В истории фотографии есть редкие моменты, когда художник не добавляет ничего от себя — и именно этим меняет всё. Когда камера перестаёт быть инструментом интерпретации и становится системой наблюдения. Так в фотографии появилась индустриальная архитектура как объект fine art — не как фон, не как документ, а как самостоятельная форма.
Этот поворот связан с творчеством Бернда Бехер и Хиллы Бехер — фотографов, которые на протяжении десятилетий методично снимали промышленную архитектуру Европы и Америки, превратив её в один из самых влиятельных художественных проектов XX века.
От личной истории — к системному взгляду
Их путь в фотографию не начинался с амбиций художественного жеста. Скорее наоборот: изначально это была попытка сохранить, зафиксировать индустриальные сооружения, которые массово сносились в послевоенной Европе. Водонапорные башни, доменные печи, шахтные копры — конструкции, считавшиеся утилитарными и временными, исчезали без следа.
Но вместо одиночных кадров Бехеры выбрали другой путь: они начали снимать типологии.
Они запечетливали объекты, которые создавали новый индустриальный пейзаж. В своих снимках они показывали все объекты с одного и того же ракурса, немного снизу вверх, чтобы показать объект и при этом минимизировать искажения, без посторонних предметов вокруг. Свои съёмки они проводили в пасмурный день, как правило, весной или осенью, когда небо было равномерно серое, а свет нейтрально рассеянный с выдержкой в районе 10 секунд. Они пользовались крупноформатной камерой и высокочувствительной чёрно-белой пленкой, чтобы передать даже едва заметные детали объекта.
Так фотография перестала быть «картинкой» и стала визуальным архивом формы, способом исследования мира.
Впервые эти снимки широкая публика увидела в 1975 году на передвижной выставке "Новая топография: фотографии изменённого человеком пейзажа". Эта выставка-исследование показала, как деятельность человека, в те времена в основном промышленная, повлияла на природу. Эта выставка не пришлась по душе зрителям, однако оставила серьезный след в истории фотографии и на сегодняшний день остаётся одной из самых известных и часто упоминаемых.
Типология как художественный метод
Главный вклад Бехеров — не в отдельные изображения, а в принцип мышления серией. Их фотографии почти невозможно воспринимать по одной. Они требуют сопоставления, сравнения, замедленного взгляда.
Это фотография, которая работает как язык:
- не рассказывает историю,
- не выражает эмоцию,
- не требует сопереживания,
а обнажает структуру.
Выставка, на которой экспонировались эти работы, стала и остаётся одной из самых часто упоминаемых в истории фотографии. Эта выставка впервые показала новый взгляд
Почему это стало fine art, а не архивом
На первый взгляд, метод Бехеров может показаться сухим, почти научным. Но именно здесь произошёл сдвиг, который до сих пор влияет на выставочную фотографию.
Они:
- перенесли архивную логику в художественное пространство
- показали, что объективность — тоже позиция
- доказали, что отсутствие авторского жеста может быть сильнее экспрессии
Фотография перестала быть «про фотографа» и стала про способ смотреть. Именно поэтому их работы оказались в музеях, а не в инженерных каталогах.
В 1990 году на фестивале "Венецианское Биеннале" за свои снимки Бехеры получили награду Золотой Лев. Правда в номинации "Скульптура".
Этот подход позже станет фундаментом для целого поколения фотографов, вошедших в историю как Дюссельдорфская школа фотографии — включая Андреаса Гурски, Томаса Штрута, Кандида Хёфера. А Бехеры передавали свои знания о фотографиях уже будучи теоретиками, преподаватели фотографического искусства.
Неподготовленному зрителю снимки Бехеров могут показаться скучными, ничем не примечательными, лишенными привычной эстетики, красоты. Но фотографы и не ставили перед собой задачи впечатлить публику, показать что-то впечатляющее, произоводящее сильный эмоциональный эффект. Они стремили показать фотографию как способ исследовать мир.
Только когда зритель пресытится снимками, производящими тот самый "вау-эффект", он вернется к этим работам и уже посмотрит на них как на нечто большее, чем просто изображения. Возможно потому, что ему захочется чего-то спокойного, или исследовать тему индустриализации Европы. Возможно кто-то даже задумает над тем, как фотографу может прийти в голову снимать такие портреты зданий.
Это редкий тип визуального опыта: фотография, которая не требует реакции, но удерживает внимание.
И именно поэтому эти работы до сих пор выглядят современно — в эпоху визуального шума, эмоций и переизбытка авторского «я».
Какие ощущения вызывают у вас фотографии этих авторов? Поделитесь мыслями в комметариях.