Тень Клавы и Сахалинский звонок
Пока Марк и Лиза обсуждали поведение кота, за дверью их квартиры, словно тень, таилось чужое любопытство.
Это была Клавдия Петровна – соседка, квартира, которой находилась рядом с квартирой Марка.
В этом мире всегда найдется тень, бдительно крадущаяся через границы чужой жизни, – наблюдатель, чей взгляд скользит по замочным скважинам судеб, а ухо ловит шепот чужих разговоров.
В этой истории такой «бдительной» оказалась Клавдия Петровна, женщина взглядом, способным просверлить дыру не только в стене, но и в самой душе. И Клава, надо сказать, имела свои, далеко идущие виды на статного красавца Марка.
Кто такая эта Клава…
Клавдия Петровна, шестидесятилетняя пенсионерка, в прошлом актриса театра, была не просто женщиной, а целым явлением, которое невозможно было не заметить. Ее пышная фигура, облаченная в тщательно подобранные модные наряды, всегда выглядела безупречно. Казалось, она готовилась к выходу в свет даже тогда, когда просто шла за хлебом. Легкий, но всегда присутствующий макияж – перманентный татуаж бровей, аккуратно подведенные веки и чуть удлиненные ресницы – придавал ее лицу некую театральность. А уж ее зеленые, масляные глазки, казалось, видели всё и знали всё. В них плескалось неуемное любопытство, граничащее с вездесущностью.
Ее активность была легендарной. Клавдия Петровна была в курсе всех событий в доме, от мелких бытовых неурядиц до зарождающихся романтических отношений. Она не просто знала, она активно участвовала, предлагая свои услуги, порой даже не спрашивая, нужны ли они. Ее услужливая улыбка, всегда готовая расцвести на лице, могла быть как искренней, так и прикрывать тонкий расчет. А уж лесть – это был ее козырь. Она умела так преподнести комплимент, что даже самый скептически настроенный сосед чувствовал себя звездой.
Ее пухленькие пальчики, украшенные перламутровым терракотовым маникюром и множеством колец, неустанно мелькали, то поправляя воротничок собеседника, то указывая на что-то важное.
Клавдия Петровна всегда выглядела безупречно. Она тщательно ухаживала за собой и каждую неделю посещала салоны красоты. По ее мнению, она была красива и всегда выглядела на все сто. Её гордостью была ее рубиновая копна волос. Они вились пышными кольцами, создавая контраст с ее тщательно выверенным образом.
Рубиновый цвет волос, в который Клавдия Петровна красилась с завидной регулярностью, был виден за версту. Словно алый флаг победы, он алел на ее голове, заявляя миру о ее неугасающей энергии и желании быть в центре внимания.
Одинокая женщина давным-давно взрастила в сердце тайный, почти болезненный интерес к жизни Марка. Дни напролет, а порой и долгими вечерами, она, словно хищная птица, наблюдала за ним из окна своей квартиры или, прильнув глазом к дверному глазку, когда тот возвращался с прогулки.
Несмотря на его шестьдесят четыре года, Марк выглядел моложаво и подтянуто, и Клавдия, не теряя надежды, регулярно наведывалась к нему с кулинарными шедеврами: то пирожков принесет, то салатик, то пирог испечет. Она упорно верила, что путь к мужчине лежит через его желудок, что ее кулинарные таланты рано или поздно покорят сердце Марка.
Но Марк, погруженный в свою скорбь, не замечал, что Клавдия плела вокруг него. Он и представить себе не мог тот вихрь чувств и замыслов, что бушевал в ее голове.
Конечно, Клавдия была не чужим человеком для Марка. Она в свое время очень помогала ему с организацией поминок, утешала его, когда он потерял жену, и даже предлагала свою помощь по дому, надеясь занять место покойной супруги. Марк видел в этом лишь проявление доброты и заботы Клавдии, не придавая ей особого значения. К ней он испытывал только благодарность.
А вот Клавдия наоборот жила в мечтах о совместной жизни с Марком.
Мечтания Клавдии.
Ее просторная однушка, как и у Марка, была студией. Судьба распорядилась так, что стена спальни Клавдии Петровны – лишь тонкая кирпичная перегородка – отделяла ее от Марка и его жизни.
Втайне она лелеяла мечту.
Вот бы им соединить свои миры, превратить две квартиры в единое целое. Клавдия Петровна уже грезила о том дне, как она вызовет бригаду рабочих, и те прорубят в ее стене дверь, ведущую прямиком в спальню Марка. Больше не нужно будет обходить через подъезд – лишь шаг через потайную дверь, и они вместе. И заживет тогда Клавдия Петровна в хоромах, словно царица, в царстве любви и уюта.
По ночам, Клавдия сквозь тонкий барьер стены отчетливо слышала его шаги, обрывки телефонных разговоров с детьми, создавая невидимое присутствие. Она ловила эти звуки, словно нити, связывающие ее с чужой жизнью, и лишь когда в спальне Марка наступала желанная тишина, знала: он уснул. Тогда и она, закрыв глаза, позволяла сну унести себя в мир грёз.
Спустя полгода после похорон, он будто бы сквозь землю провалился. Перестал выходить на прогулки, не открывал дверь, когда Клавдия стучалась с очередным пирогом. Клавдия, конечно, переживала, но больше всего ее терзало любопытство. Куда делся Марк? Что с ним случилось?
И вот, спустя два года, он объявился. Но не один, а с какой-то женщиной и мохнатым черным котом. Кто была эта женщина, для Клавдии оставалось загадкой. Её появление вызвало в душе соседки бурю негодования и ревности. «Марк видный мужчина. Любая баба рада такого охмурить. Шикарная машина, большой загородный дом и огромная квартира… А вдруг это мошенница за наследством? Слишком уж она молодо выглядит», – подозрительно размышляла Клавдия, глядя в дверной глазок, когда Марк и Лиза возвращались домой, держась за руки.
Зависть и ревность охватили сердце женщины. Ее тщательно выстроенные планы по завоеванию Марка рухнули в одночасье. Она, которая так долго и упорно «окучивала» его, теперь оказалась не у дел. И эта «какая-то женщина» посмела занять ее место!
Сейчас Клавдия, возвращаясь с прогулки, решила узнать, дома ли её сосед. Она прильнула ухом к двери и стала вслушиваться в тихие разговоры, что доносились из-за неё.
Марк, заметив в дверной глазок соседку, поспешил открыть дверь. Это было так резко и неожиданно для Клавдии, что она не успела увернуться — дверь ударила её в лоб. Женщина отскочила, одной рукой потерая лоб, а другой вставляя ключи в замочную скважину своей квартиры. Она как ни в чем не бывало сделала вид, будто открывает свою дверь. Её зеленые глазки слащаво улыбнулись и она поздоровалась.
– Добрый вечер, Марк Савелич! – лилейно залепетала Клавдия. – Как я рада, что вы живы-здоровы. Я уж перепугалась, что с вами беда случилась, а потом подумала и решила: вы, верно, к детям уехали. Два года от вас ни слуху ни духу.
Марк не стал оправдываться, а просто согласился с её версией.
– У детей гостил, – строго ответил он.
– А я как солнцу обрадовалась, увидев вас во дворе! А то совсем заскучала тут одна. Будто в склепе живу, тишина – могильная. Гляжу в окно, а там вы… да не один. С дамой… Кто же это? – Клавдия проявила нескрываемое любопытство, и уголок ее взгляда скользнул в приоткрытую дверь квартиры.
Марк счел это вторжением в личное пространство.
– Всего доброго, Клавдия Петровна, – произнес он с долей раздражения в голосе, хлопнув дверью прямо перед ее любопытным носом.
Лиза, стоявшая в коридоре с Филькой на руках, не видела сцены, но слышала каждое слово. Марк поймал ее вопросительный взгляд. – Соседка… Ох, уж и любит совать свой нос не в свои дела, – пробормотал он, приобнимая Лизу.
Обиженная колким неприветствием соседа, Клавдия, не привыкшая долго вынашивать обиды, решила дать волю чувствам. В памяти всплыл номер Вадима, сына Марка, оставленный «на всякий случай» перед его отъездом на Сахалин. Тогда он просил присмотреть за отцом, зная о его слабом сердце. Сейчас же Клавдия расценила эту просьбу по-своему. В ее голове уже созрел план – она должна во что бы то ни стало оградить Марка от коварных сетей этой, как ей казалось, аферистки.
Не рассчитав Сахалинское время со своим местным, телефонный звонок в квартире Вадима раздался в три часа ночи. Вадим, сонный и раздраженный, нехотя взял трубку.
– Добрый вечер, Вадим Маркович, это Клавдия, соседка вашего отца по площадке. Не хотела вас тревожить, но мне кажется, что ваш отец в опасности, – заговорческим тоном промолвила Клавдия, наслаждаясь произведенным эффектом.
– Что значит в опасности? Что-то с сердцем? Что с отцом? – перепугался Вадим, мгновенно проснувшись.
– Нет, нет, не переживайте, ваш отец очень даже здоров и активен. Но… я беспокоюсь за него. У него появилась некая дама, сомнительного происхождения. Вы, наверное, наслышаны много историй, когда к одиноким старикам, словно пиявки, прицепляются аферистки и заставляют хозяина квартиры переписать дарение на их имя. Приезжайте, а то будет поздно, – закончила Клавдия и, не дожидаясь ответа, положила трубку.
Спасибо за внимание.😊🌷
Продолжение следует.