– Я еду один.
Дмитрий сказал это так спокойно, будто объявил, что выносит мусор. Чемодан уже стоял у двери. Синий, на колёсиках. Тот самый, который мы покупали для семейного отпуска. Шесть лет назад.
– Отпуск с детьми – это не отдых, – он даже не посмотрел на меня. – Это работа в другом месте. Мне нужно восстановиться.
Даше восемь. Максиму пять. Даша сидела на диване, мультик давно закончился. Максим уже спал в детской – я уложила его полчаса назад. А она всё ждала, когда папа зайдёт попрощаться.
– Ты серьёзно? – я старалась говорить тихо.
– Марин, не начинай. Я устал. Реально устал. Мне нужна неделя. Одному. Море, тишина, никаких «папа-папа-папа» каждые пять минут.
Десять лет в браке. Четвёртый раз за три года он уезжает один. Первый раз – горы с друзьями. Второй – рыбалка на Волге. Третий – какой-то бизнес-тренинг в Сочи, который подозрительно совпал с бархатным сезоном. И вот теперь – просто море. Просто один.
– А я? – вырвалось у меня.
– Что – ты?
– Когда я последний раз отдыхала?
Он пожал плечами:
– Ты же дома сидишь. Какой тебе отдых.
Дома сижу. Я встаю в шесть утра. Готовлю завтрак троим – ему яичницу с беконом, Даше кашу без комочков, Максиму омлет с молоком. Собираю детей. Отвожу в школу и садик. Убираю квартиру – три комнаты, кухня, два санузла. Готовлю обед. Забираю Максима. Делаю с ним поделки – воспитательница просит. Забираю Дашу. Делаю с ней уроки – четыре предмета каждый день. Готовлю ужин. Купаю детей. Укладываю спать. И вот тогда – тогда «сижу дома».
– Шесть лет я не была на море, – сказала я.
– Ну и что?
– Последний раз – когда Даше было два. Мы поехали втроём. Я таскала коляску по песку, кормила её кашей из банки, а ты загорал. Потом ты сказал: «Больше с ребёнком – никуда. Это не отпуск».
Он закатил глаза.
– Ну началось.
– И я послушалась. С тех пор – ни разу.
– Мариш, ну хватит. Ты сама понимаешь – с детьми сложно. Это объективно.
– А без меня – не сложно?
Он посмотрел на часы.
– Такси через двадцать минут. Давай не будем ссориться перед отъездом.
Даша сидела на диване. Прижимала к себе плюшевого зайца. Молча.
– Папа, – она сползла с дивана, – а можно мне с тобой?
Дмитрий присел перед ней. Погладил по голове.
– Малыш, в другой раз. Папе нужно отдохнуть. Одному.
А знаете, как часто мужья откладывают общие планы в долгий ящик: Муж 8 лет обещал отвезти к морю. Я купила тур на одного. Он обиделся
– Почему одному?
– Потому что так лучше.
– А нам?
– А вам – с мамой. Вам будет весело. Правда, Марин?
Я молчала.
***
Он улетел в воскресенье утром. Такси приехало в шесть. Дети ещё спали.
Я вышла его проводить. Стояла в халате на пороге. Наблюдала, как он закидывает чемодан в багажник.
– Ну, – он чмокнул меня в щёку. – Не скучай. Я на связи.
На связи. Как будто это что-то меняет.
Такси уехало. Я вернулась в квартиру. Села на кухне. Открыла его почту – пароль он не менял годами, день рождения матери, как оригинально – и нашла бронь.
Отель «Морской бриз». Четыре звезды. Номер с видом на море. Всё включено. Спа-зона. Бассейн с подогревом. Ресторан с живой музыкой по вечерам.
Сто восемьдесят тысяч. Билеты, проживание, трансфер. На себя одного. За неделю.
Я закрыла ноутбук.
В мае я просила его – давай свозим детей хотя бы в Анапу. На три дня. Даша так хочет на море. Максим ни разу не видел волн.
Он сказал: «Денег нет. Сейчас не время».
Пятьдесят тысяч на троих на три дня – денег нет. А на себя – нашлось.
– Мама?
Даша стояла в дверях кухни. Босиком, в пижаме с единорогами. Волосы спутанные после сна.
– Да, солнышко?
– А папа уже уехал?
– Уехал.
– А мы?
Я присела перед ней. Обняла.
– Мы поедем в другой раз.
– Ты так говорила в прошлом году. И позапрошлом.
Она не плакала. Просто глядела на меня. Как будто уже всё поняла.
– Дашуль, я постараюсь. Обещаю.
Она кивнула. Ушла к себе.
Я осталась сидеть на кухне. За окном светало. Воскресенье. Неделя одной с двумя детьми. Справлюсь.
***
Первый день прошёл нормально. Мы сходили в парк, ели мороженое, катались на каруселях. Максим визжал от восторга. Даша качалась на качелях, глядела в небо.
– Мам, а там самолёты летают?
– Да, солнышко.
– Папа сейчас в самолёте?
– Наверное, уже прилетел.
Она слезла с качелей.
– Пошли домой.
Вечером я уложила их спать. Максим уснул быстро. Даша долго ворочалась.
– Мам, посиди со мной.
Я села рядом. Держала её за руку.
Знакомая история — вот что пришло мне в голову: Отец не пришёл на мою свадьбу — "работа". На свадьбу брата прилетел из другой страны
– Мам, а почему папа не хочет с нами отдыхать?
Тысяча ответов крутилась в голове. Ни один не подходил для восьмилетней девочки.
– Папа устал на работе. Ему нужно побыть одному.
– А ты не устала?
– Устала.
– А ты отдыхаешь?
Я погладила её по волосам.
– Я отдыхаю, когда вы счастливы.
Она закрыла глаза. Через минуту уснула.
Я вышла на кухню. Налила чай. Пальцы подрагивали.
***
На второй день Максим заболел.
С утра – сопли. К обеду – кашель. К вечеру – температура тридцать восемь и два.
Я побежала в аптеку. Купила жаропонижающее, сироп от кашля, капли в нос. Вернулась – он лежал на диване, красный, потный.
– Мама, мне плохо.
– Сейчас, малыш. Сейчас дам лекарство.
Даша сидела в углу. Глядела на брата.
– Мам, он умрёт?
– Нет, солнышко. Просто простудился.
– А папа приедет?
– Нет. Папа на море.
Я мерила температуру каждый час. Поила чаем с малиной. Обтирала мокрым полотенцем.
К ночи жар спал. Тридцать семь и пять. Терпимо.
Максим уснул у меня на руках. Мокрый от пота, горячий. Я боялась его положить – вдруг проснётся, вдруг снова поднимется.
Даша притащила одеяло. Укрыла меня.
– Мам, я посижу рядом. Если что – разбужу.
Ей восемь. Она предлагает помочь. А ему – сорок, и он на море один, потому что «дети – не отдых».
***
На третий день он прислал фото.
Коктейль на фоне моря. Голубая вода, белый песок. Зонтик, шезлонг, пальма. Подпись: «Наконец-то отдыхаю! Как вы там?»
Я посмотрела на Максима. Он лежал на диване, глядел мультики. Нос красный, глаза слезятся.
– Мама, дай воды.
– Сейчас, малыш.
Принесла воду. Дала лекарство. Поправила подушку.
– Мама, а папа звонил?
– Нет.
– А почему?
– Занят.
Я вернулась на кухню. Открыла фото с коктейлем.
Три дня. Он ни разу не позвонил. Только фото. «Как вы там?» – и смайлик с пальмой.
Ответила: «Максим болеет. Температура».
Через час – сообщение: «Ой, бедный. Давай ему витамины. Поправляйся, сынок!»
Витамины. Ребёнок с температурой тридцать восемь – и он советует витамины.
Не ответила.
Вечером позвонила свекровь.
– Мариночка, как вы там? Дима сказал, он на море. Молодец, решил отдохнуть. Работа у него тяжёлая, надо восстанавливаться.
Менеджер по продажам. Офис с девяти до шести. Два выходных. Кофе с печеньками на совещаниях.
– Да, – сказала я. – Тяжёлая.
– А ты справляешься? Дима сказал, Максимка приболел. Может, помочь? Я могла бы приехать на выходные.
Приехать. На выходные. Свекровь. Которая будет объяснять мне, что я неправильно лечу, неправильно кормлю, неправильно воспитываю. Которая будет стоять над душой на кухне и комментировать каждое моё движение.
– Спасибо, Галина Петровна. Мы справимся.
– Ну смотри. Я же только помочь хочу. Хотя, конечно, если бы ты поехала с Димой – он бы так не уставал. Мужчине нужен отдых с женой, а не одному.
– То есть это я виновата, что он уехал один?
Пауза.
– Я не это имела в виду. Но ты сама посуди – он же не просто так. Значит, ему чего-то не хватает дома.
Чего-то не хватает. Десять лет брака. Двое детей. Квартира, которую я содержу в идеальной чистоте. Завтраки, обеды, ужины. Глаженные рубашки. Чистые носки в ящике. Ему чего-то не хватает.
– Спасибо, Галина Петровна. Мне нужно к детям.
Повесила трубку.
Через минуту – сообщение от Дмитрия: «Мама говорит, ты грубо с ней. Она же помочь хотела».
Грубо. Я сказала «спасибо» и «мы справимся». Грубо.
Не ответила.
***
На пятый день Максиму стало лучше. Температура ушла. Сопли остались, но уже не такие.
Он носился по квартире, играл с машинками. Энергия била через край – пять дней взаперти, хочется бегать.
Даша сидела в своей комнате. Рисовала.
– Дашуль, покажешь?
Она закрыла альбом. Быстро, резко.
– Не хочу.
– Почему?
– Просто.
Я не стала настаивать.
Вечером – звонок. Дмитрий. Первый раз за пять дней.
Я стояла на кухне, мыла посуду. Руки в пене. Телефон звонил на столе. Его лицо на экране – фото со свадьбы. Молодой, счастливый, влюблённый. Десять лет назад.
Вытерла руки. Посмотрела на экран.
Не взяла.
Он перезвонил. Ещё раз. И ещё.
На четвёртый раз – сообщение: «Почему не берёшь?»
Я написала: «Занята. Дети».
«Позвони, когда освободишься. Соскучился».
Соскучился. По кому? По мне? По детям, которые – «не отдых»?
Я выключила телефон.
Потом включила. Вдруг что-то важное.
Новое сообщение: «Тут офигенный закат. Завтра пришлю фото».
Офигенный закат. А я пять дней одна с больным ребёнком. Без помощи. Без поддержки. Без «как ты там».
Не ответила.
***
На шестой день Даша показала мне рисунок.
Сама принесла. Положила на кухонный стол. Стояла рядом, ждала.
Пляж. Море. Солнце. Человек на шезлонге с коктейлем – я узнала ту самую фотографию. Рядом подпись корявыми буквами: «Папа адыхает. Адин».
Внизу – маленькие фигурки. Женщина, девочка, мальчик. Они стоят далеко-далеко. На другом берегу. Между ними и папой – синяя-синяя вода. Много воды.
– Это мы, – сказала Даша. – Мы ждём. А папа не приплывает.
Горло сжалось. Я обняла её. Крепко-крепко.
– Солнышко моё.
– Мам, а почему папа нас не любит?
Ей восемь. И она спрашивает – почему папа нас не любит.
– Папа любит. Просто он устал.
– А мы не устали?
Я не нашла слов. Просто держала её. И думала.
Шесть лет она росла с папой, который «устаёт». Который уезжает. Который присылает фото с коктейлем вместо того, чтобы позвонить.
И она всё видит. Всё понимает. В свои восемь – понимает больше, чем он в свои сорок.
– Мам, а когда мы поедем на море?
– Скоро, солнышко. Обещаю.
– Правда?
– Правда.
Я не знала, как сдержу это обещание. Но знала – сдержу.
***
На седьмой день – ещё одно фото.
Он на яхте. Белая рубашка, загорелое лицо, бокал вина. Подпись: «Жизнь прекрасна! Завтра домой».
Жизнь прекрасна. Для него – да.
Я оглядела кухню. Гора посуды после обеда. Лекарства на полке – Максим ещё кашляет. Рисунок Даши на холодильнике – тот самый.
Жизнь прекрасна.
Вечером – сообщение: «Вылетаю завтра в семь. Буду к обеду. Соскучился по вам!»
Соскучился по вам. Восклицательный знак. Смайлик с сердечком.
Неделю назад он сказал: «Никаких папа-папа-папа каждые пять минут».
Теперь – «соскучился».
Я не ответила.
Легла спать. Долго глядела в потолок.
Думала.
***
В воскресенье утром я проснулась рано. Шесть часов. Дети ещё спали.
Встала. Сварила кофе. Села на кухне.
Рисунок Даши висел на холодильнике. «Папа адыхает. Адин. А мы ждём».
Я глядела на него. Долго.
Потом встала. Открыла шкаф. Достала чемодан. Тот самый, синий, на колёсиках.
Начала складывать вещи.
– Мама?
Даша стояла в дверях. Глядела на чемодан.
– Мы куда-то едем?
– Да, солнышко.
– На море?!
– Пока нет. К тёте Оле.
Подруга. Она звонила вчера, спрашивала, как дела. Я рассказала. Она сказала: «Приезжай. У меня комната свободная. Поживёшь, сколько нужно».
– А папа?
– Папа будет дома.
– А мы?
– А мы – у тёти Оли.
Даша молчала. Ждала.
– Надолго?
– Не знаю.
Она кивнула. Пошла к себе. Вернулась с рюкзаком.
– Я возьму альбом и карандаши. Можно?
– Можно.
Максим проснулся, когда я уже собирала его вещи. Сонный, тёплый.
– Мама, мы куда?
– В гости.
– К кому?
– К тёте Оле. Помнишь её?
– Которая с собачкой?
– Да.
– Ура!
Он побежал одеваться.
К десяти мы были готовы. Чемодан, два рюкзака. Документы – мои, детей. Самое важное.
Я написала записку. Положила на кровать. Рядом – ключи от квартиры.
«Дмитрий. Ты сказал, что отпуск с детьми – не отдых. Что тебе нужно восстановиться. Что дети – это «папа-папа-папа каждые пять минут».
Хорошо. Мы больше не будем тебе мешать.
Шесть лет я не отдыхала. Шесть лет я справлялась одна. С больничными, с уроками, с истериками. С твоими отъездами. С твоей мамой. С твоим «денег нет» на детей и «сто восемьдесят тысяч» на себя.
Даша нарисовала рисунок. Ты на пляже один. Мы на другом берегу. Ждём.
Больше ждать не буду.
Ключи на столе. Документы я забрала. Детей тоже.
Марина».
Рисунок Даши я забрала с холодильника. Пусть помнит.
***
Он вернулся в воскресенье вечером.
Я не видела его лица. Но представляю.
Загорелый. Отдохнувший. В глазах – блеск человека, который неделю ничего не делал. Футболка с надписью «Beach Life». Сувенирный пакет в руке.
– Привет! – наверное, он крикнул это с порога. – Семья, папа дома!
Тишина.
Он прошёл в коридор. Огляделся.
– Марин? Дети?
Тишина.
Он заглянул в гостиную. Пусто. В детскую. Пусто. В спальню.
На кровати – записка.
Он позвонил мне через час. Я не взяла трубку.
Ещё через час – сообщение: «Ты что, серьёзно? Из-за чего?!»
Из-за чего. Он не понял. Правда не понял.
Не ответила.
Ещё сообщение: «Это какой-то бред. Позвони немедленно!»
Немедленно. Он привык командовать. Привык, что я слушаюсь.
Не ответила.
Ещё: «Мы можем поговорить как взрослые люди?»
Взрослые люди. Взрослый человек не уезжает на неделю, оставив жену с больным ребёнком. Взрослый человек не присылает фото с коктейлем вместо «как ты».
Не ответила.
***
Прошла неделя.
Он звонит каждый день. Иногда – по три раза. Я не беру трубку.
Сообщения копятся. «Давай поговорим», «Ты неправильно всё поняла», «Я же не навсегда уехал», «Подумай о детях».
Подумай о детях. Интересно, он думал о них, когда садился в такси в шесть утра?
Вчера – новое сообщение: «Я всё понял. Был неправ. Давай начнём сначала».
Всё понял. За неделю. Шесть лет не понимал – а тут вдруг прозрел.
Я живу у Оли. Комната маленькая, но уютная. Дети ходят в ту же школу, в тот же садик. Утром встаю в шесть, готовлю завтрак, собираю, отвожу. Всё как раньше. Только без него.
И знаешь что? Легче.
Не нужно готовить яичницу с беконом – он один такое ел. Не нужно гладить рубашки – пять штук в неделю. Не нужно слушать «Марин, где мои носки». Не нужно ждать, пока он придёт с работы, чтобы узнать – в каком он настроении.
Просто – я и дети. Всё.
Даша вчера спросила:
– Мама, мы вернёмся домой?
– Не знаю, солнышко.
– А папа?
– Папа думает.
– Над чем?
– Над тем, как себя вести.
Она кивнула. Спокойно, без слёз.
– Хорошо. Пусть думает.
Максим не спрашивает ничего. Просто каждый вечер ложится ко мне под бок. Молча. Засыпает, держа меня за руку.
Свекровь позвонила один раз. Сказала, что я «разрушила семью из-за глупости». Что «все мужчины так». Что «надо было потерпеть».
Шесть лет терпела. Четыре его «отдыха». Больничные в одиночку. Праздники, когда он «устал». Выходные, когда он «хочет полежать».
Хватит.
Дмитрий написал вчера: «Хочу увидеть детей».
Я ответила: «Суббота, парк у школы, два часа дня. Привози сам, отвезёшь сам».
Посмотрим.
Мама говорит – я перегнула. Что можно было поговорить. Объяснить. Дать шанс.
Подруга говорит – правильно сделала. Что разговаривать бесполезно. Что шесть лет – достаточно.
А я лежу ночью и думаю.
Правильно или нет?
Он вернулся с моря загорелый. Отдохнувший. С сувенирами. Готовый обнять «свою семью».
А я неделю одна с температурящим ребёнком. Со слезами каждый вечер. С рисунком, от которого горло перехватывало.
«Папа адыхает. Адин. А мы ждём».
Больше не жду.
Перегнула я? Надо было дождаться его, поговорить, дать шанс?
Или правильно сделала – что не стала встречать его с распростёртыми объятиями после недели на море «без обузы»?
Что скажете, девочки?
Лучшие рассказы месяца: