Доктор Артем Вольский всегда верил в науку. Его мир состоял из формул, квантовых полей и холодной, неопровержимой логики. Эксперимент, над которым он работал, должен был стать венцом его карьеры: создание стабильного микро-разрыва в пространственно-временном континууме. «Врата в ничто», как шутили коллеги. Они оказались правы, но совсем не так, как думали.
В тот день все пошло не по плану. Реактор нестабильно загудел, показатели на мониторах заплясали в безумном танце, и ослепительная вспышка фиолетового света поглотила лабораторию. Последним, что помнил Артем, был леденящий душу вой, словно сама вселенная кричала от боли.
Он очнулся на влажной, черной земле, под небом цвета больной сирени. Воздух был густым и пах озоном, гнилью и чем-то неописуемо древним. Вокруг него простирался лес, но деревья были не похожи ни на что виденное им ранее. Их стволы, гладкие и черные, как обсидиан, извивались к небу, а вместо листьев с ветвей свисали тонкие, серебристые нити, тихо звеневшие на ветру, которого не было. Тишина здесь была живой, давящей, нарушаемой лишь этим призрачным перезвоном.
Артем поднялся, голова гудела. Его лабораторный халат был разорван, но сам он, на удивление, был цел. Он попытался достать телефон, но тот был разряжен. Он взглянул на землю под его ногами. Компас? Но откуда тут компас? Его стрелка бешено вращалась, не в силах найти полюс.
Именно тогда он впервые почувствовал это. Легкое покалывание в кончиках пальцев, ощущение статического электричества под кожей. Он инстинктивно протянул руку к одной из серебряных нитей, и в тот момент, когда его пальцы почти коснулись ее, нить вспыхнула синим пламенем и истлела, не оставив даже пепла. Артем отдернул руку, сердце бешено колотилось. Это было невозможно.
Блуждая по этому кошмарному лесу, он начал замечать и другие странности. Когда он спотыкался, то не падал, а зависал на долю секунды в воздухе. Когда его охватывал страх, тени вокруг него сгущались и начинали двигаться, словно живые. Он понял, что взрыв не просто перенес его сюда. Он что-то изменил в нем самом. Научный эксперимент, столкнувшись с реальностью, где законы физики были лишь вежливой рекомендацией, превратил его в нечто иное.
Спустя несколько дней, измученный голодом и жаждой, он наткнулся на руины. Это были не просто развалины старого здания, а останки чего-то циклопического, чуждого человеческой архитектуре. Каменные блоки, покрытые мхом, который светился тусклым фосфорическим светом, были испещрены спиральными узорами и символами, от одного взгляда на которые начинала болеть голова. В центре руин стоял полуразрушенный алтарь из того же черного камня, что и деревья в лесу.
Именно там он увидел их. Существа, сгорбившиеся у алтаря, были похожи на иссохшие человеческие тени, но двигались с неестественной, дерганой грацией. Их длинные конечности заканчивались острыми когтями, а лиц не было — лишь гладкая, натянутая кожа. Они что-то бормотали на шипящем языке, и от этих звуков у Артема стыла кровь в жилах. Одно из существ подняло голову и «посмотрело» прямо в его сторону, хотя глаз у него не было.
Паника охватила Артема. Он бросился бежать, но ноги запутались в корнях. Существа без лиц с нечеловеческой скоростью ринулись за ним. В отчаянии Артем выбросил вперед руки, желая лишь одного — чтобы они остановились.
И они остановились.
Воздух перед ним исказился, сгустился в фиолетовую дымку, и невидимая сила отбросила тварей назад, словно тряпичных кукол. Они с визгом врезались в каменные руины и рассыпались в прах.
Артем смотрел на свои дрожащие руки. Это сделал он. Не инстинкт, не случайность, а его воля, его страх, обретшие физическую форму. Он был не просто гостем в этом мире. Он стал его частью, носителем его странной, пугающей силы.
Осознание этого принесло не облегчение, а новый, более глубокий ужас. Он не знал, что это за место, но чувствовал, что оно живое и голодное. И его новые способности были не даром, а ключом, который мог открыть двери в еще более темные уголки этой реальности. Теперь его главной задачей было не просто выжить, а понять, кем он стал, и не позволить этому миру поглотить остатки его человечности. Вдали, над верхушками обсидиановых деревьев, взошла вторая, кроваво-красная луна, и тени вокруг Артема стали длиннее и темнее, словно протягивая к нему свои холодные объятия.
- Продолжение
