Ирина заметила свекровь ещё издалека — Тамара Петровна шла по двору решительным шагом, держа в руках папку документов как знамя войны. В животе у Ирины тут же заворочался холодный ком предчувствия.
— Опять что-то затевает, — прошептала она, отступая от окна.
Звонок в дверь прозвучал требовательно, без всяких церемоний. Ирина медленно открыла дверь, заранее готовясь к очередному "семейному совету".
— Ира, нам нужно серьёзно поговорить, — Тамара ворвалась в прихожую, даже не поздоровавшись. — Где Серёжа?
— На работе ещё. Проходите, Тамара Петровна.
— Да что там работать-то! — махнула рукой свекровь, усаживаясь на диван. — У него такие долги, что хоть беги из страны!
Ирина почувствовала, как сердце ускорило ритм. Когда Тамара Петровна начинала разговор с долгов Сергея, это всегда заканчивалось одним — требованиями к ней.
— Что случилось теперь? — осторожно спросила она.
— А вот что случилось! — Тамара хлопнула папкой по столу. — Банк подал в суд. Если до конца месяца не погасим кредит, опишут всё имущество. И твоё тоже!
— Моё? — Ирина почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Но квартира оформлена на меня, я покупала её до брака...
— Девочка моя, — голос свекрови стал вдруг медовым, — семья — это семья. Когда корабль тонет, все вёдра в дело пускают. Неужели ты позволишь моему сыну стать банкротом?
Ирина отвернулась к окну. За стеклом медленно опускались жёлтые листья — осень в самом разгаре. Точно как в их семье: всё увядает, а она должна отдавать последние соки чужим корням.
— Сколько нужно?
— Два миллиона четыреста тысяч, — без тени смущения ответила Тамара. — Твоя квартира как раз потянет на эту сумму.
— Вы предлагаете мне остаться на улице?
— Да что ты, дорогая! — всплеснула руками свекровь. — Вы с Серёжей найдёте съёмное жильё. Зато долг закроете, начнёте жизнь с чистого листа.
Ирина медленно повернулась. В глазах Тамары она увидела стальную решимость и полную уверенность в собственной правоте.
— А если я откажусь?
— Откажешься? — Тамара приподняла бровь. — Я правильно понимаю, что ты готова позволить моему сыну сесть в тюрьму за долги? Что в случае чего будешь спокойно спать в своей квартире, зная, что семья разрушена?
Каждое слово било как плётка. Ирина чувствовала, как привычная вина начинает сжимать грудь. Сколько раз она уже проходила через это? Сколько раз отдавала свои сбережения на "семейные нужды"?
— Тамара Петровна, я понимаю, что ситуация сложная, но...
— Никаких "но"! — резко оборвала свекровь. — Либо семья, либо твои эгоистичные интересы. Третьего не дано!
В этот момент дверь открылась, и в квартиру вошёл Сергей. Он выглядел измученным, плечи опущены, в глазах — усталость.
— Мама? — удивлённо посмотрел он на Тамару. — Что ты здесь делаешь?
— Сына спасаю, — холодно ответила та. — А вот твоя жена почему-то сомневается, стоит ли ей жертвовать квартирой ради семьи.
Сергей растерянно посмотрел на Ирину, потом на мать.
— Мам, может, не стоит так сразу... Мы ещё не всё попробовали...
— А что пробовать? — взвилась Тамара. — У тебя нет денег, у меня нет, остаётся только квартира Иры. Или ты хочешь, чтобы твоя мать просила милостыню на улице?
Ирина смотрела на мужа и видела, как он буквально сжимается под натиском материнских слов. Его глаза метались между ней и Тамарой, ища выход, которого не существовало.
— Серёж, — тихо позвала Ирина, — скажи маме, что это моя квартира. Что я имею право самостоятельно решать, что с ней делать.
— Конечно, дорогая, конечно... — промямлил он. — Но ведь мы семья... Может, мама права?
И в этот момент Ирина поняла — она одна. Абсолютно одна против двоих, которые считают её имущество общим, а её мнение — досадной помехой.
— Хорошо, — медленно произнесла Ирина, чувствуя, как внутри что-то рвётся. — Допустим, я соглашусь помочь. Но не всей квартирой. У меня есть сбережения — четыреста тысяч. Этого хватит, чтобы рассрочить долг или...
— Четыреста тысяч? — Тамара фыркнула. — Да это капля в море! Банку нужны все деньги и сразу, а не твои подачки.
— Мам, — попробовал вмешаться Сергей, — может, Ира права? Попробуем договориться с банком...
— Серёжа! — голос Тамары стал жёстким. — Ты мужчина или нет? Ты глава семьи или жена тобой командует? Я всю жизнь в тебя вкладывала, на работу в восемнадцать пошла, чтобы тебе институт оплатить! И что? Теперь какая-то чужая женщина важнее родной матери?
Ирина почувствовала, как слова свекрови больно ранят что-то глубоко внутри. "Чужая женщина" — после пяти лет брака, после всех принесённых жертв.
— Тамара Петровна, я не чужая. Я член вашей семьи.
— Член семьи? — язвительно усмехнулась та. — Тогда веди себя как член семьи! Семья — это когда все за одного и один за всех. А не когда каждый тянет одеяло на себя.
Сергей нервно ходил по комнате, то и дело взглядывая на телефон.
— А что, если я возьму ещё один кредит? — вдруг предложил он. — Под залог Ириной квартиры...
— Серёж! — ахнула Ирина. — Ты хоть понимаешь, что говоришь? Если ты не сможешь платить, мы останемся без крыши над головой!
— Вот видишь! — торжествующе воскликнула Тамара. — Она думает только о себе! О своей драгоценной квартире! А о том, что мой сын может загреметь в тюрьму, её не волнует!
— Это неправда! — Ирина почувствовала, как щёки пылают от возмущения. — Я предложила все свои сбережения! Я готова помочь, но не ценой собственного будущего!
В этот момент зазвонил телефон Тамары. Она взглянула на экран и удовлетворённо кивнула.
— Алло, Людочка? Да, я у них... Конечно, приезжай. Нужно всей семьёй решать.
Ирина похолодела. Люда — это сестра Сергея, которая всегда поддерживала мать во всём.
— Зачем вы её позвали? — тихо спросила она.
— А затем, дорогая, что семейные вопросы решаются всей семьёй, — невозмутимо ответила Тамара. — Может, когда Люда объяснит тебе ситуацию, ты наконец поймёшь, что от тебя требуется.
Сергей опустился в кресло и закрыл лицо руками.
— Я так больше не могу, — пробормотал он. — Все эти долги, эти разборки... Может, мне действительно объявить банкротство?
— Серёжа! — вскрикнула Тамара. — Не смей даже думать об этом! Банкротство — это позор на всю жизнь! Никто никогда не даст тебе работу, никто не будет с тобой дела иметь!
— Но ведь есть же какие-то законы, — неуверенно произнесла Ирина. — Меня никто не может заставить продать мою личную собственность...
— Законы? — презрительно фыркнула свекровь. — Девочка, когда семья рассыпается, какие там законы? Ты думаешь, Серёжа останется с тобой после того, как ты его в трудную минуту предашь?
Эти слова ударили точно в цель. Ирина взглянула на мужа, но тот смотрел в пол, избегая её глаз.
— Серёж, — позвала она, — это правда? Ты меня бросишь, если я не продам квартиру?
Долгая пауза. Тамара торжествующе улыбалась, понимая, что попала в болевую точку.
— Я... я не знаю, — наконец выдавил Сергей. — Я не представляю, как мы будем жить дальше, если мама останется на улице из-за моих долгов.
— Но ведь твоя мама не останется на улице! — отчаянно воскликнула Ирина. — У неё есть своя квартира!
— Её заберёт банк в счёт долга, — холодно заметила Тамара. — Я ведь поручилась за сына.
Ирина почувствовала, как почва уходит из-под ног. Каждый новый поворот разговора загонял её всё глубже в угол.
Дверь открылась без звонка — пришла Люда. Высокая, с жёсткими чертами лица, она сразу окинула присутствующих оценивающим взглядом.
— Ну что, родственнички, — сказала она, снимая куртку, — расскажите мне, кто тут семью разваливает?
Тамара победно улыбнулась. Теперь против Ирины было уже трое.
Люда уселась рядом с матерью, демонстративно повернувшись спиной к Ирине.
— Мам, объясни мне, в чём дело, — потребовала она. — Серёжа по телефону что-то невразумительное бормотал про банки и суды.
— А дело в том, дочка, — начала Тамара драматичным тоном, — что твой брат может оказаться на улице, а его жена думает только о своих квадратных метрах.
— Так-так-так, — Люда повернулась к Ирине с видом судьи. — Значит, у тебя есть квартира, а у нашей семьи проблемы, и ты в сторонке стоишь?
— Это не так! — вспыхнула Ирина. — Я предложила все свои сбережения!
— Четыреста тысяч? — презрительно хмыкнула Люда. — А долг сколько?
— Два четыреста, — мрачно ответил Сергей.
— Ну вот видишь! — Люда всплеснула руками. — Ты предлагаешь на слона дробинкой стрелять! А квартира твоя сколько стоит?
— Три миллиона примерно, — едва слышно прошептала Ирина.
— Вот! — торжествующе воскликнула Люда. — Продаёшь квартиру, закрываешь долг, ещё и остаётся на новое жильё! Все довольны, семья спасена!
— А я где буду жить? — спросила Ирина, чувствуя, как голос дрожит.
— С мужем! — отрезала Люда. — Где ему положено жить, там и ты. Или ты замуж выходила только пока всё хорошо?
Сергей поднял голову и посмотрел на жену виноватыми глазами.
— Ир, может, мы действительно найдём что-то поменьше? Главное — что вместе...
— Вместе? — горько усмехнулась Ирина. — Серёж, а почему это всегда я должна жертвовать? Кредиты брал не я, поручительство давала не я, а расплачиваться опять мне?
— Потому что ты жена! — рявкнула Тамара. — Жена должна поддерживать мужа в трудную минуту, а не высчитывать, кто что кому должен!
— Да, — кивнула Люда. — Помню, когда у меня муж бизнес прогорел, я ему всё отдала до копейки. Потому что семья!
Ирина почувствовала, как сжимаются кулаки. Всю жизнь её учили уступать, идти на компромиссы, думать о других больше, чем о себе. И куда это привело?
— А что, если банк согласится на рассрочку? — попробовала она последний раз. — Мы же ещё не пытались договориться...
— Ирочка, — Тамара вдруг заговорила мягко, почти ласково, — я понимаю, тебе жалко квартиру. Но подумай: что важнее — стены или семья? Квартиру можно купить другую, а семью потерять можно навсегда.
В её голосе звучала такая материнская забота, что на мгновение Ирина почти поддалась. Но потом вспомнила все предыдущие разы, когда её "временно" просили помочь деньгами, вещами, связями.
— Тамара Петровна, — медленно произнесла она, — а помните, как два года назад вы просили займ на лечение? Я дала пятьсот тысяч. Потом оказалось, что деньги пошли на Серёжин автомобиль.
— Так автомобиль же для работы нужен был! — возмутилась Тамара.
— А в прошлом году — на свадьбу племянницы. Сто тысяч. Которые до сих пор не вернули.
— Ир, ну зачем ты считаешь? — неловко пробормотал Сергей. — Мы же семья...
— Семья! — Ирина встала, чувствуя, как внутри поднимается что-то горячее и неудержимое. — Знаете, что такое семья? Семья — это когда учитывают мнение всех, а не только удобство одних! Семья — это когда проблемы решают вместе, а не перекладывают на одного!
— Ты что кричишь? — нахмурилась Люда. — Мы тебе плохого желаем?
— Нет, вы желаете себе хорошего! — Ирина почувствовала, как годы подавленной обиды вырываются наружу. — Вы привыкли, что я всегда соглашусь, всегда помогу, всегда пожертвую своими интересами!
— Ира, успокойся, — попытался вмешаться Сергей.
— Нет! — резко оборвала она. — Я не успокоюсь! Я устала быть вашим банкоматом! Устала чувствовать себя виноватой за то, что не готова отдать последнее!
Тамара побледнела от такой неожиданной вспышки.
— Ты... ты как разговариваешь со свекровью? — прошептала она.
— Я разговариваю как взрослая женщина, которая имеет право на собственное мнение! — Ирина развернулась к мужу. — Серёж, я в последний раз спрашиваю: ты на чьей стороне? Если я откажусь продавать квартиру, ты меня поддержишь?
Сергей растерянно посмотрел на мать, на сестру, потом на жену. В его глазах метались страх, вина и безысходность.
— Я... я не могу выбирать м ежду тобой и мамой, — пробормотал он.
И в этот момент Ирина поняла: хватит. Хватит унижений, хватит жертв, хватит чувства вины за то, что она не готова отдать всё до последней копейки.
— Знаете что, — Ирина села на диван и сложила руки на коленях, — завтра утром я иду к юристу. Хочу точно знать свои права.
— К юристу? — опешила Тамара. — Ты что, на нас в суд подавать собираешься?
— Нет. Хочу узнать, могут ли меня принуждать к продаже моей собственности.
Люда фыркнула:
— Ну конечно, не могут! Но разве дело в принуждении? Дело в совести!
— В совести? — Ирина встретила её взгляд. — А где была ваша совесть, когда вы два года назад покупали новую мебель на деньги, которые я дала на лечение свекрови?
Повисла тяжёлая тишина. Сергей вдруг поднял голову:
— Какое лечение? Какую мебель?
— Серёжа, — Тамара нервно облизнула губы, — это не важно сейчас...
— Как не важно? — Ирина повернулась к мужу. — Я дала твоей маме пятьсот тысяч якобы на операцию. А через месяц увидела у неё новый кухонный гарнитур за четыреста тысяч.
Сергей медленно перевёл взгляд с жены на мать:
— Мам... это правда?
— Серёжа, ну какая разница? — попыталась увернуться Тамара. — Кухня же для всех была нужна!
— Ты обманула Иру? — голос Сергея стал тихим, но в нём появились стальные нотки.
— Я никого не обманывала! — возмутилась Тамара. — Просто деньги пошли на другие семейные нужды!
— Без моего ведома, — добавила Ирина. — Я думала, что помогаю больному человеку, а оказалось...
— А оказалось, что ты помогала семье! — перебила Люда. — И сейчас тоже должна помочь!
— Нет, — твёрдо произнесла Ирина. — Больше не должна. Я устала от этой игры в одни ворота.
Сергей встал и подошёл к окну. Долго стоял молча, потом обернулся:
— Мам, а сколько всего за эти годы Ира нам дала?
— Серёж, ну зачем ты считаешь? — забеспокоилась Тамара.
— Хочу знать. Ира?
— Около миллиона двухсот тысяч, — тихо ответила она. — Я вела учёт.
— Миллион двести тысяч... — повторил Сергей. — И теперь ещё квартиру?
— Это семейные деньги! — воскликнула Люда. — Она же замужем за тобой!
— Люд, заткнись, — неожиданно резко сказал Сергей.
Все оторопели. Сергей никогда не грубил сестре.
— Что? — опешила Люда.
— Я сказал — заткнись, — повторил он спокойно. — И вообще иди домой. Это наша семейная проблема, а не твоя.
— Серёжа! — возмутилась Тамара. — Ты как с сестрой разговариваешь?
— Точно так же, как она разговаривает с моей женой, — ответил он. — Люд, до свидания.
Люда растерянно посмотрела на брата, потом на мать, схватила куртку и выбежала, хлопнув дверью.
Тамара побледнела:
— Сын, ты что творишь? Ты семью разваливаешь!
— Нет, мам, — Сергей подошёл к Ирине и взял её за руку. — Семью разваливал я сам, когда позволял тебе командовать моей женой.
— Но кредиты! Долги! — отчаянно воскликнула Тамара.
— Мои кредиты — моя проблема, — твёрдо сказал Сергей. — Завтра иду в банк, буду просить реструктуризацию. Если не дадут — объявлю банкротство. Но квартиру Иры трогать не буду.
Тамара смотрела на сына так, словно видела его впервые в жизни.
— Ты... ты выбрал её вместо матери? — прошептала она.
— Я выбрал справедливость, — ответил Сергей. — И если ты не можешь это понять — твои проблемы.
Тамара встала, медленно собрала документы:
— Хорошо. Значит, в старости я вам не нужна.
— Мама, не драматизируй, — устало сказал Сергей. — Ты всегда можешь к нам приехать, мы поможем, чем сможем. Но требовать от Иры продать квартиру — это перебор.
— Я всё поняла, — холодно произнесла Тамара, направляясь к двери. — Теперь я знаю, кто в этой семье главный.
После её ухода в квартире стало тихо. Ирина и Сергей молча сидели на диване, держась за руки.
— Прости меня, — наконец сказал он. — Я должен был защитить тебя раньше.
— Лучше поздно, чем никогда, — улыбнулась она. — А что будешь делать с долгами?
— Не знаю. Попробую договориться с банком. В крайнем случае — банкротство. Страшно, конечно, но жить можно.
Ирина прижалась к его плечу:
— Мы справимся. Вместе справимся.
— Думаешь, мама простит? — спросил Сергей.
— Обязательно простит. Просто теперь она будет знать границы.
Через окно в комнату лился мягкий вечерний свет. Жёлтые листья за окном больше не казались сим волом увядания — скорее, обновления. Старое опадает, даёт место новому.
А новым в их семье стало взаимоуважение.
Друзья, ставьте лайки и подписывайтесь на мой канал- впереди много интересного!
Читайте также: