Когда за дверью раздался звонок и я увидела Зинаиду Петровну с огромным чемоданом, сердце ёкнуло. Она стояла на пороге в бежевом плаще, с выражением лица победительницы. В руке — сумка с продуктами, на губах — улыбка.
— Алёночка, пусти. Поживу у вас недельки две. Соседи сверху залили квартиру, там такая плесень — жить невозможно, — сказала она и вошла, не дожидаясь ответа.
Мы с Виктором женаты пять лет. Живём в двухкомнатной квартире на окраине города, я работаю бухгалтером в строительной фирме, он программист. Детей пока нет — всё откладывали, копили на ремонт. Квартира моя, досталась от бабушки, оформлена на меня. Виктор переехал после свадьбы. Его мама Зинаида Петровна живёт в соседнем районе, приезжает раз в месяц на обед. Обычно звонит заранее, предупреждает. Но не в этот раз.
Она прошла в комнату, огляделась.
— Ох, у вас тут пыльно. Надо генеральную сделать. И цветы завяли — плохая хозяйка, Алён, — бросила она, ставя чемодан у дивана.
Виктор вернулся с работы в восемь вечера. Увидел маму, обнял.
— Мам, ты чего здесь?
— Поживу немного. Алёна не против, правда? — она посмотрела на меня так, что возразить было невозможно.
Он кивнул.
— Конечно, мам. Оставайся.
*****
Я стояла на кухне и смотрела, как Зинаида Петровна раскладывает продукты по полкам. Постный суп, капуста, морковь, свёкла. Мою любимую колбасу сдвинула в угол.
— Вы тут одними сосисками питаетесь. Виктор худой совсем. Буду вас кормить нормально, — сказала она, не оборачиваясь.
Думала я тогда: «Две недели. Потерплю две недели. Она же мать Витина, не выгонишь». С одной стороны, она старше, надо уважать. Муж её сын, она волнуется. Квартира моя, но семья общая. С другой стороны, предупредить можно было. Позвонить, спросить. Не врываться с чемоданом, как к себе домой. И эти замечания про пыль, про хозяйку... Колют, как иголки.
Что же делать? Промолчать или сказать?
Промолчала.
*****
На следующее утро я проснулась от звука пылесоса. Зинаида Петровна убирала в зале. Часы показывали семь утра. Суббота.
Виктор спал. Я встала, вышла.
— Доброе утро, Алёночка. Я тут решила порядок навести. У вас под диваном такое... — она показала мне горсть пыли.
— Зинаида Петровна, я сама уберу. Вы отдыхайте, — попробовала я.
— Нет-нет, я уже начала. Ты лучше завтрак приготовь. Виктор скоро встанет, — ответила она и продолжила.
Пошла я на кухню. Включила чайник. Открыла холодильник — моя йогуртовая запеканка исчезла. Вместо неё — тарелка с гречневой кашей.
«Она выбросила мою еду?!» — мелькнула мысль, но вслух ничего не сказала.
*****
К вечеру свекровь повесила на стену в зале икону. Сняла мою картину — пейзаж Невы, который я привезла из Питера три года назад.
— Эта икона нас всегда оберегала. С ней в доме светлее, — объяснила она.
Виктор кивнул:
— Красиво, мам.
Я стояла в дверях, сжимая кружку с остывшим чаем. Картину мне подарила подруга. Она висела над диваном с самого новоселья. А теперь валяется на полу, прислонённая к стене.
— Вить, это моя картина, — тихо сказала я.
— Ну и что? Икона тоже ничего. Мама старается, — он посмотрел на меня, как на капризного ребёнка.
«Старается? Она захватывает мой дом!» — кричало внутри, но я снова промолчала.
*****
Прошла неделя. В ванной появились кремы Зинаиды Петровны, её шампунь с запахом ромашки, зубная щётка в стакане. На кухне — расписание уборки, написанное её рукой: понедельник — полы, вторник — окна, среда — плита. И меню на неделю: борщ, котлеты, каша, суп.
Я сидела на кровати и смотрела на этот лист.
«Это мой дом. Моя квартира. Почему я должна жить по её расписанию?»
Но Виктор только отмахнулся:
— Ну, мама помогает. Тебе же легче, не надо думать, что готовить.
— Витя, я хочу сама решать, — начала я.
— Не начинай, Алён. Она ненадолго. Потерпи, — он уткнулся в смартфон.
*****
Думала я долго той ночью. Лежала, смотрела в потолок. Виктор спал рядом, посапывал.
С одной стороны: она мать его, я не имею права выгонять. Он вырос с ней, любит её. Если скандал устрою — Витя обидится. Мне же с ним жить дальше. И вообще, она старается, готовит, убирает.
С другой стороны: это моя квартира, моё пространство. Я не приглашала её. Она даже не спросила, можно ли. Меняет всё под себя — еду, расписание, картины. А Виктор молчит, не защищает.
Как же быть?
Уснула я только под утро.
*****
Через десять дней случилось то, что переполнило чашу. Вернулась я с работы в шесть вечера. Открыла дверь — на кухне смех. Женский. Незнакомый.
Зашла. За столом сидела Катя. Бывшая девушка Виктора. Та самая, с которой он встречался до меня четыре года.
— Привет, Алён! Я мимо шла, Зинаида Петровна пригласила на чай, — сказала она, улыбаясь.
Свекровь разливала чай по чашкам.
— Катенька такая молодец. Рассказывала, как у них в офисе дела. Интересно так, — произнесла она, не глядя на меня.
Я стояла в дверях, чувствуя, как холодеет спина.
— Зинаида Петровна, зачем вы её пригласили? — спросила я тихо.
— А что такого? Катя — хорошая девочка. Мы с ней давно дружим. Виктор скоро придёт, обрадуется, — ответила она, и в её голосе прозвучало что-то колкое.
«Она специально. Она хочет показать, что Катя лучше. Что я — не подхожу».
*****
Виктор пришёл в половине восьмого. Увидел Катю, удивился, но поздоровался.
— Привет, Кать. Давно не виделись.
— Привет, Витёк. Да, года три уже, — она улыбнулась.
Они разговаривали, свекровь подливала чай. Я сидела в углу, как чужая. В своём доме. За своим столом.
Когда Катя ушла, я не выдержала.
— Виктор, твоя мать привела твою бывшую. В наш дом. Ты это нормальным считаешь?!
Он пожал плечами:
— Мама с ней дружит. Ну и что? Мы просто поговорили.
— Просто?! Она делает это специально! Она хочет нас разругать! — голос мой дрожал.
— Не начинай, Алён. Ты преувеличиваешь, — он отвернулся.
*****
Ночью я не спала. Лежала, смотрела в темноту.
«Почему он меня не защищает? Почему молчит? Я его жена. Пять лет вместе. А он выбирает мать. Всегда выбирает её».
Думала я о том, что дальше. Уйти? Но квартира моя. Почему я должна уходить? Выгнать свекровь? Но тогда Виктор точно обидится. Терпеть? Но сколько ещё?
«Нет. Хватит. Я не буду гостьей в своём доме».
Решение пришло под утро. Твёрдое, как камень.
*****
Следующим вечером я вернулась с работы и увидела на столе папку. Зинаида Петровна сидела на диване, смотрела сериал.
— Это что? — спросила я, открывая папку.
Там лежали документы. На квартиру. Мою квартиру.
— Я смотрела, всё на тебя оформлено. Неправильно это, Алёна. Семья должна быть вместе. Надо переоформить на Виктора тоже, — сказала она спокойно, не отрываясь от экрана.
Всё. Сердце моё стукнуло так, что в ушах зазвенело.
— Зинаида Петровна, это моя квартира. От бабушки. И я никому её не переоформлю, — произнесла я, стараясь не кричать.
Она повернулась ко мне:
— Ты неблагодарная. Виктор тебя любит, а ты держишься за свою собственность. Я его оберегаю. От тебя. От твоей холодности. Он с тобой не живёт, а выживает.
— Выживает?! — я не выдержала. — Я его кормлю, стираю, убираю! Я работаю, плачу за квартиру! А вы пришли сюда без спроса и командуете!
— Я его мать! Я знаю, что ему нужно! А ты — просто жена. Таких, как ты, много. А мама — одна! — крикнула она.
*****
В эту секунду что-то щёлкнуло внутри. Я посмотрела на эту женщину, на её самодовольное лицо, на расписание на холодильнике, на икону на стене. И поняла.
Она не уйдёт сама. Она будет сидеть здесь, захватывать всё больше, пока я не сломаюсь. Или пока Виктор не выберет её окончательно.
Но я не сломаюсь.
— Зинаида Петровна, собирайте вещи. Уходите. Сегодня, — сказала я тихо, но твёрдо.
Она рассмеялась:
— Что?! Ты меня выгоняешь?! Сын мой здесь живёт!
— Сын ваш — да. А вы — нет. Это моя квартира. Вы здесь гость. И я прошу вас уйти, — повторила я.
— Виктор! — закричала она. — Виктор, иди сюда!
*****
Он вышел из комнаты, растерянный.
— Что случилось?
— Твоя жена меня выгоняет! — свекровь показала на меня пальцем.
Виктор посмотрел на меня. Я стояла, сжав кулаки.
— Витя, я не могу больше. Она лезет во всё. Меняет наш дом. Приглашает Катю. Копается в документах. Я устала. Пусть уходит. Сегодня, — выговорила я всё разом.
Он молчал. Секунд тридцать. Потом тихо сказал:
— Мама, может, правда пора? Ремонт у тебя уже закончился, звонили же на прошлой неделе...
Зинаида Петровна побледнела:
— Ты... на её стороне?!
— Я... я не знаю, мам. Но Алёна права. Ты правда многовато... вмешиваешься, — он опустил глаза.
*****
Свекровь собрала вещи за двадцать минут. Молча. Лицо каменное. Чемодан, сумки, крема из ванной.
На пороге обернулась:
— Пожалеете оба. Запомните мои слова, — бросила она и хлопнула дверью.
Я стояла посреди прихожей. Тишина давила на уши. Виктор сидел на диване, уткнувшись в ладони.
— Ты доволен? — спросил он глухо.
— Нет. Но я не могла иначе, — ответила я.
Мы не разговаривали весь вечер.
*****
Утром я проснулась от тишины. Никакого пылесоса, никакого гремения кастрюль. Только тиканье часов на стене и гудение холодильника.
Встала, подошла к окну. Солнце окрашивало кухню в мягкий золотистый свет. На полке лежали ключи — те самые, запасные, которые я дала свекрови в первый день.
Виктор вышел, встал рядом.
— Она не простит, — сказал он тихо.
— Знаю, — кивнула я.
— А ты?
— Не знаю, — честно ответила я.
Мы стояли молча. Каждый думал о своём.
*****
Прошло полгода.
Зинаида Петровна приезжает раз в месяц. Звонит заранее, предупреждает. Приходит на три часа, пьёт чай, разговаривает. Больше не ночует. Не даёт советы. Не меняет картины.
Виктор научился говорить ей «нет». Первый раз было трудно. Она обиделась, не звонила две недели. Потом оттаяла.
Я сняла икону, повесила обратно свой пейзаж Невы. Расписание выбросила. Готовлю, что хочу. Убираю, когда хочу.
Мы с Виктором ходим к психологу. Разговариваем о границах, об уважении. Это долго. Но мы стараемся.
Иногда я смотрю на ключи на полке. Запасные. Они так и лежат там. Но теперь я знаю: никому не отдам их просто так. Это мой дом. Мои правила. Моя жизнь.
И я больше не гостья в ней.
*****
💔 Мы все когда-то любили, теряли, ошибались и снова поднимались…
В моих рассказах вы найдёте отражение собственной судьбы.
✨ Подписывайтесь и почитайте мои другие истории — они не дают забыть, что мы живые: