Свою знаменитую работу «Три грации» Антонио Канова ваял дл императрицы Жозефины, первой супруги Наполеона I. Не дождавшись исполнения заказа, Жозефина простудилась на прогулке в Мальмезоне с императором Александром I и в конце мая 1814 года ушла в мир иной.
В это время Джон Рассел, 4-1 герцог Бедфорд, будучи в Париже, как-то заглянул в мастерскую Кановы, «положил глаз» на граций и намеревался их приобрести у скульптора после смерти Жозефины. Однако, ее сын Евгений Богарне оказался более успешным претендентом на скульптуру - и стал ее владельцем.
Герцогу Бетфорду досталась следующая авторская версия граций. Устанавливая герцогское приобретение в Уобернском аббатстве, Канова сделал скульптуру вращающейся на мраморном постаменте. Сейчас у вторых граций сразу два собственника, скульптура периодически переезжает: ее попеременно можно видеть то в Музее Виктории и Альберта, то в Национальных галереях Шотландии.
Первые «Три грации» попали в Эрмитаж. Их привез в Петербург Максимилиан фон Лейхтенберг, второй сын Евгения Богарне и супруг великой княгини Марии Николаевны, старшей из дочерей Николая I. Вот так выглядела Мария Николаевна в 1837-м, в год знакомства с Максимилианом:
А это – портрет Масимилиана фон Лейхтенберга, написанный в 1836 году Францем Хайгелем:
Неправда ли, красивая пара? Несмотря на это, еще до помолвки брак считался мезальянсом в силу сомнительного происхождения жениха: Максимилиан не принадлежал к какому-либо из правящих домов, его отец Эжен Богарне был Наполеоном I усыновлен, да и вообще представители монарших династий Европы не воспринимали Бонапартов как равных. Дочь императора Николая I могла выйти замуж только за принца.
Мало того, в России была еще очень жива память о нашествии Наполеона в 1812 году. Будущий брак царевны с потомком (пусть и не кровным) узурпатора вызывал неодобрение и тревогу в императорской семье, при дворе и в народе.
Однако, Максимилиан ради брака пошел на все условия будущего тестя («поступить в русскую армию, а также крестить и воспитывать детей в православной вере») - и молодые обручились в начале зимы 1838 года. Сын Евгения Богарне стал генерал-майором русской армии, он и его дети от Марии Николаевны - членами императорской семьи по фамилии Романовские.
Через 7 лет, родив четверых детей, герцог Максимилиан и Мария Николаевна поселились в только что построенном Мариинском дворце в Петербурге. Туда Максимилиан начал свозить шедевры изобразительного искусства из мюнхенской галереи своего отца и фамильные ценности. В собрании Мариинского дворца оказались драгоценности бабушки Максимилиана императрицы Жозефины, коллекция оружия Евгения Богарне и Наполеона Бонапарта, а также множество живописных полотен и скульптурных композиций русских и европейских мастеров. Тогда же попали в Петербург и «Три грации» Антонио Кановы.
Максимилиан был кадровым военным и интеллектуалом, ученым и организатором промышленного производства, коллекционером произведений искусства и меценатом, возглавлял Институт корпуса горных инженеров, вел активную работу на посту президента Академии художеств. И хоть проявить себя на военном поприще герцогу фон Лейхтенбергу-Романовскому не удалось, но поистине неоценим его вклад в развитие науки и промышленности Российской империи. Недолог был его век – всего 35 лет. Из них 13 лет он неустанно трудился на благо России. Причина смерти – пневмония, перетекшая в чахотку.
Говорят, Максимилиан был красавчик и гуляка. А Мария Николаевна, герцогиня Лейхтенбергская, еще до смерти супруга состояла в отношениях с графом Григорием Строгановым, от которого родила детей. Дети, впрочем, были ее мужем признаны. После ухода в мир иной герцога Лейхтенбергского Мария Николаевна тайно вышла замуж за Строганова. Николай I об этом браке ничего не знал, в курсе были императрица Александра Федоровна, а также брат, великий князь Александр Николаевич, и его супруга. Только после смерти Николая I двое из «брачных заговорщиков» - Александр II и вдовствующая императрица Александра Федоровна - узаконили этот брак специальным актом.
Второй брак Марии Николаевны оказался несчастливым. После чего она поселилась во Флоренции, наконец, стала жить вне условностей, предписываемых при царском дворе, и украшала свою виллу произведениями искусства.
При чем тут «Три грации», спросите вы. С одной стороны - ни при чем. Но у нас всегда так: заинтересуешься судьбой какого-либо произведения искусства, его перемещениями от владельца к владельцу, из страны в страну – и такие династические бездны начинают открываться, такое сложное переплетение человеческих судеб, жизненных обстоятельств, исторических событий - дух захватывает.
И таких историй у нас много. Так что – подписывайтесь на Музей Тильзитского мира!
Изображения: общедоступные интернет-ресурсы
Читайте еще: