Январь 1943 года. Пески Туниса. Части Роммеля, ещё недавно казавшиеся непобедимыми, отступают под ударами союзников. В их донесениях всё чаще мелькает отчаяние и недоумение: артиллерийский огонь преследует их с невиданной ранее навязчивостью. Орудия появляются словно из ниоткуда, обрушивают град снарядов и так же внезапно исчезают, не оставляя времени на ответный удар. Речь по-сути шла о новом инструменте войны — 105-мм самоходной гаубице M7 Priest. Американцы, поздно вступившие в войну, сделали ставку на мобильность и концентрацию огня, и «Проповедник» стал её главным символом.
Идея бронеартиллерии — артиллерии, способной не отставать от танков, — витала в воздухе с конца Первой мировой. Но именно американцы, не обременённые многолетними доктринальными шорами, первыми создали по-настоящему массовую и эффективную машину этого класса. Неуклюжий эксперимент с полугусеничным бронетранспортёром T19 доказал необходимость полностью гусеничного шасси. Им стал проверенный ходовая часть среднего танка M3 «Ли», а позже — M4 «Шерман». На неё водрузили открытую сверху бронированную рубку и главный калибр — 105-мм гаубицу M2/M3. Так родился M7.
Конструкция была блестяще простой и прагматичной. Броня (до 51 мм в лобовой части) защищала от пуль и осколков. Открытый верх, хоть и делал экипаж уязвимым для навесного огня, обеспечивал неограниченные углы обзора и быструю эвакуацию. В рубке помещались все шесть членов расчёта, 69 снарядов, радиостанция. На корме крепился небольшой прицеп ещё на 42 выстрела. А спаренный с гаубицей крупнокалиберный пулемёт M2 «Браунинг» на турели служил как для ПВО, так и для самообороны на земле. Строго говоря это был не танк и не классическая буксируемая пушка, а нечто третье: мобильная огневая точка, обладающая тактической свободой.
Ключевым тактическим преимуществом M7 стала организационная структура. Бронеартиллерийский дивизион имел по шесть машин в батарее, в отличие от четырёх в пехотных подразделениях. Это давало на 50% большую огневую мощь и позволяло выстраивать орудия в гибкую шестиугольную схему, сокращая время пристрелки. Но главное было не в количестве, а в мобильности. Priest мог двигаться со скоростью до 35 миль в час (около 56 км/ч) по шоссе, не отставая от танков «Шерман», и преодолевать такое бездорожье, где любая буксируемая артиллерия застревала насмерть.
Эта способность была с блеском продемонстрирована на Сицилии. M7 высаживались с десантных кораблей на глубокой воде и своим ходом выезжали на берег, сразу открывая огонь в поддержку первых волн пехоты. Майор Эдвард Рэймонд в отчёте отмечал: «Он мог быть высажен на глубине и всё же выйти на берег своим ходом... Способный вести огонь без задержки на занятие позиции, он был способен оказать немедленную поддержку, как только достигал пляжа». Это был качественный скачок: артиллерия переставала быть статичным «богом войны», превращаясь в гибкий инструмент непосредственной поддержки.
Однако даже гениальная машина бессильна без понимания со стороны командования. Многие генералы, воспитанные в традициях Первой мировой, с трудом воспринимали новую доктрину. Знаменитая фраза Паттона — «Методами, известными лишь Богу и артиллерии, огонь обрушивался на цель» — отражала скорее почтительное непонимание, чем пренебрежение. Артиллерию часто бросали в бой без должного прикрытия пехоты, а её мобильность использовали лишь для того, чтобы подвести ближе к передовой, а не для манёвра.
Но война — лучший учитель. В Нормандии ценность M7 была уже очевидна. Когда одна из батарей генерал-майора Г. У. Блейкли потеряла все четыре M7 при потоплении десантного судна, он не стал восстанавливать её, а распределил две полученные на замену машины между двумя оставшимися батареями. Так появилась максимально эффективная шестиорудийная структура.
«Проповедник» часто оказывался в ситуациях, для которых не предназначался. Его не раз называли «истребителем танков» — отчасти из-за пропагандистских плакатов, отчасти из-за реальных подвигов. В ходе операции «Кобра» 78-й бронеартиллерийский дивизион, заняв позицию для прямого огня, отбил ночную атаку немецкой колонны, уничтожив 20 танков и бронемашин. Последующим огнём дивизион, по отчёту подполковника Хью Экстона, «уничтожил остатки 2-й танковой дивизии СС "Дас Райх"». Хотя дуэль «105-мм гаубица против "Пантеры"» выглядела неравной, в условиях внезапности и грамотной засадцы Priest был смертельно опасен.
Ещё более неожиданной стала роль M7 в качестве штурмового орудия на Тихоокеанском театре. Здесь, среди джунглей и укреплённых пещер, его способность работать прямой наводкой по дотам и бункерам оказалась бесценной. Машина с гордым прозвищем «Старый Сержант» из 25-й пехотной дивизии на Филиппинах записала на свой счёт 12 японских танков и 4 артиллерийских орудия.
Война выявила и слабые места. Ограниченные углы вертикальной наводки (-5°/+35°) и горизонтальной (всего 45° в сумме) заставляли часто разворачивать всю машину. Открытая рубка делала расчёт уязвимым. Но главной проблемой стала подготовка экипажей. Артиллеристов не обучали пехотной тактике, и когда M7 оказывались на острие атаки или в окружении, это становилось фатальным пробелом. Находчивые офицеры, вроде лейтенанта Карра, самостоятельно учили своих людей действовать как пехота, и это не раз спасало батареи от разгрома.
Сегодня можно смело утверждать, что M7 Priest заложил доктрину современной бронеартиллерии США. Он доказал, что артиллерия может и должна быть такой же мобильной, как танки, что она — не вспомогательный, а основной род войск в манёвренном бою. От его тактики «выстрелил-смылся» прямая линия ведёт к современным САУ. У него за плечами не только 3490 выпущенных машин и боевой путь от Эль-Аламейна до Окинавы, но изменение самой философии артиллерийского огня. От предсказуемых, статичных ударов по квадратам — к внезапным маневренными атакам, которые M7 вёл на всех фронтах Второй мировой