Тело «говорит»: психическая травма и телесность

Фрэнсис Бэкон "Эскиз человеческого тела", диптих, 1984 г.

Введение: тело как сцена психического

В психоаналитической перспективе тело — не только биологический организм, но и носитель смысла, «место встречи» влечений, аффектов, отношений с Другим и истории субъекта. Когда психика не может переработать переживание — из-за его интенсивности, запретности, раннего возраста, одиночества, отсутствия «контейнера» в окружении, — переживание может быть вытеснено, расщеплено или не представлено в слове вовсе. Тогда то, что не стало мыслью, становится симптомом: тело «говорит» вместо речи.

Тема «психическая травма и телесность» в психоанализе разворачивается вокруг нескольких ключевых идей:

• травма разрушает символизацию и связывание возбуждения;
• симптом — это компромиссное образование, но в ряде случаев он ближе к «немой записи»;
• телесные проявления могут быть способом коммуникации и одновременно защитой от невыносимого аффекта;
• лечение — это путь от телесного «знака» к психическому смыслу, от одиночного страдания к разделённому переживанию.

От истерии к психосоматике: как психоанализ учился слушать тело

Фрейд: конверсия и «язык» симптома

Классический вход психоанализа в телесную проблематику связан с истерией. В модели конверсии психический конфликт (желание, страх, запрет, вина) преобразуется в телесное проявление: паралич, боль, слепота, приступы и т.п. Это не симуляция и не «придумано», а реальное страдание, в котором психика находит обходной путь. Симптом выражает смысл, но в искажённой форме.

Телесный симптом может быть одновременно и выражением, и защитой. Он говорит о конфликте, но также закрывает доступ к нему, экономя психике необходимость напрямую встретиться с запретным или разрушительным.

Дальнейшее развитие: когда смысл не оформлен

Позднее психоаналитики усиливают различие между симптомом как «закодированным сообщением» (есть скрытый смысл, который можно расшифровать) и психосоматическим феноменом как «провалом символизации» (смысл не столько скрыт, сколько ещё не возник как психическая форма).

Здесь важны направления, которые по-разному описывают телесное:

• психосоматическая традиция (Ф. Александер и др.), где телесные реакции связываются с устойчивыми эмоциональными конфликтами и паттернами;
• французская школа психосоматики (П. Марти и др.), подчеркивающая дефицит психической переработки, «оператуарное мышление», бедность фантазий;
• Дж. Макдугалл с идеей «театр тела»: телесность становится сценой, когда «театр психики» недоступен;
• теория объектных отношений (Д. Винникотт, М. Балинт) — тело как место ранней регуляции и сбоев в «удерживании»;
• У. Бион — травма как невозможность «переварить» эмоциональные элементы без контейнирования.

Что такое травма в психоаналитическом понимании

Психическая травма — не только факт события, но и форма его переживания: избыток возбуждения, невозможность связать, осмыслить, разделить и интегрировать. Травма определяется не силой удара сама по себе, а тем, что переживание превосходит способность психики к переработке в данный момент.

Травма как избыток и разрыв связей

Психика функционирует не просто как хранилище, а как система связывания: она соединяет аффект, образ, слово, память, отношение к объекту. Травма:

• усиливает «сырой» аффект (ужас, стыд, беспомощность, отвращение);
• разрушает связь между переживанием и репрезентацией;
• приводит к расщеплению: «это было со мной» отделяется от «я это чувствую».

В этой логике тело становится тем, что удерживает разорванное — потому что оно всегда «здесь», всегда реагирует.

Ранние травмы: когда ещё нет слов

Особое место занимает ранняя травматизация, когда у ребёнка ещё не развита способность к символизации и саморегуляции. Тогда телесность — первичный язык. Если рядом нет достаточно «удерживающего» и «переводящего» взрослого, аффекты остаются неоформленными: не превращаются в мысли, а оседают как напряжение, боль, спазм, пустота, беспричинная тревога. Это не «всё из головы», это — психика, которая не смогла стать речью.

Механизмы, через которые тело «говорит» травмой

Рассмотрим основные психоаналитические пути, по которым травма может проявляться телесно.

1. Конверсия: смысл есть, но он «переведён» в тело

При конверсии телесный симптом становится метафорой конфликта. Это похоже на сновидение: есть работа искажения, перенос, замещение. Тело выражает то, что нельзя признать или сказать.

Ключевые особенности:

• симптом драматичен и связан с ситуациями отношений;
• возможна символика (например, «не могу смотреть», «не могу проглотить», «ноги не несут»);
• интерпретация, работа с переносом и конфликтом часто приносит облегчение.

2. Соматизация: аффект без психического представительства

Здесь телесное выражает не столько «сообщение», сколько отсутствие психического контейнера. Человек может говорить о фактах, но не о чувствах; переживание не становится внутренним опытом, который можно пережить и осмыслить. Телесность берёт на себя функцию разрядки.

Частые признаки:

• трудность назвать и различить эмоции;
• ощущение «со мной что-то не так», но не ясно что;
• хронические жалобы, мигрирующие симптомы, усталость, боли, нарушения сна, пищеварения;
• нарастание симптомов при переживании потери, конфликта, угрозы близости/разрыва.

3. Диссоциация и телесная память

Травматический опыт может быть изолирован от сознания. Тогда он возвращается не как воспоминание, а как состояние: приступ, онемение, паника, соматический флэшбэк. В психоаналитических терминах это можно понимать как возвращение не интегрированного материала, который не был связан с нарративом Я.

Тело в диссоциации может:

• «не чувствоваться» (деперсонализация, онемение);
• наоборот, становиться источником вторжения (внезапные боли, удушье, дрожь);
• быть переживаемым как чужое или опасное.

4. Повторение и разыгрывание

Травма часто не вспоминается — она повторяется. В телесности это проявляется как устойчивые паттерны:

• выбор отношений, где тело снова переживает угрозу;
• хроническое напряжение как готовность к удару;
• самоповреждение, расстройства питания, зависимые циклы как попытка управлять неуправляемым.

С точки зрения психоанализа, повторение — не плохая привычка, а отчаянная попытка психики получить контроль над тем, что когда-то было абсолютно неконтролируемым, или найти свидетеля тому, что не было признано.

Почему именно тело: функции телесного симптома

Телесный симптом в психоаналитическом понимании выполняет несколько функций одновременно.

1. Защитная: симптом удерживает психику от распада, от встречи с невыносимым аффектом. Боль, спазм, ритуал, ограничение могут быть «плотиной» против ужаса или стыда.
2. Коммуникативная: когда нет возможности говорить словами, тело обращается к Другому через страдание. Особенно это видно в ранних сценариях, где признание и забота приходили только через болезнь.
3. Регуляторная: симптом может снижать внутреннее напряжение, разряжая его через телесные каналы (сон, еда, соматические реакции, сексуальность).
4. Идентификационная: иногда болезнь становится частью Я: «я — тот, у кого болит». Это парадоксально стабилизирует идентичность, особенно если она хрупка.
5. Моральная: телесное страдание может бессознательно выполнять функцию наказания за запретное желание или агрессию, превращаясь в «плату» за право существовать, хотеть, отделяться.

Тело, границы и Другой: травма как нарушение отношений

Психоанализ подчёркивает: телесность — всегда телесность в отношениях. Ранний опыт удерживания, взгляда, ритма, прикосновения, настройки взрослого формирует базовое чувство: моё тело — это безопасное место, в нём можно жить.

Травма (особенно насилие, унижение, пренебрежение) нарушает это:

• тело превращается из дома в угрозу;
• границы тела могут переживаться как проницаемые или несуществующие;
• возбуждение становится пугающим (сексуальность, голод, злость);
• близость начинает означать опасность, а отдаление — пустоту.

Тогда симптом становится способом управлять границами: «если я болею — ко мне нельзя», или наоборот «если я болею — меня не бросят».

Психоаналитическая психотерапия: от симптома к символизации

Аналитическая ситуация как «контейнер»

Один из центральных терапевтических механизмов — создание пространства, где телесное переживание постепенно получает психическую форму: его можно назвать, связать с контекстом, выдержать в присутствии другого человека.

Здесь важны:

• регулярность и предсказуемость рамки (время, место, границы);
• внимание к переносу (как клиент переживает терапевта: спаситель, судья, равнодушный, вторгающийся);
• работа с контрпереносом (что тело терапевта «чувствует» в ответ: усталость, тревога, напряжение, сонливость — как возможные сигналы коммуникации).

Интерпретация — не всегда первый шаг

Если телесный симптом связан с дефицитом символизации, слишком ранняя «расшифровка» может оказаться насилием: человек слышит не понимание, а вторжение. Тогда терапевтическая задача сначала — не объяснить, а помочь выдержать и различить.

Постепенная последовательность часто выглядит так:

1. замечать телесное (где, когда, как усиливается);
2. связывать с ситуациями отношений и потерями;
3. называть аффекты (страх, злость, стыд, тоска);
4. находить адресата (кому это было невозможно сказать);
5. строить нарратив (историю, которую можно помнить, а не повторять телом).

«Проживание в присутствии Другого» как антимеханизм травмы

Травма часто делает переживание одиноким: «это со мной произошло, и никто не выдержал этого со мной». В терапии происходит обратное: то, что было невыносимо, становится выносимым, потому что появляется свидетель, контейнер и смысл.

Клинические мини-сюжеты (обобщённо)

1. Хроническая боль без ясной медицинской причины: в терапии обнаруживается, что боль усиливается при приближении близости и ослабевает при дистанции; боль оказывается «границей», которая защищает от вторжения и одновременно обеспечивает заботу.
2. Приступы удушья: телесный эпизод появляется в моменты, когда человек «не имеет права» злиться или говорить «нет». Удушье становится телесной формой подавленного протеста и страха наказания.
3. Расстройства пищевого поведения: тело превращается в объект контроля там, где отношения переживаются как неконтролируемые; еда/голод — как язык зависимости и автономии, стыда и жажды признания.

Эти сюжеты иллюстрируют ключевое: телесное — не «вместо психического», а один из способов его существования, особенно когда слова были опасны или невозможны.

Что обычно называют «психосоматическими заболеваниями»

В клинической практике под психосоматикой часто имеют в виду соматические (органические) заболевания, течение которых заметно связано со стрессом, эмоциями, отношениями, образом жизни. То есть есть телесная патология/изменения, но психические факторы могут влиять на начало, обострение, комплаенс, выраженность симптомов.

Примеры (в обобщённом виде): некоторые формы дерматозов, функциональные нарушения ЖКТ с последующей соматической фиксацией, обострения воспалительных процессов на фоне длительного стресса и т.п.

Важно: психоанализ не «отменяет» медицину, при соматических симптомах нужна медицинская диагностика, а психотерапия — параллельный уровень работы.

Психоаналитический фокус здесь: как психическая жизнь (аффекты, конфликты, утраты, бессознательные способы регуляции) участвует в телесной экономике — повышая уязвимость, поддерживая симптом, делая его хроническим или «привязанным» к отношениям.

«Соматоформные» (расстройства, связанные с телесным дистрессом)

В психиатрии эта группа описывает случаи, когда:

• есть стойкие телесные жалобы/страдание, частые обращения, высокий уровень тревоги о здоровье;
• при этом не находится достаточного соматического объяснения тяжести симптомов (или обнаруженная соматика не объясняет интенсивность переживания);
• ключевой компонент — телесный дистресс + психологические и поведенческие реакции (катастрофизация, проверяющее поведение, избегание, фиксация на симптоме).

Психоаналитически это часто ближе к теме соматизации: аффект не превращается в мысль/слово, а идёт в тело, и тело становится «носителем неопознанного переживания».

Практически важная ось различения

Не столько «есть/нет органики», сколько:

• Симптом как символ (конверсионный/истерический регистр): телесное переживание устроено как сообщение, метафора, драматизация отношений. Часто лучше поддаётся интерпретации смысла.
• Симптом как провал символизации (психосоматический/операторный регистр): телесное — не столько метафора, сколько «место разрядки», где психика не успевает сделать из переживания образ и мысль. Тут первична работа по развитию способности чувствовать, различать и связывать.

Примеры психоаналитических концепций, которые расширяют понимание телесности и травмы

Бион: контейнирование, β-элементы и «психика, которая не смогла переварить»

Бион описывал сырые эмоциональные впечатления как элементы, которые не могут быть «подуманы» (условно — β-элементы). Если рядом нет функции, которая помогает их переработать (контейнирование со стороны значимого Другого), то они переживаются как телесные вторжения: паника, тошнота, напряжение, бессонница, «камень в груди».

Как это выглядит в терапии:

Клиент приносит не историю, а состояние (сдавленность, спутанность, усталость). Задача терапевта — сначала выдерживать и «переводить» опыт в мысли: замечать, называть, связывать, не вторгаясь преждевременными объяснениями. Постепенно возникает способность переносить аффект без немедленной телесной разрядки.

Пример: после утраты человек не может плакать и «ничего не чувствует», но тело даёт тахикардию и ком в горле. В бионовской логике горло/сердце несут то, что ещё не стало горем как переживанием.

Винникотт: «удерживание», истинное/ложное Я и психосоматическое существование

У Винникотта фундаментальна идея, что чувство «я живу в своём теле» формируется через холдинг — физическое и психическое удерживание (ритм, забота, настройка, предсказуемость). При сбоях появляется ложное Я как адаптация к непредсказуемому или требовательному окружению. Телесность может стать зоной, где «прорывается» непризнанная потребность или протест: усталость, функциональные сбои, самоповреждение, расстройства питания.

В терапии важна не только интерпретация, но и надежность рамки: регулярность, границы, «не нападающее» присутствие терапевта, опыт «со мной можно быть» снижает необходимость тела держать всё напряжение.

Пример: человек «идеально справляется», но тело систематически «ломается» перед важными встречами. Психика слишком долго живёт в режиме приспособления, а телу приходится выполнять функцию предохранителя, возвращая право на зависимость/отдых/границы.

Лакан: тело, означающее и симптом как способ держать наслаждение (jouissance)

Лакан усиливает мысль, что тело вовлечено в язык и в желание Другого. Симптом может быть способом:

• закрепить место субъекта в отношении к Другому;
• «упаковать» избыток возбуждения (jouissance), который иначе переживается как угрожающий распад;
• дать телу «узел» смысла, когда символический порядок нарушен травмой.

Полезная лакановская оптика для телесных симптомов: не только «что это означает», но и что симптом делает: какую функцию он выполняет в структуре отношений и в экономике наслаждения/страдания. Симптом может быть «подписью» субъекта — устойчивым способом связывать тело и речь.

Пример: человек описывает приступы как возникающие именно тогда, когда он оказывается «в поле взгляда» (оценка, публичность). Лакановское чтение может связывать это с проблемой взгляда Другого, стыда, места в желании, где тело становится носителем того, что невозможно вынести в речи.

Французская психосоматика (П. Марти): «оператуарное мышление» и дефицит фантазии

Марти и коллеги описывали случаи, где психическая жизнь как будто «обеднена» образами и фантазиями, речь сухая, фактическая, мало сновидений, мало ассоциаций. Тогда телесное может становиться главным каналом выражения.

Клинический смысл для терапии:

• сначала развивать способность к внутренней жизни: различение чувств, ассоциации, метафоры, сновидное мышление;
• меньше давить интерпретациями конфликта, больше строить мосты от факта к переживанию.

Дж. Макдугалл: «театр тела»

Макдугалл предлагала метафору: если внутренний «театр психики» недоступен, спектакль ставится на сцене тела. Симптом — это попытка разыграть то, что не может быть представлено в символической форме.

В терапевтической работе это часто означает уважать симптом как способ выживания (иначе он будет усиливаться) и помогать переводить «постановку» в слова: кто персонажи, какой конфликт, где запрет, где страх потери объекта.

Заключение: когда тело говорит — психика ищет выход

Чем ближе телесное проявление к регистру «символического симптома», тем больше работает классическая аналитическая расшифровка (конфликт, желание, запрет, перенос).

Чем ближе к регистру «провала символизации/контейнирования», тем важнее базовая работа: выдерживание аффекта, развитие способности ощущать и называть, восстановление связей между телом, чувством и отношением.

Психоаналитическая теория предлагает рассматривать телесные симптомы не как «ошибку организма», которую нужно лишь устранить, и не как «всё придумано», а как человеческий способ выжить и сообщить о пережитом. Тело говорит тогда, когда психике не хватило условий для речи: не было контейнера, не было свидетеля, не было языка, не было права чувствовать.

Задача психоаналитической работы — не заставить тело замолчать силой, а помочь ему перестать быть единственным голосом травмы. Когда переживание получает форму мысли, слова и отношения, телесность постепенно возвращает себе исходную функцию: быть домом, а не полем боя.