Глава 1(3)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
На десятом ударе раздался негромкий, но отчетливый треск.
Трещина! Маленькая, тоненькая, как волосок, но она была! Паутинка повреждения в идеальной поверхности стеклопластика.
Ободренный, я бил снова и снова, расширяя трещину, превращая ее в звездочку, потом в снежинку трещин. Стекло не разлеталось эффектными осколками, как в кино, оно трескалось, крошилось, но держало форму. После еще десятка ударов мне удалось пробить дыру размером с кулак, не больше. Края были острые как бритва, и когда я просовывал руку, они резали кожу, добавляя новые раны к уже имеющимся.
Но этого хватило, чтобы мой голос прошел наружу.
— Асклепия! — заорал я в дыру изо всех сил. — Режим сохранения жизни пациента! Любой ценой!
Старая модель замерла посреди попытки вырваться. Потом медленно, механически повернула голову ко мне, и я как будто увидел, как в ее искусственных глазах словно переключились тумблеры — погас один огонек, зажегся другой.
— Приказ принят, — произнесла она совсем другим голосом — жестким, лишенным интонаций, похожим на голос военного компьютера. — Активация протокола экстренного спасения.
И тут началось настоящее безумие.
Асклепия дернулась с такой силой, что удерживающие ее Эпионы пошатнулись. Она не просто пыталась освободиться теперь — она боролась с методичностью машины, получившей приоритетную команду. Ее движения были неловкими, угловатыми, лишенными грации новых моделей, но в них была неумолимость парового молота.
Эпионы мгновенно отреагировали, усилив захват. Теперь они тоже перешли в режим активного удержания. Шесть андроидов сцепились в странном подобии борьбы — без ударов, без бросков, только захваты, удержания и попытки вырваться. Асклепия дергалась, выкручивалась, использовала вес собственного тела, чтобы сместить центр тяжести. Эпионы компенсировали каждое ее движение, перехватывали руки, блокировали попытки сделать шаг.
— Да дай ты им уже по башке! — заорал я в отчаянии, видя, как безуспешно Асклепия пытается пробиться к капсуле Папы.
Сержант лежал в открытой капсуле неподвижно. Судороги прекратились, но и признаков жизни я тоже не видел. Его массивная грудь едва заметно поднималась и опускалась — он дышал, но до сих пор был без сознания.
— Введи ему что-нибудь! — крикнул я, расширяя дыру в стекле окровавленными пальцами. — Адреналин! Стимулятор! Что угодно, чтобы он очнулся! Ему нужна помощь немедленно!
Асклепия услышала, но была связана по рукам и ногам — в буквальном смысле. Эпионы удерживали ее в метре от капсулы сержанта, и она не могла сделать и шага. Но роботы иногда находят неожиданные решения в рамках своих ограничений.
Я продолжал расширять дыру в стекле, сдирая кожу с ладоней. Осколки полимера резали руки, кровь текла по предплечьям, смешиваясь с потом, но я не останавливался. Еще немного, и я смогу просунуть голову, может быть, даже плечи, а там...
Эпиона, которая до этого возилась с панелью управления капсулой Папы, наконец, заметила мои успехи. Она изящно развернулась на каблуках и направилась ко мне, по-прежнему со своей милой улыбочкой убийцы на лице.
— Сейчас ты у меня получишь, стерва механическая! — прорычал я, просовывая окровавленную руку в дыру до локтя. — Сейчас я выберусь! И тогда посмотрим, как ты улыбаешься с оторванной головой!
— Вы правы, господин Васильков, — мелодично произнесла она, подходя к панели управления моей капсулой. — Вы действительно скоро выберетесь через поврежденный участок. Но не волнуйтесь, мы позаботимся о вашей безопасности. В конце концов, вы можете пораниться об острые края.
Она нажала кнопку. Одну-единственную красную кнопку в углу панели.
С потолка капсулы послышалось механическое жужжание, похожее на звук принтера. Я поднял глаза и похолодел. Вторая крышка начала опускаться — массивная, матовая, серого цвета. Никакого стекла, никаких прозрачных вставок. Цельнолитой металл или какой-то сверхпрочный полимер, похожий на тот, из которого делают корпуса боевых дронов.
— Нет! — я попытался выдернуть руку из дыры, но края стекла впились в предплечье, удерживая как капкан. — Нет, черт!
Крышка опускалась медленно, неумолимо, сантиметр за сантиметром. Я дернулся сильнее, чувствуя, как стекло режет кожу до мышц, но успел — выдернул руку за секунду до того, как тяжелая крышка легла на место.
Защелки сработали с металлическим лязгом, похожим на звук закрывающейся тюремной камеры. Последнее, что я увидел через пробитую дыру в первой крышке — улыбающееся лицо Эпионы, наклонившейся, чтобы заглянуть внутрь.
А потом наступила абсолютная, непроглядная темнота...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.