами и жидкостью. Стены в вмятинах и кровавых отпечатках.
— Самое веселье, — буркнул Папа, вытирая кровь с разбитых костяшек. — А теперь давайте вытащим нашего мажорчика.
Они собрались вокруг последней запертой капсулы. Из-под двойной крышки доносились глухие удары — это я продолжал биться изнутри. Асклепия пыталась взломать электронный замок, но система безопасности заблокировала доступ.
— Дай-ка я, красавица, — Папа потрескал костяшками. — Тут нужен мужской подход.
Он и Кроха ухватились за край металлической крышки. Металл был толстым, предназначенным выдерживать давление изнутри, но не рассчитанным на двух разъяренных новгородцев снаружи.
— На три, — скомандовал сержант. — Раз... два...
На счет "три" они дернули одновременно. Металл взвыл, заскрипел, но начал поддаваться. Сначала появилась щель, потом она расширилась. С последним рывком крышка отлетела, врезавшись в потолок и оставив там вмятину...
Первое, что я увидел — лица моих товарищей, склонившихся надо мной. Живые. Избитые, окровавленные, но живые.
Толик ухмылялся своей фирменной ухмылкой, хотя губы у него были синие, а из носа текла кровь. Мэри смотрела с тем, что у нее сходило за беспокойство — едва заметное напряжение вокруг глаз. Капеллан шептал что-то и посматривал на входную дверь. Кроха просто стоял, загораживая своей тушей половину обзора, и от одного его присутствия становилось спокойнее.
Папа посмотрел на меня с укоризной, качая своей лысой башкой.
— Васильков, ты опять единственный отсиживался, пока мы тут с роботами-убийцами разбирались?
Я открыл было рот, чтобы возразить. Рассказать, что это я поднял тревогу, я заставил Асклепию действовать, что без моего вмешательства они все бы сдохли в этих чертовых капсулах как лабораторные крысы.
Но потом передумал и просто улыбнулся. А какой смысл? Папа есть Папа. Даже если бы я предъявил видеозапись своего героизма с нотариальным заверением, он бы нашел, к чему придраться.
— Простите, сержант, — прохрипел я, пытаясь сесть и чувствуя, как мир качается. — В следующий раз постараюсь присутствовать...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.