Слушайте, недавно одна знакомая рассказала мне историю — я до сих пор переживаю. Сижу, думаю, а как бы я поступила на её месте? И вообще, до чего же люди доходят, когда припрёт по-настоящему...
Была у неё соседка по дому, Лена. Молоденькая совсем, лет двадцать с небольшим. Красивая такая, тихая. Жила одна с малюткой — девочка у неё была, Катенька. Месяца полтора от роду, не больше.
А знаете, что меня больше всего поразило в этой истории? Не то, что она делала — а то, как долго никто ничего не замечал. Месяц! Целый месяц!
Но давайте по порядку...
У этой Лены родители рано погибли. Воспитывала бабушка — интеллигентная была женщина, но не от мира сего. Вместо того чтобы внучку жизни учить, всё стихи ей читала да о высоком говорила. В итоге девочка с десяти лет сама всё по дому делала, а бабуля где-то в облаках витала.
Ну, бабушка умерла, Лена осталась одна. В институт поступила, кое-как училась. А потом встретила этого... Как его звали-то? Кирилл, кажется. Красавчик, пустозвон. Знаете таких? Языком чешет, а в руках ничего не держится.
Влюбилась девчонка по уши. Он к ней переехал, жили они, голубились. А как узнал, что ребёнок будет — так сразу и след простыл. Да ещё и всё ценное из квартиры прихватил. Гаденыш.
Лена в роддоме лежала, а домой вернулась — а дома пусто. Ни телевизора, ни микроволновки, даже бабушкины украшения увёл. Одни стены остались да детская кроватка, которую она сама покупала.
Ну что тут скажешь... От стресса у неё молоко пропало совсем. А смеси — вы знаете, сколько они стоят? На детское пособие — на две недели от силы хватает. А ещё подгузники, а ещё коммуналка не отменялась.
Сидела она дома, плакала. Катенька плачет — есть хочет, а мама дать ничего не может. Страшно, правда? Когда твой ребёнок голодный, а ты ничего не можешь сделать.
Соседка иногда поможет — тётя Клава с первого этажа. Но у той своих проблем хватает, да и пенсия маленькая. Два раза в неделю максимум посидит с малышкой, и то за то, что Лена у неё уборку делает.
А тут ещё эти типы нарисовались.
Ой, вы знаете, я про таких много слышала. Квартирные мошенники. Вычисляют одиноких женщин с детьми, пожилых людей — тех, кто не может дать отпор. И начинают "помогать".
Пришли к Лене втроём. Мужики двое и баба с документами. Говорят ласково, мол, тяжело тебе с ребёнком, продай нам квартирку, мы хорошую цену дадим, снимешь что-нибудь попроще.
А цену назвали — смех один. За кладовку в подвале больше просят.
— Убирайтесь! — сказала Лена. — Ничего я не продаю!
Тут один мужик, с золотыми коронками, так противно улыбнулся:
— Зря, девочка. А то ведь всякое бывает... Машина под колёса попадёт, малыш сиротой останется.
Представляете? При ребёнке такое говорить!
В ту же ночь у Лены окончательно молоко пропало. Может, совпадение. А может, и нет — от стресса всякое случается.
И вот тогда девочка решилась на отчаянный шаг.
Увидела объявление — требуется посудомойщица в ресторан "Континенталь". Только открылся, персонал набирают. Зарплата каждую неделю, плюс питание. Для неё это было спасением.
Хозяин ресторана — Артём звали — мужчина серьёзный, лет под сорок. На собеседовании спросил:
— Опыт есть?
— Нет, но я очень постараюсь.
Взял её. Может, других не было, а может, пожалел. Кто знает.
И вот тут начинается самое интересное.
Работать Лене надо было в подсобке, отдельно от зала. Посудомойщица одна, никто туда не заходит. Места много, тепло, светло. И она придумала... Господи, до чего же отчаяние доводит!
Принесла Катеньку в большой спортивной сумке.
Дырочки проделала для воздуха, одеяльце мягкое постелила. Малышка такая спокойная была — всю смену спала. Лена её перед работой покормит, та часа на четыре вырубается. А мама тем временем посуду моет.
Знаете, я сначала подумала — ну как же так можно? Ребёнка в сумке носить! А потом представила себя на её месте... А что делать-то было? На улице оставить? Соседке каждый день навязывать?
Месяц она так проработала. Никто ничего не подозревал. Зарплата вовремя, на всё хватало. Катенька росла, поправлялась. Лена первый раз за долгое время почувствовала себя человеком.
Но, как говорится, шила в мешке не утаишь.
Артём через месяц после открытия камеры поставил. Деньги пошли, решил подстраховаться. И вот сидит он вечером, записи просматривает. А там его посудомойщица каждый день здоровенную сумку уносит.
"Ворует", — подумал. Сердце у него сжалось — девчонка ведь такая честная казалась, работящая. Но что поделаешь, факты упрямая вещь.
Решил поймать её с поличным. Дождался конца смены, сел в машину у дальнего выхода. Лена, как всегда, вынесла сумку, пошла домой.
— Стой! — окликнул он её.
Она обернулась, побледнела как полотно.
— Что в сумке несёшь? — строго спросил Артём. — Такими темпами любой ресторан разорить можно.
— Я ничего не ворую! — возмутилась Лена. — Как вам не стыдно!
— Это мне стыдно должно быть? Показывай, что там, или полицию вызываю.
Тут в сумке что-то зашевелилось. Катенька проснулась, начала хныкать. Лене деваться некуда.
Расстегнула замок, и Артём чуть не упал. В сумке лежал ребёнок. Крошечный, с огромными синими глазами.
— Боже мой... — только и смог выдавить он. — Это... это твой?
— Уволена я? — тихо спросила Лена, доставая дочку.
Артём молчал. В голове не укладывалось. Месяц эта девчонка таскала грудного ребёнка на работу в сумке!
— Далеко живёшь? — спросил он наконец.
— Тут рядом, за углом.
— Пойдём, провожу.
Он сам вырос без отца, знал, каково это. Мать одна троих детей поднимала, работала в две смены. Понимал, что от хорошей жизни такое не делают.
Дошли до дома, Лена хотела попрощаться, но Артём не отставал:
— Можно чаю попить?
Что ей оставалось? Пригласила.
Пока она кормила и переодевала Катеньку, он на кухне чай заварил. Оглянулся — бедно, но чисто. Никаких излишеств, только самое необходимое.
Вернулась Лена, села за стол и заплакала. Не рыдала — просто слёзы сами катились.
— Что теперь делать буду? — шептала она. — Куда идти?
— Рассказывай, — сказал Артём. — Всё с начала.
И она рассказала. Про родителей, про бабушку-мечтательницу, про подонка Кирилла, про угрозы неизвестных, про пропавшее молоко. Говорила и плакала, а он слушал и чувствовал, как что-то переворачивается внутри.
Эта хрупкая девчонка боролась за свою дочку как могла. Не ныла, не жаловалась — просто делала что должна.
— Пару дней дома посиди, — сказал он, поднимаясь. — Кого-нибудь на твоё место найду. А там видно будет.
— Там? — не поняла Лена.
— Не брошу я вас, — коротко ответил он.
Ушёл, а на тумбочке остались деньги. Немалые.
На следующий день Катенька заболела. Температура поднялась, капризничает. Врач прописал лекарства. Лена часть денег разменяла, в аптеку сбегала.
Только вернулась — звонок. Думала, Артём пришёл. Открыла дверь, а там тот самый золотозубый стоит. Улыбается мерзко.
— Ну что, мамочка, подумала? — спрашивает, проходя в квартиру без приглашения.
За ним ещё двое зашли — мужик и баба с документами.
— Подумала! — крикнула Лена. — Убирайтесь вон!
— Ну-ну, — засмеялся золотозубый. — А ты полицию-то не зови. Вместе с полицией ты себе и ребёнку приговор подпишешь.
Назвал сумму ещё меньше прежней.
— Это же цена сарая! — возмутилась девушка.
— А завтра ещё дешевле будет, — холодно сказал мужик. — Чем дольше упрямишься, тем меньше получишь.
Он к ней подошёл, Лена в угол забилась. А тут — бац! — мужик на пол свалился.
Артём стоит, кулаки сжал.
— Ещё кому объяснить, что квартира не продаётся? — спокойно так спросил.
Остальные гости быстро смылись.
— Почему ты мне про них не сказала? — повернулся он к Лене.
— Не думала, что опять придут...
Девушка вся дрожит от страха. А он смотрит на неё — такая беззащитная, одинокая. И решение созрело мгновенно.
— Собирайся, — сказал.
— Куда?
— Ко мне. Дома меня почти не бывает, а вам там безопаснее будет.
Лена хотела возразить, но он уже её не слушал — по телефону с кем-то говорил, распоряжения отдавал.
Через полчаса они из квартиры выходили. На лестнице тётя Клава выглянула:
— Лен, это что, отец ребёнка нашёлся? Теперь мне с Катькой сидеть не надо?
Артём повернулся к ней, улыбнулся. Только улыбка такая была... недобрая.
— Правильно поняли. Теперь сами за собой убирайте.
Соседка дверь захлопнула испуганно.
Квартира у Артёма оказалась большая, светлая. Лена ахнула:
— Красота какая...
— Это сейчас. А покупал — одни стены голые были. Вот эта комната ваша будет.
Показал спальню. Лена увидела мужской халат, тапочки.
— Так это же ваша комната!
— Была моя. Теперь ваша. Я в гостиную перееду.
— Неудобно...
— На кухне спать неудобно. А так нормально.
Ушёл по делам, а Лена осталась обустраиваться. Разложила вещи, потом на кухню пошла воды попить. А там — гора немытых чашек в раковине. Видно, хозяин только кофе дома и пил.
Перемыла посуду, в холодильник заглянула. Через час уже ужин готовила — котлеты жарила, картошку варила. Катенька на диване лежала, игрушкой новой играла.
Вернулся Артём усталый, голодный. На кухню зашёл, запахи почуял:
— Ох, как вкусно пахнет! А я уже думал, пиццу заказывать.
За ужином разговорились. Он рассказал про ресторан, про планы. Она — про Катеньку, какая та умная, как быстро развивается.
А потом он куда-то вышел и вернулся с пакетами. В прихожей детская кроватка стояла, коляска новая, пакеты с одеждой.
— Это зачем? — растерялась Лена. — У меня денег нет столько отдать.
— А кто просит отдавать? — удивился он.
После ужина мебель переставляли. Артём шутил, Лена смеялась. Даже Катенька радовалась — агукала что-то на своём языке.
Вечером, когда малышку спать уложили, Лена на кухне сидела, чай пила. Думала о том, как странно жизнь поворачивается. Утром не знала, где взять денег на смесь, а вечером в чужой квартире ужин готовит.
Артём рядом сел, тоже чай налил.
— Знаешь, — говорит, — давно я так не ужинал. Дома, спокойно, за столом.
— А как же раньше?
— А раньше всё на ходу. Либо в ресторане, либо сухой паёк дома. Холостяцкая жизнь, знаешь ли.
Помолчали. Потом он вдруг:
— А что, если нам пожениться?
Лена чуть чаем не поперхнулась.
— Что?!
— Ну серьёзно. Катеньке отец нужен. Тебе защита. А мне... — он помолчал. — А мне семья нужна. Устал я один жить.
— Это же не настоящее предложение, — тихо сказала Лена. — Это расчёт.
Артём посмотрел на неё долго.
— А разве расчёт — это плохо? Многие браки на расчёте держатся. Зато честно.
— Честно, — согласилась она. — Только...
— Только что?
— А любовь?
Он встал, к окну подошёл.
— Знаешь, я много чего в жизни видел. И понял — любовь приходит и уходит. А вот уважение, привязанность, общие цели — это надёжнее.
Лена молчала. А он продолжал:
— Мне с тобой хорошо. И Катеньку я уже как родную воспринимаю. Этого мало?
— Не знаю, — честно ответила она. — Не знаю.
— Подумай, — сказал он. — Время есть.
А утром, за завтраком, Катенька в высоком стульчике сидела, кашку ела. Артём её кормил, рожицы корчил, она смеялась.
— Папа, — вдруг сказала малышка.
Первое слово. "Папа".
Артём остолбенел. Лена заплакала.
— Ну что, — сказал он, голос дрожит, — это знак?
— Знак, — кивнула Лена.
Вот так и началась их новая жизнь. Не с большой любви, не с красивых слов. А с простого человеческого участия, с готовности помочь.
Знаете, я долго об этой истории думала. И поняла одну вещь — иногда самые крепкие семьи строятся не на страсти, а на понимании. Когда люди друг другу опора, а не просто красивая картинка.
Артём мог Лену просто уволить. Мог в опеку сообщить. А он руку помощи протянул. И она откликнулась.
Конечно, впереди у них было много сложностей. Ведь семья — это не только радость, но и ежедневная работа. Но начало было правильное.
А те мошенники больше не появлялись. Видно, поняли, что девушка теперь не одна.
Лена до сих пор иногда вспоминает тот месяц, когда носила дочку в сумке на работу. Говорит, страшно было, но деваться некуда. А теперь Катеньке уже пять лет, в садик ходит. Умница растёт.
И знаете что самое удивительное? Артём признался Лене через год, что влюбился в неё ещё тогда, в первый день, когда увидел её с ребёнком на руках. Но боялся признаться — думал, она его из жалости примет.
А она-то думала, что он из одной жалости её взял!
Вот так и живут люди — боятся своих чувств, придумывают себе проблемы. А счастье рядом ходит.
_____________
Интересно, а как бы вы поступили на месте Артёма? Прошли бы мимо или тоже протянули руку помощи? И вообще, верите ли вы в браки по расчёту — или считаете, что без любви семьи не получится?
Поделитесь в комментариях своими историями — всегда интересно почитать о том, как складываются человеческие судьбы.