Всё началось с телефонного звона моей сестры Кати. Её голос был тонким, как натянутая струна.
— Ань, он подаёт на развод. И требует половину моего салона.
Я замерла, сжимая телефон. Салон «У Катерины» — это её ребёнок. Она строила его десять лет, с нуля, беря кредиты под залог нашей старой бабушкиной квартиры, которую мы с ней унаследовали пополам. Я свою долю продала ей же, когда уезжала в Питер. Это была чисто её собственность.
— На каком основании? Ты же открывала его до брака!
— Он говорит, что вкладывал. Деньгами, ремонтом. И у него есть расписки.
Назавтра я была уже в её городе. Сергей, её муж, встретил меня в дверях их таунхауса с холодной вежливостью.
— Анна, не ожидал. Вмешиваться решила?
— Я здесь, чтобы поддержать сестру. И понять, что происходит.
Он усмехнулся и провёл нас в гостиную. На столе лежала аккуратная папка.
— Всё прозрачно. За пять лет брака я дал Кате шесть денежных вливаний на бизнес. Вот расписки. Суммарно — три миллиона семьсот тысяч. Половина от текущей стоимости салона. Я требую свою долю. Законно.
Я взяла первую же расписку. Чистый лист А4, текст напечатан. «Я, Катерина Валерьевна Соколова, получила от Сергея Игоревича Соколова 500 000 (пятьсот тысяч) рублей на развитие бизнеса. Обязуюсь вернуть по первому требованию». Внизу — подпись Кати.
— Ты это подписывала? — тихо спросила я.
— Подписывала… — Катя смотрела на бумагу испуганными глазами. — Но это же было не так! Он говорил, это формальность для его отчётности перед партнёрами, чтобы показать движение средств внутри семьи. Что это просто бумажка! Я деньги не брала.
— Деньги проходили по счетам? — спросила я у Сергея.
— Наличными. Из семейного бюджета, который пополнял в основном я. Свидетельств нет. Есть факт — её подпись. И срок исковой давности по возврату долга — три года. Последняя расписка датирована год назад. Я в своём праве.
В его голосе звучала непоколебимая уверенность человека, который уже всё просчитал с юристом
Той же ночью мы с Катей разбирали её архивы. Она рыдала, листая старые блокноты.
— Он всё время твердил, что салон — моя затея, мои риски. А потом вдруг стал «вкладываться». Предлагал деньги, я отказывалась. Говорил: «Давай хоть на бумаге оформлю, чтобы ты не комплексовала». Я верила ему!
— Надо искать доказательства, что салон был прибыльным сам по себе. Что эти «вливания» были не нужны.
Но Сергей был умён. Он входил в долю именно тогда, когда салон после пандемии едва держался на плаву. Его «деньги» шли на оплату аренды в самые чёрные месяцы. Со стороны это выглядело как спасение бизнеса.
Через неделю состоялась встреча с его адвокатом. Наш, которого мы наняли, хмуро изучал расписки.
— Сложно. Подписи подлинные, нотариального заверения не требуется. Оспорить можно, только если докажете, что деньги не передавались. Или что это был подарок. Есть свидетели, переписка?
Ничего не было. Только слово Кати против слова Сергея и шести листов бумаги.
Я не могла с этим смиряться. Я поехала в салон. Он был её продолжением — светлый, пахнувший маслом лавандой. На стене висела их совместная фотография: Катя и Сергей на открытии, он с гордым видом обнимал её за плечи.
Менеджер Марина, работавшая с первого дня, увидела моё лицо и вздохнула.
— Он же всё продумал, гад. Приходил сюда месяц назад, копировал все финансовые отчёты за пять лет. Говорил, как заботливый муж, помогает с налогами.
— Марина, ты помнишь, были моменты, когда салон был на грани закрытия? Когда без денег Сергея не обошлось?
— Без его денег? — она горько рассмеялась. — Анна, Катя вообще никогда его денег не брала. Она гордая. Бывало, сидела на одной гречке, но говорила: «Это мое дело, я сама». Эти кризисы мы пережили только благодаря постоянным клиенткам. Они предоплату вносили за год вперёд, чтобы мы выжили. Сергей злился, что она не берёт его деньги.
И тут меня осенило. Предоплата. Клиентки.
— У тебя есть контакты этих клиенток? Тех, кто вносил крупные предоплаты в самые сложные периоды?
— Конечно. У нас картотека благодарности. Мы дарили им спа-уходы за такую поддержку.
— Распечатай мне списки с датами и суммами. Особенно за те месяцы, на которые датированы его расписки.
Две ночи я составляла таблицу. Расписка Сергея на 500 тысяч от 15 марта 2021 года. А 10 марта 2021 года семь клиенток внесли предоплату на курсы процедур на общую сумму 480 тысяч. Расписка на 700 тысяч от июля 2021-го. А в июне был запуск подарочных сертификатов «Антикризис» — их разобрали на 750 тысяч за неделю.
Он не вкладывал деньги. Он документировал те моменты, когда бизнес Кати, благодаря её труду и преданности клиентов, уже самостоятельно выходил из пике. Он брал финансовый успех салона и на его фоне выставлял ей фиктивные долги.
Но это было косвенным доказательством. Нужен был козырь.
И я его нашла. В облачном хранилище, куда Катя по привычке сканировала все свои бумажные блокноты с идеями. Среди тысяч файлов был сканер-листок, скомканный, нечёткий. Заметки Кати за месяц до первой расписки: «Сергей опять предлагает деньги. Говорит, оформим как заём для его спокойствия, но отдавать не придётся. Боюсь. Это ловушка? Надо поговорить с юристом». А ниже, другим цветом, её же рукой: «Разговор с С. Отказалась от денег. Сказал, что обижен, что я ему не доверяю. Говорит, тогда просто подпишем бумажку для галочки, чтобы он отстал. Господи, устала».
Это был ключ. Доказательство мотивов и обмана.
На следующей встрече я положила перед Сергеем и его адвокатом две папки.
— В первой — финансовые поступления салона в дни, предшествующие вашим «займам». Деньги приходили от клиентов, а не от вас. Ваши расписки — фикция, оформленная постфактум.
Адвокат покрутил папку в руках, не открывая.
— Интересно, но не опровергает факта передачи наличных.
— Вторая папка интереснее. Там расшифровка заметок моей сестры. Где вы прямым текстом предлагаете оформить «бумажку для галочки», признавая, что деньги передаваться не будут. Это уже пахнет не гражданским, а уголовным делом о мошенничестве. Попытка завладения имуществом путём обмана.
Сергей побледнел. Его адвокат медленно закрыл свою папку с расписками.
— Моему клиенту нужно время на изучение материалов.
Изучение закончилось быстро. Через их адвоката поступило предложение:
Сергей отзывает все имущественные претензии в обмен на официальный отказ Кати от каких-либо исков к нему. Чистый развод.
В день получения развода Катя выглядела опустошённой.
— Я выиграла, но чувствую себя разбитой. Он десять лет строил эту ловушку?
— Нет, — сказала я. — Он десять лет был твоим мужем. А ловушку он строил, возможно, последние два. Когда понял, что ты сильнее, чем он рассчитывал. И что единственный способ получить твою силу — отобрать её.
Она продала таунхаус, купленный в браке на общие деньги. Его половину ему отдала. Салон остался её. Целиком.
Иногда я думаю, что мы выиграли не потому, что были умнее. А потому, что он просчитал всё, кроме одного — женской солидарности и привычки моей сестры хранить все свои мысли на бумаге.
Он воевал против бизнеса. А пришлось воевать против её истории, написанной её же рукой. И эту битву ему было не выиграть никогда.
Прошло три месяца. Катя понемногу оживала. А потом в салон записалась новая клиентка. Молодая, ухоженная. На вопрос «Откуда о нас узнали?» она улыбнулась: «Мне Сергей рекомендовал. Мой новый партнёр. Говорит, вы здесь хорошо… работаете»...
Конец первой части. Всё только начинается.
------------
ЗДЕСЬ 👉 ФИНАЛЬНОЕ ПРОДОЛЖЕНИЕ
(ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ!💖)