В предыдущей части:
Во время инспекции арены, принц Джон внезапно остановил своего коня и, обращаясь к аббату Эймеру, заявил, что совсем упустил из виду важный вопрос.
- Святые угодники – произнёс он, — Мы запамятовали избрать королеву любви и красоты, которая будет вручать награды своей рукой!» Лично я склоняюсь к выбору Ребекки за её тёмные глаза. Я свободен от предрассудков.
Приор, с ужасом устремив взгляд к небу, возразил: - Пресвятая Дева, еврейка?! Это неминуемо вызовет гнев толпы, нас побьют камнями и прогонят с турнира. Я ещё не готов к мученичеству. К тому же, клянусь своим святым, Ровена превосходит Ребекку в красоте.
Принц ответил: Какая разница? Саксонка или еврейка, какое это имеет значение? Выберем Ребекку, чтобы досадить саксонским грубиянам.
Свита принца выразила недовольство. Де Браси заметил: - Милорд, это не шутка. Ни один рыцарь не станет сражаться, если нанести такое оскорбление.
Вальдемар Фиц-Урс, один из влиятельных вельмож, добавил: — Это может помешать планам вашей светлости. - Принц, раздражённо остановив коня и повернувшись к нему, ответил: - Я пригласил вас в свиту, а не советовать мне.
Вальдемар, понизив голос, заметил: - Всякий, следующий за вами, имеет право давать советы, так как наши интересы и безопасность взаимосвязаны.
Тон Вальдемара вынудил принца уступить. - Я пошутил, – сказал он, – Вы набросились на меня! Хорошо, выбирайте кого хотите.
Де Браси предложил: -Оставим трон незанятым, пусть победитель сам выберет королеву. Это усилит триумф и научит дам ценить любовь рыцарей.
Приор сказал: - Если победит Бриан де Буагильбер, выбор королевы предсказуем.
Де Браси ответил: - Буагильбер – хороший боец, но есть и другие рыцари, готовые с ним сразиться.
Вальдемар предложил: - Принц, займите своё место. Зрители и бойцы ждут, пора начинать турнир.
Несмотря на отсутствие монаршего титула, принц Джон из-за влияния Вальдемара Фиц-Урса уже испытывал трудности, связанные с наличием влиятельного советника, служившего на своих условиях. Принц, хоть и был упрям в мелочах, уступил в этот раз. Он сел в кресло и подал знак герольдам объявить правила турнира.
Правила были следующими:
Пять рыцарей-зачинщиков вызывали на бой всех желающих. Каждый участник турнира мог выбрать себе противника из числа этих пяти, коснувшись копьём его щита. Тупой конец копья означал желание состязаться тупым оружием, что снижало риск травм. Остриё копья указывало на желание биться насмерть.
После того как каждый участник переломит копьё по пять раз, принц объявлял победителя первого дня и вручал ему приз – боевого коня. Победитель также получал право выбрать королеву любви и красоты.
На второй день проводился всеобщий турнир, в котором участвовали все рыцари. Их делили на две партии, и они сражались до сигнала принца Джона. Королева любви и красоты награждала победителя лавровым венком из золота.
На третий день проводились состязания в стрельбе из лука, бои быков и другие развлечения для простолюдинов. Таким образом принц Джон стремился расположить к себе народ, чьи чувства часто задевал своими действиями.
Место проведения турнира представляло собой великолепное зрелище. Галереи были заполнены представителями знати и богатыми людьми, чья яркая одежда создавала контраст с тёмными одеждами горожан и крестьян, стоявших вдоль ограды.
Герольды завершили чтение правил возгласами: - Щедрость, щедрость, доблестным рыцарям! Зрители осыпали их золотыми и серебряными монетами. Герольды записывали события турниров, и рыцари не скупились на оплату историков своих подвигов. В ответ на щедрость герольды восклицали: - Любовь к дамам! Смерть врагам! Честь великодушным! Слава храбрым! Зрители поддерживали их криками, а трубы оглашали воздух воинственными звуками. После этого герольды покинули арену, а маршалы в полном вооружении остались стоять у ворот.
- К этому моменту северный вход на арену заполнился рыцарями, желающими сразиться с зачинщиками. С галерей казалось, что там море перьев, шлемов и копий.
Ворота открылись, и пять рыцарей-зачинщиков, выбранных по жребию, медленно въехали на арену.
Музыканты, скрытые в южных шатрах, заиграли варварскую музыку, привезённую рыцарями из Палестины. Рыцари проехали по арене, поднялись на пригорок, где стояли шатры, и каждый коснулся щита того, с кем желал сразиться. Зрители были разочарованы тем, что все рыцари выбрали тупое оружие. Некоторые люди интересовались турнирами только в той мере, в какой они были опасны для участников.
Сообщив о своих намерениях, рыцари отъехали в другой конец арены и выстроились в ряд. Зачинщики вышли из шатров, сели на коней и, спустившись с пригорка, также стали в ряд, каждый напротив своего противника.
Заиграли трубы и рожки, и противники помчались друг на друга. Схватка закончилась быстро: противники Буагильбера, Мальвуазена и Фрон де Бефа упали с лошадей. Противник Гранмениля переломил копьё о туловище врага, что считалось большим позором, чем просто упасть с лошади, неумение обращаться со своим оружием.
На турнире лишь пятый рыцарь смог поддержать честь своей команды. Он столкнулся с рыцарем-иоаннитом; оба сломали копья и разъехались, не получив преимущества.
Крики зрителей, возгласы герольдов и звуки труб ознаменовали победу одних и поражение других.
Победители вернулись в свои шатры, а проигравшие, с трудом поднявшись с земли, со стыдом покинули арену. Далее им предстояло договариваться с победителями о выкупе доспехов и коней, которые, по правилам турнира, становились трофеями победителей. Лишь пятый рыцарь задержался, демонстрируя навыки верховой езды, чтобы дождаться аплодисментов публики, что, конечно, усилило унижение его товарищей.
Вслед за первой на арену выехали вторая и третья группы рыцарей, чтобы испытать удачу. Однако зачинщики сохраняли превосходство. Никто из них не был сброшен с седла и не допускал грубых промахов копьём, в то время как с их противниками это случалось постоянно. Поэтому часть зрителей, не поддерживавшая зачинщиков, была огорчена их неизменным успехом.
В четвёртом заходе участвовало только три рыцаря; они, минуя щиты Буагильбера и Фрон де Бефа, вызвали на поединок только троих остальных, показавших себя менее умелыми и сильными. Но эта осторожность не помогла. Зачинщики по-прежнему побеждали. Один из их противников вылетел из седла, а двое промахнулись, потерпев поражение в том, что требовало точности и силы удара копьём, которое должно было попасть в шлем или щит противника, сломаться от силы удара или сбросить нападающего с коня.
После четвёртого заезда последовал продолжительный перерыв. Желающих продолжать сражаться не находилось. Среди зрителей началось недовольство; Мальвуазен и Фрон де Беф не пользовались популярностью из-за своей жестокости, а остальных, за исключением Гранмениля, не любили как иностранцев.
Больше всех огорчался Седрик, видевший в каждой победе нормандских рыцарей оскорбление для Англии. В молодости он не обучался рыцарскому искусству, хотя не раз проявлял храбрость и стойкость в бою. Он вопросительно смотрел на Ательстана, который в своё время изучал это модное искусство. Седрик, похоже, надеялся, что Ательстан попытается вырвать победу у храмовника и его соратников. Но, несмотря на силу и храбрость, Ательстан был ленив и лишён честолюбия, поэтому не захотел сделать усилия, которого ждал от него Седрик.
– Сегодня Англии не повезло, милорд, – многозначительно сказал Седрик. – Не хотите ли взять копьё в руки?
– Я буду сражаться завтра, – ответил Ательстан. – Я лучше приму участие в общей схватке. Не стоит надевать доспехи сегодня.
Этот ответ не понравился Седрику по двум причинам: ему не понравилось использование норманнского слова melee, обозначавшего общую схватку, а также равнодушие Ательстана к чести родины. Но, уважая Ательстана, Седрик не стал обсуждать его мотивы или недостатки. Его перебил Вамба, который поспешил вставить своё слово.
– Намного лучше! – сказал он. – Хотя это и труднее, но почётнее быть первым среди сотни, чем первым среди двоих.
Ательстан принял эти слова за искреннюю похвалу, но Седрик, поняв скрытый смысл шутки, бросил на Вамбу суровый взгляд. К счастью, время и место не позволили хозяину наказать шута.
Состязание не возобновлялось; герольды выкрикивали:
– Дамы ждут вашей любви, ломайте копья в их честь! Выходите, храбрые рыцари! Прекрасные глаза смотрят на ваши подвиги!
Музыканты время от времени оглашали воздух дикими звуками фанфар, выражавшими триумф победы и призыв к бою. В толпе ворчали, что праздничный день испорчен. Старые рыцари и дворяне тихо переговаривались, вспоминая свои юношеские триумфы, жалуясь на упадок воинского духа у молодёжи, и признавая, что нынешние красавицы не так вдохновляют бойцов, как в прежние времена. Принц Джон и его свита обсуждали приготовление пира и награждение Бриана де Буагильбера, который одним копьём сбросил двух противников и победил третьего.
После продолжительного марша, исполненного сарацинскими музыкантами, с северного конца арены прозвучал одинокий трубный звук, означавший вызов. Все взгляды обратились туда, чтобы увидеть нового рыцаря. Ворота открылись, и он въехал на ристалище.
Судя по доспехам, новый боец был невысокого роста и скорее хрупкого, чем крепкого телосложения. На нём был стальной панцирь с золотой насечкой; на щите был изображён молодой дуб, вырванный с корнем, и надпись на испанском языке: Desdichado, что означает Лишённый наследства. Он ехал на прекрасном вороном коне. Проезжая мимо галерей, он наклонил копьё, приветствуя принца и дам. Его ловкость в управлении конём и юношеская грация вызвали симпатию зрителей, и из толпы раздались крики:
– Ударь копьём в щит Ральфа де Випонта! Вызывай иоаннита: он слаб в седле, с ним легче справиться!
Под эти советы рыцарь подъехал к шатру в центре и с силой ударил копьём в щит Бриана де Буагильбера, издав протяжный звон. Все были крайне удивлены смелостью, а больше всех – сам грозный рыцарь, получивший вызов на смертельный бой. Он стоял у входа в свой шатёр, не ожидая столь решительного вызова.
– Ты сегодня исповедовался, братец? – спросил он. – Был на обедне, раз так рискуешь жизнью?
– Я лучше тебя готов к смерти, – ответил рыцарь Лишённый Наследства, под которым он и был внесён в списки.
– Иди на арену, – сказал де Буагильбер, – полюбуйся на солнце в последний раз: сегодня вечером ты уснёшь в раю.
– Благодарю за предупреждение, – ответил рыцарь Лишённый Наследства. – Прими и мой совет: - Сядь на свежую лошадь и возьми новое копьё: они тебе понадобятся.
Сказав это, он отвёл лошадь назад с холма и через арену до северных ворот, где остановился, ожидая противника. Умение, с которым он управлял конём, вновь вызвало похвалу зрителей.
Несмотря на досаду, де Буагильбер последовал советам противника: его честь зависела от предстоящего боя, и он не мог пренебречь ничем, что могло помочь ему. Он приказал подать свежую, сильную и резвую лошадь, выбрал новое, крепкое копьё, опасаясь, что старое стало менее надёжным после предыдущих столкновений, и сменил щит, повреждённый в боях. На первом щите была обычная эмблема храмовников – два рыцаря на одной лошади, символ смирения и бедности. На самом деле, вместо этих качеств, которые считались необходимыми для храмовников, рыцари Храма отличались надменностью и корыстолюбием, что и привело к уничтожению их ордена. На новом щите де Буагильбера был изображён летящий ворон, держащий в когтях череп, и надпись: Берегись ворона.
Когда противники, решившие сражаться до смерти, заняли позиции на противоположных концах арены, зрители замерли в тревожном ожидании. Мало кто верил в удачный исход для рыцаря Лишённого Наследства, но его отвага и смелость расположили к нему большинство зрителей.
Как только трубы подали сигнал, противники ринулись друг на друга и столкнулись с силой молнии. Их копья разлетелись в щепки, и казалось, что оба рыцаря упали, так как кони встали на дыбы и отпрянули назад. Однако опытные всадники справились с лошадьми, используя шпоры и удила. Секунду они смотрели друг на друга; казалось, их взгляды метали пламя сквозь забрала шлемов. Затем, повернув коней, они поехали в разные стороны и у ворот получили новые копья от оруженосцев.
Громкие восклицания и одобрительные крики зрителей, махавших платками и шарфами, показывали, с каким интересом все следили за поединком: впервые на арену вышли бойцы, равные по силе и ловкости. Но как только они снова оказались друг напротив друга, крики и аплодисменты стихли, и наступила тишина.
Дав лошадям и всадникам отдохнуть, принц Джон подал знак трубачам играть сигнал к бою. Во второй раз противники помчались в центр ристалища и снова столкнулись с той же быстротой, силой и ловкостью, но не с равным успехом.
На этот раз храмовник целился в центр щита противника и ударил точно и сильно, разбив копьё вдребезги, а рыцарь пошатнулся в седле. Лишённый Наследства, также целившийся в щит Буагильбера, в последний момент изменил направление копья и ударил по шлему противника. Это было труднее, но при удаче удар был неотразим. Так и случилось: удар пришёлся по забралу, задев перехват стальной решётки. Однако храмовник не потерял присутствия духа. Если бы не лопнула подпруга седла, он, возможно, и не упал бы. Но седло, конь и всадник рухнули на землю, подняв столб пыли. Выпутаться из стремян и вылезти из-под лошади было для храмовника делом одной минуты. В ярости, усиленной радостными криками зрителей, приветствовавших его падение, он выхватил меч и замахнулся на победителя. Рыцарь Лишённый Наследства соскочил с коня и обнажил меч. Но маршалы, пришпорив коней, подъехали к ним и напомнили, что по законам турнира они не имеют права на такой поединок.
- Мы ещё встретимся, - произнёс храмовник, бросая на своего соперника взгляд, полный ярости, - и это случится там, где никто не сможет нам помешать.
- Если наша встреча произойдёт, это будет не по моей инициативе, - парировал рыцарь Лишённый Наследства. - Будь то пешком или верхом, с копьём, секирой или мечом в руках – я всегда готов принять твой вызов.
Вероятно, они продолжили бы этот яростный обмен репликами ещё какое-то время, но маршалы, скрестив свои копья, вынудили их разойтись. Рыцарь Лишённый Наследства вернулся на своё место, в то время как Бриан де Буагильбер удалился в свой шатёр, где провёл остаток дня, обуреваемый гневом и разочарованием.
Не покидая седла, победитель потребовал кубок вина. Приподняв забрало шлема, он произнёс тост: - За здоровье всех истинных английских сердец и за погибель иноземным тиранам! Затем он отдал приказ своему трубачу провозгласить вызов лидерам противников и попросил герольда передать им, что не намерен выбирать конкретного соперника, но готов сразиться с каждым в той очерёдности, которую они определят сами.
Первым на арену выехал Фрон де Беф, могучий воин, облачённый в чёрные доспехи и вооружённый белым щитом, на котором была изображена чёрная бычья голова, изрядно потрёпанная в боях, и надпись: Берегись, вот я!. Рыцарь Лишённый Наследства одержал над ним лёгкую, но убедительную победу. Хотя копья обоих рыцарей сломались при столкновении, Фрон де Беф потерял стремя, что было расценено судьями как поражение.
Третий поединок незнакомца состоялся с сэром Филиппом де Мальвуазеном и завершился столь же успешно. Он нанёс барону такой мощный удар копьём в шлем, что завязки не выдержали, и шлем слетел с головы Мальвуазена. Только благодаря этому последний удержался в седле, однако был признан побеждённым.
Четвётая схватка произошла с Гранменилем. В этом поединке рыцарь Лишённый Наследства проявил не только доблесть и мастерство, но и благородство. Лошадь Гранмениля, молодая и горячая, испугалась во время сближения и шарахнулась в сторону, лишив всадника возможности нанести удар. Вместо того чтобы воспользоваться преимуществом, незнакомец поднял копьё и проехал мимо. Затем он вернулся на своё место в конце арены и через герольда предложил Гранменилю ещё одну попытку. Тот отказался, признав своё поражение не только в мастерстве, но и в благородстве противника.
Ральф де Випонт пополнил список побед незнакомца, упав на землю с такой силой, что кровь хлынула у него носом и горлом, и его без сознания унесли с поля боя.
Тысячи голосов ликовали, приветствуя единогласное решение принца и маршалов, присудивших приз этого дня рыцарю Лишённому Наследства. Уильям де Вивиль и Стивен де Мартиваль, маршалы турнира, первыми поздравили победителя.
Они обратились к нему с просьбой снять шлем или поднять забрало, прежде чем он предстанет перед принцем Джоном, чтобы получить награду из его рук. Однако рыцарь Лишённый Наследства с изысканной вежливостью отклонил эту просьбу, заявив, что в данный момент не может показать своё лицо по причинам, которые он заранее объяснил герольдам. Маршалы сочли этот ответ вполне приемлемым, учитывая, что в те времена рыцари часто давали странные обеты, включая клятву хранить инкогнито на определённый срок или до наступления определённого события. Поэтому они не стали настаивать, а лишь доложили о случившемся принцу Джону и попросили его разрешения представить рыцаря для вручения награды.
Любопытство Джона было сильно подогрето этой таинственностью. Он и без того был недоволен исходом турнира, в котором его любимцы потерпели поражение от одного и того же бойца. Поэтому он надменно ответил маршалам:
- Клянусь святой девой, этот рыцарь, по всей видимости, лишён не только наследства, но и манер, раз желает предстать перед нами с закрытым лицом! Что вы думаете об этом, господа? - обратился он к своей свите: - Кто этот гордый храбрец?
- Не могу даже предположить, - ответил де Браси. - Не ожидал, что в Англии найдётся воин, способный в один день одолеть пятерых таких рыцарей! Никогда не забуду, как он сбросил де Випонта! Бедняга вылетел из седла, словно камень из пращи.
- Не стоит так превозносить этот случай, - заметил один из рыцарей, принадлежавших к ордену иоаннитов. - Храмовнику тоже пришлось несладко. Я лично видел, как ваш знаменитый Буагильбер трижды перевернулся в пыли.
Де Браси, состоявший в дружеских отношениях с храмовниками, собирался возразить, но принц Джон прервал его:
- Тише, господа! К чему эти напрасные споры? - Затем он обратился к маршалу де Вивилю: - Победитель всё ещё ждёт нашего решения.
- Пусть ждёт, пока кто-нибудь не догадается, кто он такой, - ответил Джон. - Даже если ему придётся простоять так до ночи, он не замёрзнет после такой жаркой работы.
- Не слишком почётное обхождение с победителем! - воскликнул Вальдемар Фиц-Урс. - Вы хотите, чтобы он ждал, пока мы не назовём имя, которое нам неизвестно. По крайней мере, я не имею ни малейшего представления. Разве что это один из тех доблестных воинов, что отправились в Палестину с королём Ричардом и теперь возвращаются из Святой Земли.
- Может быть, это граф Солсбери? - предположил де Браси. - Он примерно такого же роста.
- Скорее сэр Томас де Малтон, рыцарь Гилслендский, - возразил Фиц-Урс. - Солсбери шире в кости.
Внезапно в свите начался шёпот, но трудно было определить, кто первым произнёс эти слова:
- А вдруг это сам король? Может быть, это Ричард Львиное Сердце?
- Боже милостивый! - воскликнул принц Джон, смертельно побледнев и отшатнувшись назад, словно его поразила молния. - Вальдемар… Де Браси… И все вы, храбрые рыцари и джентльмены, помните о своих обещаниях, оставайтесь верными мне!
- Не стоит бояться! - успокоил его Вальдемар Фиц-Урс. - Неужели вы настолько забыли крепкое телосложение сына вашего отца, что могли подумать, будто он поместился бы в доспехи этого бойца? Де Вивиль и Мартиваль, вы окажете принцу большую услугу, если немедленно подведёте победителя к трону и положите конец сомнениям, от которых у его светлости пропал румянец на лице! Взгляните на него внимательнее, - продолжал Вальдемар, обращаясь к принцу, - и вы увидите, что он на три дюйма ниже короля Ричарда и вдвое уже в плечах. Да и лошадь под ним не выдержала бы тяжести короля Ричарда.
Пока он говорил, маршалы подвели рыцаря Лишённого Наследства к подножию деревянной лестницы, ведущей от арены к трону принца. Джон был крайне обеспокоен мыслью о том, что его царственный брат, которому он был так многим обязан и которого столько раз оскорблял, внезапно появился в его владениях, и даже доводы Фиц-Урса не могли полностью рассеять его подозрения. Прерывающимся голосом принц произнёс несколько слов, восхваляющих доблесть рыцаря Лишённого Наследства, и приказал подвести боевого коня, приготовленного в качестве награды победителю. Сам же он с тревогой ожидал, не раздастся ли из-под опущенного забрала этого закованного в сталь рыцаря низкий и грозный голос Ричарда Львиное Сердце!
Однако рыцарь Лишённый Наследства не ответил на приветствие принца ни словом, а лишь низко поклонился.Двое богато одетых конюхов вывели на арену великолепного коня в полном боевом облачении тончайшей работы. Опираясь одной рукой о седло, рыцарь Лишённый Наследства вскочил в седло, не касаясь стремян, и, подняв копьё, дважды объехал арену, демонстрируя мастерство наездника и заставляя коня менять аллюр. При других обстоятельствах это могло быть сочтено за тщеславие, но в этот раз все увидели лишь естественное желание ознакомиться со всеми достоинствами подаренного коня, и зрители вновь приветствовали рыцаря хвалебными криками.
В то время как страсти на турнире утихали, аббат Эймер деликатно напомнил принцу Джону о необходимости соблюсти ещё один обычай: выбор королевы любви и красоты. Эта избранница должна была не только украсить собой общество, но и вручить приз победителю грядущего турнира.
Принц Джон, стремясь исполнить эту церемонию, поднял свой жезл в тот момент, когда рыцарь, названный Лишённым Наследства, совершал круг почёта вокруг арены. Рыцарь, заметив этот знак, немедленно развернул своего коня и, приблизившись к трону, опустил копьё в знак почтения, ожидая дальнейших указаний. Зрители были поражены тем, как искусно рыцарь смог остановить своего разгорячённого коня, превратив его в живую статую.
Сэр рыцарь Лишённый Наследства, - произнёс принц Джон, - поскольку это единственное имя, которым мы можем вас пока именовать, вам предстоит почётная задача: выбрать даму, достойную занять трон королевы любви и красоты и возглавить завтрашнее торжество. Если вам, как чужеземцу, сложно сделать выбор, мы осмелимся предложить вам рассмотреть леди Алисию, дочь доблестного Вальдемара Фиц-Урса. Она заслуженно считается первой красавицей при нашем дворе и занимает высокое положение. Тем не менее, выбор остаётся за вами. Та дама, которой вы вручите венец, будет провозглашена королевой турнира.
Рыцарь склонил голову в знак согласия. Принц Джон передал ему копьё, на которое был надет венец, изготовленный из зелёного атласа и украшенный золотым обручем с зубцами в виде сердец и стрел.
В этом намёке на Алисию Фиц-Урса проявилась сложная игра ума принца Джона, сочетавшего в себе беспечность и коварство. Во-первых, он хотел сгладить недавнюю неловкость, вызванную шуточным замечанием о Ребекке. Во-вторых, он стремился расположить к себе Вальдемара Фиц-Урса, чьё расположение он уже несколько раз за день умудрился поколебать. В-третьих, принц не был бы прочь завоевать расположение и самой Алисии, ибо был известен своими любовными похождениями. И, наконец, он мог настроить Вальдемара против рыцаря Лишённого Наследства, к которому уже испытывал неприязнь, если тот откажется от очевидного выбора в пользу дочери могущественного рыцаря.
Именно так и случилось. Рыцарь Лишённый Наследства проехал мимо ложи, где Алисия блистала своей красотой, и продолжил свой путь вдоль арены, внимательно рассматривая остальных дам.
Было интересно наблюдать за реакцией дам, когда рыцарь проезжал мимо. Одни краснели, другие старались выглядеть неприступно, третьи делали вид, что не замечают его. Некоторые откидывались назад в притворном испуге, в то время как их подруги с трудом сдерживали улыбки. Две или три дамы откровенно смеялись. Некоторые спешили спрятать свои лица под покрывалами, но, как отмечает саксонский летописец, это были дамы, чья красота была известна уже не одно десятилетие. Возможно, мирская суета наскучила им, и они добровольно уступали место молодым.
Наконец, рыцарь остановился перед балконом, где сидела леди Ровена. Напряжение в толпе достигло предела.
Стоит отметить, что, если бы рыцарь руководствовался тем, кто проявлял наибольший интерес к его успехам, он должен был бы выбрать именно эту часть ложи. Седрик Сакс, восхищённый победой над храмовником и неудачами Фрон де Бефа и Мальвуазена, с нескрываемым волнением следил за действиями рыцаря. Леди Ровена, хотя и не показывала своих чувств, также была захвачена происходящим. Даже обычно невозмутимый Ательстан, казалось, проснулся и потребовал большую кружку мускатного вина, провозгласив тост за здоровье рыцаря Лишённого Наследства.
Под балконом, где сидели саксы, другая группа наблюдала за турниром с не меньшим интересом.
Праотец Авраам! - воскликнул Исаак из Йорка во время первого столкновения между храмовником и рыцарем. Как быстро скачет этот христианин! Коня, должно быть, привёз издалека, а он обращается с ним, как с ослом! А доспехи, которые так дорого обошлись Иосифу Перейре! Он совсем не бережёт их, словно нашёл на дороге!
- Отец, - возразила Ребекка, - если рыцарь рискует жизнью, разве он будет думать о коне и доспехах?
- Дитя, - ответил Исаак с раздражением, - ты не понимаешь! Его жизнь принадлежит ему, а конь и доспехи... О, отец наш Иаков, что я говорю! Он хороший юноша. Молись, дитя моё, за спасение этого доброго юноши, его коня и доспехов.
Победитель стоял неподвижно, словно не решаясь. Наконец, он медленно и грациозно склонил копьё и положил венец к ногам леди Ровены. Тут же заиграли трубы, и герольды провозгласили леди Ровену королевой любви и красоты, под угрозой наказания всем, кто осмелится ей перечить. Затем они обратились к зрителям с призывом к щедрости, и Седрик, в порыве восторга, щедро одарил их, а Ательстан, хотя и не так быстро, добавил свою долю.
Среди норманнских дам послышался шёпот недовольства, поскольку они так же не привыкли уступать саксонкам, как норманнские рыцари - проигрывать в своих же турнирах. Возгласы недовольства потонули в криках толпы: - Да здравствует леди Ровена, королева любви и красоты! А из толпы простолюдинов доносилось: - Да здравствует саксонская королева! Да здравствует род Альфреда!
Принц Джон был недоволен этими возгласами, но вынужден был признать выбор победителя. Он приказал подать лошадей и, сойдя с трона, в сопровождении свиты выехал на арену. Приостановившись у ложи леди Алисии, он приветствовал её с нарочитой любезностью и сказал:
- Клянусь святыми, господа, хоть этот рыцарь сегодня и доказал свою силу, зрение у него, судя по всему, не самое острое.
Однако, как это часто бывало в жизни, принц Джон просчитался. Вальдемар Фиц-Урс был скорее оскорблён, чем польщён, тем, что принц так явно подчеркнул пренебрежение, оказанное его дочери.
Я не знаю рыцарского кодекса, - ответил Фиц-Урс, - который бы столь же высоко ценил свободу выбора дамы. Моя дочь не нуждается в чьём-либо предпочтении, она и так получает достаточно поклонения.
Принц Джон промолчал и пришпорил коня, словно вымещая на нём свою досаду. Лошадь рванулась с места и остановилась у галереи леди Ровены, у ног которой всё ещё лежал венец.
Прекрасная леди, - сказал принц, - примите символ вашей власти, которой никто не будет подчиняться искреннее, чем Джон, принц Анжуйский. Не окажете ли вы честь посетить наш пир в замке Ашби, чтобы мы могли поближе познакомиться с королевой, которой мы посвятим завтрашний день? Ровена молчала, и Седрик ответил за неё на саксонском языке.
- Леди Ровена, - сказал он, - не знает языка, на котором должна бы ответить на вашу любезность и поэтому не может принять участия в вашем празднестве. Мы, я и Ательстан Конингсбургский, говорим только на языке наших предков и следуем их обычаям. Мы с благодарностью отклоняем ваше приглашение. Завтра леди Ровена исполнит обязанности, возложенные на неё выбором победившего рыцаря, одобренным народом. С этими словами он поднял венец и возложил его на голову Ровены.
- Что он говорит? - спросил принц Джон, притворяясь, что не понимает по-саксонски, хотя на самом деле прекрасно знал этот язык.
Ему перевели речь Седрика на французский.
- Хорошо, - сказал он, - завтра мы сами проводим эту безмолвную царицу к её месту. Но по крайней мере вы, сэр рыцарь, - обратился он к победителю, - разделите с нами трапезу?
Тут рыцарь заговорил. Ссылаясь на усталость и необходимость приготовиться к завтрашнему состязанию, он, тихо и почти скороговоркой, принёс свои извинения.
- Хорошо, - высокомерно ответил принц Джон, - хоть мы и не привыкли к подобным отказам, постараемся как-нибудь пережить это, несмотря на отсутствие рыцаря и королевы.
С этими словами он покинул ристалище, что означало окончание турнира.
Уязвлённая гордость злопамятна. Не успел Джон отъехать на несколько шагов, как бросил взгляд на йомена, рассердившего его утром, и, обратившись к страже, приказал:
- Вы отвечаете головой, если он уйдёт.
Йомен спокойно выдержал взгляд принца и улыбнулся:
- Я не собираюсь уезжать из Ашби до послезавтра. Хочу посмотреть, как стреляют из лука стаффордширские и лестерские ребята.
Не обращаясь к йомену, принц Джон сказал своим приближённым:
Посмотрим, как он сам стреляет, и худо ему будет, если его умение не оправдает дерзости.
- Давно пора, - сказал де Браси, - наказать кого-нибудь из этих мужланов. Они слишком наглые.
- Вальдемар Фиц-Урс пожал плечами, про себя решив, что его патрон выбрал не самый удачный способ завоевать популярность.
- Принц Джон покинул арену, за ним последовали и зрители.
- Разными дорогами по поляне потянулись группы людей. Большинство направилось в Ашби, где жили знатные гости, другие разместились в городе. Среди них были рыцари, участвовавшие в турнире. Они ехали верхом, обсуждая события дня, в то время как толпа приветствовала их криками. Те же крики сопровождали и принца Джона, хотя они были вызваны, скорее, великолепием его свиты, чем его личными качествами.
Наиболее искренними были приветствия, обращённые к победителю. Но он так стремился избежать внимания, что с благодарностью принял предложение маршалов занять один из шатров. Как только он скрылся в шатре, толпа рассеялась.
Шум и движение постепенно стихли. Слышались голоса слуг, убиравших ковры и подушки, да их споры из-за остатков вина и еды.
Кузнецы разжигали костры на лугу, готовясь провести ночь за починкой оружия.
Ристалище было окружено отрядом стражи, сменявшимся каждые два часа
Продолжение: